Капитан Си Ен вышел вперед и остановился напротив шеренг.
— Цуань Кан, шаг вперед!
Олег подчинился, заняв отведенное место. Он ощущал на себе внимательные взгляды. Капитан повернулся к знаменосцу и принял из его рук меч в простых, но добротно сделанных ножнах.
— По воле Империи Дракона и по милости Голубой Императрицы, -начал Си. — Тебе вручается клинок, выкованный в императорских кузницах и укрепленный чарами мастеров Пути Земли. Этот меч создан не для личной славы, он предназначен для служения, для защиты установленного порядка и для утверждения воли Империи там, где слова оказываются бессильны.
Командир выдержал паузу и протянул оружие вперед. Олег принял меч обеими руками, как того требовал ритуал, и в тот же миг ощутил скрытую под внешней простотой сложную структуру наложенных чар.
Узоры силы отличались от схемы, примененной в мече Вана. Линии не следовали строгой симметрии, а переплетались свободно, словно мастер сознательно позволил себе отойти от канона. Это не выглядело ошибкой, скорее, индивидуальным почерком. Олег еще раз отметил про себя, что магия подчиняется не только правилам, но и вкусу, опыту и внутреннему видению того, кто ее творит. Она ближе к искусству, чем к науке.
— Исполни благодарственный обряд, -произнес капитан. Олег развернулся лицом к знамени.
Голубое полотнище колыхалось на ветру. Извивающийся змееподобный дракон, сжимающий в когтях алый солнечный шар, смотрел с ткани холодным, вечным взором. Для уньцев это был не символ, это было напоминание о присутствии Императрицы, о том, что сама Империя наблюдает и судит.
Олег опустился на одно колено. Меч он положил на раскрытые ладони, клинком к знамени, и медленно заговорил.
— Да услышит мои слова небо. Я, цуань Кан, принимаю дар Империи Дракона не как награду, но как символ доверия и как печать долга. Пусть клинок этот служит продолжением моей воли, пока моя воля принадлежит Голубой Императрице, и пусть рука моя не поднимется без причины, не дрогнет перед угрозой и не отступит, когда будет велено стоять.
Он склонил голову ниже и продолжил:
— Клянусь хранить порядок, установленный Империей, защищать ее земли и ее подданных, признавая в них дыхание самой Императрицы. Клянусь не обращать силу во зло, не искать личной выгоды там, где требуется жертва, и не забывать, что меч в моих руках — не моя собственность, но временно вверенное орудие Ее божественной воли.
Поднявшись, Олег взял меч в руки и развернулся к строю. Капитан Си коротко кивнул, принимая завершение обряда. Церемония подошла к концу.
Никаких празднеств за вручением меча не последовало. Ни пиров, ни поздравительных речей, ни внезапного возвышения в глазах окружающих. Церемония завершилась и на этом все.
Уже на следующий день Олег снова надел доспех, взял оружие и вышел на улицы Шанду.
Служба состояла из патрулирования кварталов, дежурства у городских ворот, контроль потоков людей и грузов, разбор мелких инцидентов, где чаще приходилось разнимать спорящих лавочников. Пару раз пришлось побегать за мелкими ворами, которых после скорого суда ждало отрубание правой руки.
Иногда выпадали ночные смены, иногда монотонные часы стояния на посту, когда единственным развлечением становились собственные мысли, медитации и наблюдения за жизнью города.
Олег не испытывал разочарования. Это был не героический роман, в котором вручение магического клинка служит прологом к спасению мира или к войне с неким воплощенным злом. Империя жила по своим законам, и в этих законах место Кана было четко определено: служба, порядок и постепенное встраивание в систему.
Шанду оказался куда более ценным источником знаний, чем любые гоблинские наставления. Город был достаточно крупным, чтобы в нем сосуществовали самые разные формы практики ци.
Олег постепенно выяснил, что здесь обитает немало лицензированных одиночек — мастеров, официально допущенных к практике. Одни специализировались на лекарском деле, другие на создании зачарованных предметов, третьи зарабатывали изгнанием зловредных сущностей, снятием проклятий или алхимией. Их деятельность регулировалась, но не подавлялась, Империя предпочитала держать таких людей в поле зрения, а не загонять в подполье.
Помимо одиночек существовали целые магические школы. Некоторые из них принимали учеников с действительно сильным даром, другие были ориентированы на тех, кто мог позволить себе оплатить обучение.
Уровень подготовки различался, как и репутация, но сам факт их существования говорил о том, что магия в Империи не была чем-то редким или запретным. Она была встроена в общество, пусть и на строго определенных условиях.
Отдельным слоем стояли государственные практики ци, маги, служившие напрямую тем или иным ведомствам Империи. Эти люди не выставляли свои умения напоказ, редко работали с частными заказами и, как правило, держались особняком. Их знания, по слухам, были куда глубже и системнее, чем у большинства городских мастеров.
Олег наблюдал, запоминал и делал выводы. Он не спешил. Со временем рассчитывал обзавестись нужными знакомствами, а вместе с ними получить доступ к тем областям знаний, которые пока оставались для него закрытыми. Служба в городской страже давала для этого редкую возможность: она открывала двери, позволяла видеть людей в разных обстоятельствах и постепенно становиться частью сложной, многоуровневой структуры имперского общества.
Дежурства у внешних ворот Олег ценил больше остальных постов. Здесь служба не сводилась к однообразному стоянию или бесконечным обходам одних и тех же улиц. Поток людей был непрерывным и разнообразным, и каждая смена превращалась для него в живую выборку, куда более наглядную, чем любые теоретические рассуждения.
Через ворота проходили все. Купцы с караванами, крестьяне с телегами, ремесленники, наемники, паломники, чиновники низших рангов, редкие цуани. Одни задерживались, предъявляя документы, другие проходили быстро, почти не привлекая внимания.
Олег внешне оставался собранным и равнодушным, выполняя обязанности как положено, но внутренне использовал это время иначе. Он рассматривал ауры, сравнивал, запоминал, отмечал закономерности и исключения. Очень быстро стало ясно, что представления о «„норме“» в магическом плане слишком упрощены.
Искра в районе солнечного сплетения обнаруживалась далеко не у всех. У большинства людей присутствовала лишь слабая, разреженная сеть энергетических каналов, больше напоминавшая зачаточную структуру, чем полноценно функционирующую систему. Ци в них циркулировала вяло, почти пассивно, не создавая условий ни для накопления, ни для осознанного управления.
Попадались и другие. Люди с зачаточным источником, еще нестабильным, неоформленным, но уже заметным. Такие ауры имели локальную плотность, словно энергия пыталась собраться в узел, но не находила для этого устойчивой формы. Были и одаренные иного рода: с мощно прокачанными каналами, по которым ци шла уверенно и насыщенно, но при этом без сформированной Искры.
Их структура выглядела перекошенной, словно организм был приспособлен к пропуску энергии, но не к ее накоплению и фокусировке.
Иногда попадались и те, у кого магические каналы отсутствовали вовсе. Их ауры были блеклыми, ровными, с едва заметным голубым оттенком, лишенные внутренних узоров и напряжения.
Такие люди не казались больными или ущербными. Напротив, многие из них выглядели физически крепкими, психически устойчивыми и вполне жизнеспособными.
Со временем Олег пришел к выводу, который показался ему важным. Магическая оболочка не подчинялась универсальному шаблону. Она формировалась индивидуально, под влиянием множества факторов -наследственности, среды, опыта, возможно, даже случайности. И, что было особенно показательно, отсутствие развитой энергетической структуры само по себе не являлось чем-то фатальным.
Империя держалась не только на магах и цуанях. Большая часть ее силы заключалась в людях, для которых ци была всего лишь фоновым явлением или вовсе не играла роли. Осознание этого делало картину мира более цельной.
