- Ну что тебе от меня ещё нужно? - хрипло спрашиваю я.

- Ты, Оленька. - Просто говорит он. - Мне нужна ты, вся, целиком.

Его губы накрывают мои, язык проходит по зубам, прося пустить его. Я всхлипываю и открываю рот, он врывается в меня, сплетаясь с моим языком, танцуя с ним, лаская нёбо. Не в силах сопротивляться, прижимаюсь к нему всем телом, признавая его власть надо мной, принимая его, как женщины тысячелетиями признавали своих мужчин, покоряясь им, отдаваясь навсегда, безвозвратно.

- Ты можешь мне сказать, что случилось, Оль? - он смотрит в мои глаза с тревогой, не понимая, что произошло.

- Ты, - я заикаюсь, не зная, что ему сказать и как.

- Что я? Я сделал тебе больно? Прости меня, но без этого никак. Я был груб, но ты сводишь меня с ума. Если бы можно было, поверь, я бы сделал всё, чтобы этого не было. Но я обещаю, что больше такого не повторится. Боли больше не будет, солнышко.

Я мотаю головой.

- Нет, я о другом, Вик. - шепчу я, хватая воздух ртом.

- О чём?

- Ты... Ты

- Ну что я? Козел? Знаю, малышка. - улыбается он, целуя меня в лоб, как маленькую девочку. - Придурок? И это тоже не новость. Так что не парься, кроха, не удивишь меня.

- Вик, ты не надел... - шумно выдыхаю.

Вот как сказать ему, что он надел презерватив?

- Чего не надел? - он в замешательстве смотрит в мои глаза.

Я вспыхиваю до кончиков пальцев и скороговоркой, зажмурившись, выговариваю это слово.

- Презерватив, Вик. Ты его не надел.

Он становится серьезным, задумывается о чём-то своём, я отодвигаюсь от него и сажусь на кровати, снизу всё льется на простыни, отчего мне становится совсем плохо.

- Так, Оль, давай мы с тобой на эту тему поговорим серьезно.

Он поворачивается и видит, что я судорожно комкаю постельное бельё, размазывая окровавленными пальцами по щекам слёзы.

- Малыш, ты чего? - он садится и прижимает меня к себе. - Ну что с тобой, глупыха. Ну будет и будет, что теперь уж поделать.

- Простыни, - всхлипываю я. - Их стирать...

Его грудь начинает трястись. Он зарывается в мои волосы лицом и смеётся!

- Лялька! Ты полный пиздец! Иди сюда!

Он встает и вытягивает меня из кровати. Глаза невольно опускаются вниз. Он весь в моей крови! По моим бедрам течет вниз его семя, смешанное с кровью.

- Я перепачкала всё. - убитым голосом шепчу я.

- Да и хер с ним со всем, солнышко. Пойдем.

Он подхватывает меня на руки и несет.

- Сейчас всё будет хорошо, вот увидишь.

Опустив меня в джакузи, полное почти до краёв, Вик забирается в него следом за мной, садится рядом и берет мочалку.

- Раздвинь ножки, малыха. - шепчет он мне в ухо.

Тысячи взбесившихся мурашек, растревоженных его бархатным голосом, галопом проносятся по моему телу, накрывая меня волной возбуждения. Соски пиками встают, и это не скрыть.

- Я сама, - заикаюсь я, пытаясь выхватить из его рук мочалку.

Вода переливается через край. Я охаю.

- Ты уже снова хочешь меня, Ляля, моя девочка.- цокает он и облизывается.

Меня начинает трясти, к мурашкам присоединяются разноцветным роем бабочки в животе.

- Мочалку отдай, - голос, как пергамент ломается, уходя в низкий хрип.

- Малыш, это мой долг и обязанность, навести после себя порядок. - улыбается он, опуская руку вниз, а другой разводя мои ноги в сторону.

Его рука скользит уверенно и нежно, стараясь не причинить боль. А я начинаю плавиться, погружаться в новые ощущения, лавиной накрывающие меня. Голова откидывается назад, воздух толчками вырывается из легких. Когда его палец проскальзывает в меня, я начинаю стонать, насаживаясь на него, прося о большем.

- Ляля, маленькая, моя.

В его голосе уже неприкрытое желание, оно как бикфордов шнур, который вот-вот донесет свой огонь до пороха.

Он подхватывает меня и сажает на колени, лицом к себе. В голове уже ни одной связной мысли, просто желание, дикое, первобытное. Я обхватываю его руками за шею и смотрю в глаза, в которых плещется такое же безумие. Он поднимает меня и медленно опускает на себя. Я чувствую, как он входит, растягивая меня, заполняя всю до краёв. Глаза в глаза, без слов. Медленно, так медленно. Поднимает и снова опускает. Всё исчезает вокруг, есть только он и я. Его рука ползет вниз, обхватывая мои ягодицы. Он впивается в них пальцами, прижимая меня к себе ещё плотнее, ещё ближе, ещё глубже. Я хочу откинуть голову.

- В глаза, Ляля, - шипит он, - в глаза.

Я покоряюсь ему. Движения становятся резче, амплитуда увеличивается.Я принимаю его всего, до самого конца, и схожу с ума, чувстуя, как он поршнем входит в меня. Вода льётся через бортики. Он рычит, входя в меня до упора мощным тараном. Мои мышцы ласкают его, сжимая, обхватывая тугим кольцом. Я чувствую, как всё внутри начинает скручиваться в тугой пульсирующий узел, который вот-вот лопнет. Стон вырывается из моего горла дикий и протяжный. Он хватает меня за волосы,оттягивая голову назад, кусает шею, опаляя кожу болью и жаром.Я уже просто дурею от вихря чувств о которых я и не подозревала. Лоно начинает сжиматься, заключая его в свой плен. Я уже на грани, чувствуя приближение освобождения, накрывающего меня волной.

- Вик!- кричу я, царапая его плечи, разгоняясь, насаживаясь на него, вбирая в себя.

- Со мной! - рычит он. - Со мной!

Экстаз накрывает нас одновременно, я запрокидываю голову и кричу надрывно, чувствуя его внутренние толчки, его расплавленную лаву, заливающую меня.

Он склоняет голову и впивается в мой сосок, зубами терзая его, и стонет, громко, резко.

Сердце колотится как сумасшедшее, словно ему мало места в грудной клетке. Дыхание вырывается со свистом. Обессиленная, я опускаю голову на его плечо, не чувствуя своего тела, словно нахожусь в невесомости. Так вот оно как? Вот о чем шептались по углам девчонки, краснея. Я улыбаюсь, как довольная кошка. Теперь я это знаю и хочу ещё. Снова и снова.

- Ты моя. - зло шепчет он. - Поняла?

Он хватает меня за волосы, поднимая лицо, и впивается в губы поцелуем. В нём нет сладости, в нём только желание подчинить, показать мне, кто тут хозяин. И я отвечаю ему, врываясь в его рот, прокусывая ему губы, царапая, как дикая кошка.

- Скажи это, Ляля! - оторвавшись от меня, цедит он.

- Я твоя! - шепчу я, глядя ему в глаза.

Он встаёт, не выпуская меня из рук, не выходя из меня. И несёт в спальню. Вода течёт с нас, оставляя потёки на полу. Каждый его шаг отдаётся внутри меня, я чувствую, что он снова набирает силу, растёт, увеличивается. Меня бросает в жар. Тело снова начинает вибрировать, как гитарная струна. Мышцы стискивают его, обхватывают тугой перчаткой. Вик заносит меня в спальню и кладёт на кровать, вставая на колени. Его руки ласкают мою грудь, сжимают соски, раздувая костёр внутри меня, который и так уже полыхает, сжигая меня до белого пепла.

- Ты моя, - как заклинание повторяет он.

Его рука скользит вниз, между нашими телами, гладит меня, находит маленький пульсирующий комочек и сдавливает его, оттягивая и поглаживая, что бросает меня снова в бездну экстаза. Тело выгибается дугой, и он начинает двигаться резкими толчками, входя в меня до самого конца. Мир перестаёт существовать. Его просто нет. Всё потеряло смысл, кроме него. Встречая его экстаз, я откидываю голову и кричу:

- Я люблю тебя!

- Ты сегодня позвонишь матери и скажешь ей, что задерживаешься в Москве до пятницы, поняла?

Вик достал из шкафа новый комплект белья и сорвал с него упаковку.

- Почему до пятницы? - тихо спрашиваю я. - Мы потом всё...?

Невысказанный страх повис в воздухе.

- Нет, - хмыкает он. - В субботу мы доедем до деревни, и ты заберешь из дома вещи, которые тебе будут нужны.

- Куда заберу? - грязная простыня выскальзывает из моих рук.

- Сюда, конечно, Ляль.

- Зачем? - мой голос начинает дрожать.