- Или съебёшь сама, или урою прямо тут, сука! — голос низкий, свистящий.

Стянув её с кровати одним движением, он толкнул испуганную девушку в сторону дверей.

- Свалила в туман, пока не прибил!

Эскортница всхлипнула и, подхватив маленький клатч, выбежала из комнаты, не оглядываясь, громко хлопая дверью.

Тагир подошёл к окну, распахнул его настежь и, вцепившись в подоконник, зарычал, как раненый зверь, откинув голову.

Уронив голову на грудь, Зайкалов делает несколько глубоких вдохов. Вернувшись к столу, он берёт бутылку, делает из горла несколько больших глотков. Виски течёт по подбородку на грудь, обжигая кожу спиртом.

Проходит ещё час. Ожидание достигает точки невозврата. Страх начинает давить. Достав телефон, смотри он посмотрел на пустой, чёнрый экран. Полная тишина в эфире! Пальцы побежали по клавишам, набирая номер, дозваниваясь. Попытка дозвониться до Татарского сразу же бьёт рваными механическими гудками отсутствия в сети. Он пробует ещё несколько раз — результат тот же самый.

Набрав номер Златки, он выругался и зло рассмеялся. Кто бы сомневался, что результат будет тот же самый. Что-то не так. Не так до того, что страх колом стоит в груди.

Набрав номер телохранителя он выдыхает и резким голосом практически выплёвывает:

- Аслан, немедленно подгони машину! Нет, за рулём поеду сам!

Положив телефон в карман, мужчина развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты.

Быстро сбежав по широкой лестнице на первый этаж, он пересёк холл, бросая взгляд на огромные старинные часы. Стрелка неумолимо подползала к семи утра. Слишком много времени. Слишком много для того, чтобы всё было хорошо, и в самый раз для того, чтобы всё пошло по одному месту!

- Блядь, если он с ней хоть что-то сделал, я его живым закопаю! — процедил он под нос, выходя из дома и запрыгивая в «Гелик».

Въезжая на МКАД, он услышал звонок.

- Да?- голос нервный, злой, срывающийся.

- Зайкалов Тагир Мансурович? — сухой незнакомый голос, официальный и холодный.

- Да, слушаю вас! Суука!

Руль вправо, до упора, на ста пятидесяти, резкий маневр, под какафонию клаксонов.

Сердце колотится, как сумасшедшее, грозясь выскочить из груди. Жидкой лавой по сосудам наперегонки несутся страх и ярость. Незнакомый голос дрелью вскрывает мозг, загоняя его в западню ужаса.

- С вами разговаривает заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии НИИ скорой помощи имени Склифосовского Игнатенко Фёдор Михайлович.

- Слушаю вас, Фёдор Михайлович, — голос дрожит, уходя в хрип.

Тагир почувствовал, что сердце остановилось и понеслось вскачь, галопом, раздирая грудную клетку болью. Случилось что-то страшное, непоправимое.

- Два часа назад к нам на отделение в крайне тяжёлом состоянии доставили неизвестную молодую женщину без документов. Единственное, что было при ней, — это ваша визитка. Вы бы не могли…

- Еду! — кричит он, бросая телефон и вжимая педаль газа в пол до упора.

- Суки! — орёт он, молотя руками по рулю, лавируя между машинами, играя в шашки на ста восьмидесяти.

Вслед несётся какофония клаксонов и визг тормозов, но его это не волнует никак. Он знал, он знал с самого, мать его, начала, что всё будет именно так, но какого хера?

- Прости, прости, — прошептал он, — Оля, прости… Я не хотел! Только держись!

* * *

- Кем вы приходитесь этой женщине, Тагир Мансурович? - Врач пристально посмотрел ему в глаза.

- Давайте мы с вами сделаем так, Федор Михайлович, - Зайкалов откинулся на спинку стула и прищуривается. - Вы мне пишете список того, что необходимо для вашего отделения, и не задаёте никаких вопросов.

- В таком случае я задам всего лишь один вопрос: как долго ваша знакомая употребляет наркотические средства?

- Она никогда... - Он резко подался вперед, ухватившись руками за столешницу. - Что вы хотите этим сказать?

- В крови неизвестной обнаружены критические показатели по следующим соединениям, относящимся к...

- Покажите! - прорычал Тагир.

- Пожалуйста.

Он выхватил бланк токсикологии, не веря тому, что только что услышал. Руки затряслись, буквы прыгали перед глазами, голова полностью отключилась, воспринимая цифры не как показатели, а как просто набор ничего не значащих закорючек. Все полученные в свое время знания в медицинском разлетелись, как дробь при выстреле. Но даже в таком состоянии он понимает, что выжить с этим коктейлем в крови практически невозможно.

- Она никогда, никогда ничего не употребляла. - подавленно прохрипел он.

- В таком случае, как вы понимаете, я вынужден сообщить об этом в соответствующие органы. Такие дозы просто так в кровь попасть не могли. - вздохнул врач, вытягивая из его рук лист с лабораторным заключением по токсикологии.

- Сколько? - Тагир медленно поднял глаза. - Назовите сумму.

- Тагир Мансурович, - врач встал и отошёл к окну, повернувшись к нему спиной, - простите, но нет.

- Хорошо, Федор Михайлович, делайте то, что должны. Но я могу её увидеть?

- Я провожу вас, но попрошу подготовить все документы, на крайний случай. Нам нужно связаться с её родными. Состояние критическое. И нужно срочно решить, что делать с беременностью. В её случае, если даже она выкарабкается, шансы родить здорового ребёнка минимальны. Пройдемте!

По длинному коридору. Его личная «Зеленая миля», в конце которой она. За прозрачной стеной, подключённая к мигающим мониторам, системе ИВЛ, маленькая, с лицом бледным до синевы. Волосы безжалостно собраны под бинт-сетку. Тагир сглотнул. Ему стало страшно.

- Держись, Оленька. - прошептал он, прижимая руку к стеклу.

- Мне нужно срочно принять решение о прерывании беременности.

- Беременность необходимо сохранить. Ребенок останется, Федор Михайлович. - процедил Зайкалов, кидая на врача ледяной пронизывающий взгляд.

- На каком основании вы мне это...

- Я его отец! Этого достаточно? Где нужно подписать?

Врач смотрит на него, поправляет бейджик.

- Вы понимаете всю нерациональность вашего решения и риски как для неё, так и для ребёнка?

Он устало снимает очки в тонкой оправе, протирает стёкла и сжимает переносицу двумя пальцами.

- Она ещё молода, и даже если мы прервём беременность, она сможет стать матерью.

- Я сказал нет! Беременность необходимо сохранить!

Тагир чувствует липкую волну страха и злобы. Страха за неё, а злобы на этого человека, который сидит перед ним и рассуждает о рисках. Зайкалов не может так с ней поступить! Если он не сделает всё, чтобы спасти этого ребёнка, она его никогда не простит… Если выживет.

- Я не знаю, Тагир Мансурович…

- Делайте всё, что нужно! Деньги не проблема. Лучшие специалисты, лучшее лечение! Но верните мне их! Верните двоих! Сегодня на счёт отделения я переведу деньги. - Он встаёт и протягивает руку. - Я могу вас попросить разрешения?

- Да, конечно, вас проводят. Но недолго. Мне необходимо сделать ряд звонков, и, как вы понимаете, следователь захочет поговорить с вами.

- Да, конечно, Фёдор Михайлович, я его дождусь. Я могу позвонить в приватной обстановке?

- Да, вас проводят, но напоминаю, из отделения реанимации и ПИТ звонить запрещено.

- Я знаю.

Как только Тагир остался один, он тут же набрал номер Татарского-старшего, надеясь на то, что этот претендент на тот свет появился в сети. Но увы! Ничего, кроме тишины в эфире, он не услышал. Та же история и со Златкой. Эти двое исчезли, прекрасно понимая, что он с ними сделает.

- Суки! - сплюнул Зайкалов, набирая номер телохранителя.

- Аслан, поднимай наших! Всех! Вытаскивай их откуда хочешь! Мне по хуй! Отпуска, бабы, дети! Все должны быть наготове! Немедленно найти Татарского-старшего, его жену Злату и Татарского-младшего! Сделать новые документы на Татарскую Ольгу Валерьевну! Срочно! Найти все её контакты! Меня ни для кого нет, вся связь через тебя! Через два часа позвоню. Да, ещё! Только сделай это сам! Езжай в «Турандот», всё видео скачай в облако, со всех камер, и привези мне её телефон!