Темп нарастал, он чувствовал, что она приближается к своей вершине, и отпустил себя. Обхватив её за бедра, он начал вколачиваться в неё всё быстрее и быстрее, пока не взорвался внутри, сгорая в её пламени.

Когда он открыл глаза, Ляльки рядом уже не было. Он улыбнулся, услышав её голос, который доносился из кухни:

- Бог! Подумаешь, я тоже не пальцем делана! Чёрт, как эта хрень включается?

Тихо посмеиваясь, он вылез из кровати и вышел на кухню. Она стояла, нацепив фартук на голое тело, сверкая своими ягодицами, сводя его с ума. Появилось безумное желание разложить её прямо на кухонном столе. Но он видел, что всё чаще на её личике появляется лёгкая гримаса боли, когда он входит в неё. Как там он говорил, натрахаться до кровавых пузырей? Пожалуй, сейчас они не далеки от этого. Поэтому Вик взял себя в руки, в конце концов, стол от них никуда не убежит.

- Твою-то мать! - вскрикнула Лялька, засовывая пальчик в рот. - Вот захочешь сделать что-то хорошее, и всё идет по одному месту. Ммм!

Он тихо подошел к ней и обнял за талию. Она вздрогнула и откинула голову ему на грудь. Он вдохнул её запах. К её нежному аромату уже крепко прилип его запах мускуса, как невидимая метка того, что она его женщина.

- Что делаем, малыха? - хрипло спросил он.

- Судя по всему, харакири.- тоскливо вздохнула Лялька.- Твой нож хотел меня убить.

Она показала палец, по которому текла кровь. Вик взял его в рот, слизывая красную струйку.

- Иди, отдохни, я закончу. Что у нас на завтрак? - улыбнулся он, оглядывая хаос на столе.

- Планировалась яичница с зеленой фасолью, но, как всегда, получился суп «Бурдэ». - хихикнула она.

- Всё, задание понял. - он поцеловал её в макушку. Иди пока наведи порядок в спальне, я тут сам поколдую. На сегодня какие планы?

Она покраснела.

- Ляля, ну нельзя же быть такой ненасытной! - засмеялся он. - Я разбудил в тебе демона, ты меня убьешь! Ты уже морщишься от боли, а всё туда же! Объявляю сегодня выходной. В конце концов, у нас завтра первая брачная ночь, набираемся сил.

Лялька хихикнула и, вывернувшись из его рук, села на стул. Вик обернулся. Она медленно развязывала завязки фартука, бросая на него взгляды, от которых его кинуло в жар.

- Ляля! - зарычал он. - Не буди во мне зверя!

- Вы-ход-ной! - выдохнула по слогам она, провоцируя его каждым взглядом, каждым движением.

Все благие намерения полетели к херам. Он подхватил её на руки и посадил на стол. Дыхание сбивалось.

Утром стол от них никуда не ушёл. Картина распластанной Ляльки на столе, умоляющей его войти в неё, после жарких ласк, которые он ей подарил, любя её языком, ещё долго не выходила у Вика из головы.

Ровно в одиннадцать Вик услышал звонок.

- Солнышко, я поговорю на балконе, хорошо?

Судя по взгляду, который она на него бросила, он сразу понял, что она напряглась. Но Вик не хотел расстраивать её заранее, хотя знал, что всё уже решено.

Он вышел на балкон, закрыв тщательно дверь, и принял вызов.

- Да, Тагир Мансурович, слушаю вас.

- Что вы решили, Татарский?

- Я вам уже сказал, мне нужны гарантии, без них ноги моей не будет на ринге.

- Отлично! Тогда предлагаю вам прямо сейчас зайти на вашу почту. Письмо, подписанное всеми членами президиума, уже должно быть там. Это ваша гарантия. Вас устраивает?

- Минуточку.

Вик открывает почту и читает письмо, позволяющее ему участвовать в показательном бое, организованном… Сууука! В благотворительных целях, для сбора средств в пользу спортсменов с ограниченными возможностями.

Капкан захлопнулся.

- Вы удовлетворены, Виктор Владимирович? Могу я рассчитывать на то, что Ольга Валерьевна составит мне компанию в моей ложе завтра вечером?

- Это не обязательно. – жестко сказал Вик. – Я выйду на ринг.

- Виктор Владимирович, мы, по-моему, вчера всё с вами обговорили по поводу взаимных гарантий. Я вам свою предоставил, теперь ваш черед, не разочаровывайте меня. Обычно это плохо кончается для тех, кто меня разочаровал.

В ухо Вика полетели резкие гудки.

- Сука! – Вик со всей силы ударил кулаком в стену. – Твою мать!

Как он не хотел этого избежать, но завтра придётся тащить Ляльку в эту клоаку.

Утром в пятницу я была как на иголках. Мать позвонила ещё в шесть утра и сказала, что они с Владиславом выезжают через полчаса и, если не встанут в пробку, успеют к нам заехать. Я ещё с вечера навела марафет в квартире, чтобы даже намёка не было на то, чем мы тут с Витей занимались всю неделю. Между ног уже саднило, но меня это нисколько не останавливало. Я чувствовала себя крольчихой в брачный период. Мне достаточно было просто на него посмотреть, и всё, я тут же уходила в штопор. А если учесть… О-о-о! Я уже ждала эти долбанные полоски на тесте. Осознание сожжённых мостов, воспринимаемое мной с самого начала как трагедия рухнувшей жизни, уже приносило только тихое ожидание неминуемого и предрешённого. Кто бы мне сказал ещё в прошлую пятницу, что в моей жизни произойдут такие перемены? Ни одна гадалка бы не смогла сочинить такое!

Утром, когда я ещё спала, Вик ушёл из дома и вернулся с огромным букетом ромашек, которыми засыпал всю кровать, погребя меня под ними. Разбудил поцелуями и сделал предложение, встав, как полагается, на одно колено, чем рассмешил меня до икоты, но когда он надел мне на палец кольцо, я разрыдалась от любви и нежности к нему.

Сейчас он сидел на кухне и разговаривал со Светкой, которая нарисовалась в семь часов, объявив, что сегодня она будет нашим шофёром. Выглянув на улицу, я увидела… Твою-то мать! Чёрный «Ролс», украшенный лентами и надписью на заднем стекле «Just married». Может, ещё не поздно дать дёру и свалить в туман, как партизаны?

Но сама-то отлично понимаю, что я готова идти за своим мужчиной по битому стеклу через адский огонь. Подхожу к зеркалу. Охренеть, с таким лицом и волосами только на похороны, а не в загс. Тоскливо вздыхаю и полумёртвой тенью плетусь в душ, надеясь на то, что десять минут контрастного полива вернут мне бодрый вид. Уже через пять минут Светка вытягивает меня из душа с криком:

- Ольга! Вытягивай свою задницу из-под воды, стилист пришёл! У вас времени в обрез, а она плещется, Ихтиандр грёбаный!

Через час на меня из зеркала смотрела совсем другая я. Волосы собраны в высокий свободный пучок, несколько прядей волнами падают на грудь и спину. Макияж в лёгких нюдовых тонах, губы лишь слегка покрыты блеском.

Слышу, как мастер, парень лет тридцати, тихо говорит Светке за моей спиной:

- Охереть! Он где её откопал? Можно я её потом на фотосессию приглашу, Глеб Лисовский ей портфолио сделает. Это же просто бомба будет! Крышесносная девочка!

- Ой, нет, Максик, это тебе к Витьке надо. Но думаю, он эту идею обрубит на корню, а ещё табло тебе начистит, для верности. - нервно отвечает Светка. - Всё, топай, мы сейчас платье надевать будем.

- Как? А причёска? - вскрикивает Максик, молотя по воздуху руками.

- Не боись, оно на молнии от задницы до шеи.

- Ну тогда я спокоен.- шумно выдыхает он, топая на выход.- Покеда, Мадьянова, вечером в клубе?

- Нет, у нас сегодня с мужем другие планы. - хмыкает она.

Стилист уходит, а Светка достаёт из чехла платье.

- Оля! Пора одеваться, нам через четверть часа уже стартовать.

Я встаю и подхожу к ней.

- И чего? - она хитро улыбается. - Снимай всё! Твоё барби-бельё сюда не подходит.

Жестом фокусника она достает то, что у меня язык не повернётся назвать бельём. Белый комплект из чистого шёлка и тончайшего кружева, который кажется просто паутинкой. В голове мелькает мысль: «Вик разорвёт его, только дыхнув на него, как дракон».

Словно прочитав мои мысли, Светка хитро улыбается и говорит:

- Поверь, Витька будет от него в восторге.

Я тут же становлюсь красной, как малиновый мармелад.