- Ольга Валерьевна, мы приехали.

Голос Аслана заставил меня вынырнуть из своих мыслей. Я открыла дверь и вышла из машины. Подняла голову, вдохнула морозный воздух, в котором уже ощущалось приближение весны.

- Я вам сегодня ещё нужен, или могу ставить машину в гараж?- спросил телохранитель Тагира.

- Спасибо, Аслан, на сегодня ты свободен. Я останусь дома.

Обхватив себя руками, поднялась по ступенькам и вошла в дом. Тагир жил с размахом. Его дом больше напоминал дворец с мраморными колоннами, широкой лестницей и лепниной на потолке. Дорого-богато. Я поднялась на второй этаж и, пройдя по длинному коридору, зашла в свою комнату. До недавних пор комната у нас была одна. Тагир просто не отпускал меня от себя ни на минуту. Но как только врач произнёс первый раз фразу «половой покой», он тут же перенёс все мои вещи в соседнюю комнату.

С этих пор меня преследовал его голодный взгляд. Моё тело реагировало на него соответственно. Стоило ему только задержать свой взгляд на моей груди, как соски тут же болезненно сжимались, трусы становились мокрыми, по телу проходила знакомая дрожь возбуждения, и дыхание становилось рваным.

Это было похоже на непрекращающуюся пытку. Не выдержав этого, я вчера, краснея от смущения, задала несколько вопросов Тамаре Семёновне касательно фразы «половой покой». Её ответ поставил меня просто в тупик. Половой покой не предусматривал полный отказ от интимной близости, просто ограничивал в том, что касалось прямого проникновения. И Тагир это знал очень хорошо. Я видела, как удивилась врач, когда на её вопрос, а знаю ли я, что мой муж в прошлом был врачом, я удивлённо покачала головой. Причём не просто врачом, а торакальным хирургом с блестящими перспективами.

Стоя у окна, я поймала себя на мысли, что ни черта не знаю ни об одном из своих мужчин. И если с Виком я уже не могла ничего исправить, то с Тагиром это нужно было сделать немедленно. И помочь в этом мне мог только один человек, его сестра Мадина.

Достав телефон, я набрала её номер и договорилась о встрече через час у нас дома.

Ровно через час Мадина уже влетела в двери, на чём свет костеря всех подряд. Она была младше Тагира на четырнадцать лет, и он больше относился к ней как к дочери, нежели как к сестре. Они рано остались без родителей, и её воспитание целиком легло на его плечи. Два года назад она вышла замуж и недавно стала матерью, но это ничуть не умалило её непосредственности и бесшабашности. Вот и сейчас, стряхивая с норковой шубки невидимые снежинки, она изрыгала из своего милого ротика такие отборные матюки, что я покраснела.

- Ольга, какого хера так скоропостижно? Что опять натворил мой шизанутый братец?- бурчала она, цокая каблуками по паркету.

- Поверь мне, ничего.- хихикнула я.- Сейчас тапки нужно бросать в меня, Мади.

- Не смеши мои помидорки, Оль. Ты у нас ангел, которого этот дьявол затащил в своё пекло. И теперь ты вынуждена каждую ночь отпускать ему его грехи. - Последние слова Мадина выкрикнула на весь дом, повернув голову в сторону лестницы, в расчёте на то, что братец их услышит, после чего, с чувством выполненного долга, она плюхнулась в кресло и достала из сумочки сигареты. - Кста! Где он?

- Не дергайся, будет только вечером.- Улыбнулась я, подвигая к ней пепельницу.

Тагира жутко бесило, что она курит, а Мади делала это специально, лишь бы его позлить.

- Хех!- Фыркнула она.- Придётся курить без удовольствия. Давай, выкладывай, чего у тебя там, прынцесса.

Она щелкнула зажигалкой и прикурила, блаженно улыбаясь и глядя на меня сквозь рваную иссиня-чёрную чёлку.

- Расскажи мне о нем, Мади. Расскажи мне о нем всё.- Тихо сказала я, прикусывая губу и чувствуя, как краска заливает щеки.

- О как!- Хмыкнула она, прищуриваясь.- И зачем тебе это, Оль? Ведь ты его не любишь, оно тебе надо?

Я вздрогнула и подалась вперёд, глядя прямо в её глаза невероятно синего цвета.

- А может я хочу его полюбить.- Выдохнула, сама не веря в то, что говорю.

- Ну-ну…- Она затянулась.- Не путай благодарность с любовью. Он этого тебе не простит.

Время уже перевалило за десять вечера. Нужно было ехать домой. Но он не мог. Снова видеть её и не иметь возможности прикоснуться. Тело уже ломило. Он даже пытался сбросить напряжение, вызвав давно знакомую эскортницу, но, смешно сказать, она ни черта не смогла сделать. Он хотел только её.

«Половой покой» — как он ненавидел эти слова, прекрасно понимая, что они значат и сколько есть обходных путей, ведущих к освобождению, к получению желаемого. Если бы Ольга была уже его женой, это одно, но сейчас. Он вообще не понимал, что между ними происходит. Ни секс, ни любовь. Она и рядом, и нет.

Сейчас, когда она спала отдельно, он каждую ночь приходил и сидел в кресле, слыша, как она зовет Татарского. Каждую, сука, ночь! И он ни хера не мог сделать с тем, что… Твою мать, этот мажор трахал его женщину каждую ночь, пока Тагир занимался глупостью под названием «половой покой».

Телефон зазвонил. Зайкалов принял звонок, даже не обратив внимания на то, кто звонил.

- Тагир?

Он вздрогнул, услышав её голос, и стиснул зубы, почувствовав волну напряжения, рванувшую в пах.

- Да, Оль? — хрипло ответил он.

- Уже поздно. Я не знаю, ждать тебя или нет. — Голос растерянный, немного нервный.

- Ложись спать, Оля. — вздохнув, говорит он, пытаясь унять, спрятать раздражение. — Я приеду поздно, много дел.

- Хорошо. — Она вздыхает, и он слышит всхлип.

- Оля, что случилось? Тебе плохо?

Господи, хоть бы ничего не началось. В её состоянии сценариев слишком много и только один хороший.

- Я соскучилась. — тихо шепчет она, разбивая его оборону к херам.

- Оль, ты понимаешь, что ты сейчас говоришь? — спрашивает он, дурея от желания. — Я не железный, я не могу находиться рядом с тобой и не хотеть тебя. Ты это понимаешь?

- Я сегодня разговаривала с Тамарой Семёновной по поводу «полового покоя», и она мне сказала, что… — Она замолчала.

Он слышал её тяжелое дыхание в трубке и молчал.

- Тагир! Почему?

Вот так. Почему? И что ему ей ответить? Он выдохнул и закрыл глаза.

- Ты хочешь, чтобы я приехал, Оленька? Ответь мне. Скажи, что ты хочешь?

Она молчит. Только дыхание, её дыхание врезается ему в мозг, выворачивая всю душу.

- Ложись спать, Оль.- выдыхает он.

Подождав минуту, он отключает телефон, так и не дождавшись ответа. Хотя на что он рассчитывал? На то, что она с радостью согласится на все его фантазии? Зубы стиснуты до хруста, до боли в суставах, тело ломает от желания. Член пульсирует как сумасшедший, грозя затопить всё. Рыча от неудовлетворённости, он вытягивает из шкафа спортивное полотенце и набрасывает его на плечи. Всего-то и нужно спуститься на два этажа, до спортзала, там есть душ. Хоть так. И спать. Остаться тут, в кабинете, благо диван позволяет вытянуться во весь рост. Уже открывая дверь, он слышит, как телефон принимает сообщение.

- На хер!- цедит Тагир и выходит из кабинета, хлопнув со всей силы дверью.

Но сделав пару шагов, он останавливается и, взъерошив волосы, поворачивает голову.

- Твою мать!- сквозь зубы бурчит он, возвращаясь в кабинет.- Давай, Оль,- шипит он под нос, хватая телефон,- давай, контрольный в голову!

Нажав на сообщения, он видит только одно слово:

«Тебя»

* * *

Дорога домой казалась бесконечной. Он собрал все пробки, даже в тех местах, где их не могло быть по определению. Субботняя ночь, что он хотел? Клаксон не затыкается ни на секунду.

- Да вашу душу, сука, мать! - орет он, включая фары в режим мигания.

Уже на выезде из Москвы его ещё и остановили, промариновав полчаса тупыми вопросами из разряда: «Куда мы так торопимся?», и «Для кого висят знаки ограничения скорости?».

В ворота резиденции он влетел уже после полуночи. Дом был погружен в темноту, свет горел только в одном окне, окне его спальни. Бросив ключи Аслану, Тагир, почти бегом, поднялся по ступенькам и вошел в просторный холл. Тишина и темнота.