Светик перезвонила через полчаса.

- Ляль, прости, Никита пришёл, а он уезжает скоро, и ты понимаешь... - начала Светка.

- Да ничего страшного, я уже разрулила. - засмеялась я.- Меня на ужин пригласили, думала, ты поможешь, но я уже справилась сама.

- Кто? - жестко спросила она. - Зайкалов?

- Да упаси бог! Отец Вити.

- Хрен редьки не слаще, Ляль.- процедила она,- Будь осторожна с этим старым мудаком! Он еще то дерьмище! А лучше откажись, пока не поздно, да Витьке позвони. Ты же знаешь, что Вик отца на дух не переносит!

- Может удастся их помирить?

- Ага! Легче помирить Монтекки с Капулетти,- хмыкнула Светик,- чем этих двоих. Отец столько в Витькиной жизни дерьма наделал, что это бесперспективняк. Забей! И позвони Витьке!

- Хорошо, Свет.

Я положила трубку и вздохнула. Позвонить, конечно, надо, но можно это сделать post factum. Принять уже сделанное всегда легче.

Без четверти семь я вышла из подъезда. Да, Витька был прав, его отец любил роскошь. В самом всеобъемлющем смысле этого слова. У подъезда стоял самый дорогой внедорожник, который только может купить себе богатый человек: Karlmann King. Я его видела только на картинках и в телефоне Вика, когда он показывал, какую игрушку купил его отец. Водитель тут же вышел и, протянув мне руку, усадил меня в эту дьявольскую колесницу.

Ровно в восемь я подходила к столику, за которым сидел Вик на двадцать пять лет старше.

Увидев меня, он поднял вверх руку.

- Ольга, прошу вас.

Владимир встал и отодвинул для меня стул. Вернувшись на место, он несколько минут пристально на меня смотрел, изучая, как клопа под микроскопом.

- Я понимаю своего сына, Оля. - вдруг сказал он. - У него всегда был прекрасный вкус на женщин.

- Спасибо, - сдержанно ответила я.

- Это не комплимент, - хмыкнул он, - это констатация факта. Но вы же понимаете, это жуткий мезольянс. Я не в восторге от его выбора.

- К вашему сожалению, это решать не вам, Владимир Владиславович. - резко отрубила я.

- Но это можете решить вы. - Взгляд стал тяжелым, маслянистым. - Сколько вы стоите, Ольга?

Я сначала даже не поняла вопрос. Его прямота и откровенность вышибли меня полностью, даже пришла мысль, что это шутка. Так бывает только в кино!

- Простите? - очумело спросила я.

- Цена? - он откидывается на стуле и скрещивает на груди руки. - Назовите мне вашу цену. Квартира в Москве? Дом на Рублевке? Европа? Бизнес? Назовите свою цену, пока я разрешаю вам это сделать. Я плачу, и вы оставляете моего сына в покое!

Я смотрела на него, раскрыв рот. И этого человека я хотела помирить с сыном? Он просил назначить цену, цену нашему счастью и нашей любви. Он просто продавал своего сына! Подлец!

- Это шутка? - спросила я, принимая зеркальную позу и вздёргивая подбородок.

- Нет, - хмыкнул он. - Это деловое предложение. Поверьте мне, как мудрому человеку, пройдет от силы месяца два, и моему сыну вы наскучите. Секс вещь хорошая, но ненадёжная. Он выкинет вас, и вы уйдете, в чём пришли. Я предлагаю вам будущее, обеспеченное, с моей будущей протекцией. Деньги - самая надёжная вещь в мире, и перспективы, которые я вам предлагаю. Если вы хотите, мы оформим сделку: я даю вам два месяца, и она вступает в силу, как только вы подадите на развод.

- Заманчиво, - тяну я, подаваясь вперед. - А если моя цена будет слишком высока?

- Сколько? Назовите её. - Он закрывает глаза. - Миллион? Два миллиона? Не стесняйтесь, Оля.

- Десять. - Улыбаюсь я, наблюдая за тем, как вытягивается его лицо. - Я хочу получить десять миллионов евро, мелкими купюрами. - Громко говорю я, замечая, что люди за соседними столиками оборачиваются, прислушиваясь к нашему разговору.

- Ты издеваешься, сука? - Шипит он, снимая маску учтивости. - Три миллиона, и ты сваливаешь на хер из нашей жизни!

- А чего так мелко плаваем, папа Вова? - Смеюсь я, наклоняя голову, и подцепляю стакан с водой. - Неужели Вик не стоит моей цены? Вы же планируете на нем заработать миллиарды? Он для вас всего лишь выгодное вложение. Исходя из этого, я считаю свое предложение вполне разумным. Так что, вы подумайте над ним, а потом, месяца через два, мы его с вами обсудим ещё раз. А пока, прошу меня простить, но ваши варианты меня не впечатлили.

Я начинаю вставать, на что он делает резкий выпад и хватает меня за руку, подтягивая меня к себе, заставляя наклониться над столом.

- Слушай сюда, тупая сука! Или ты берешь то, что я предлагаю, или пеняй на себя! - Цедит он, выворачивая мне руку. - Уничтожу!

- Попробуй! - Выплёвываю я.

Секунда, и вода из стакана летит в его перекошенное лицо. От неожиданности он отпускает мою руку. Я резко выпрямляюсь и, развернувшись на каблуках, выхожу из ресторана. Только на улице понимаю, что меня колотит от ярости и омерзения. Поднимаю руку и ловлю первое же такси, буквально падаю в салон и достаю телефон. Нажимаю кнопку стоп и сохраняю всю запись разговора, перенося его в облако.

Уже подъезжая к дому, слышу, что телефон блямкнул. Достаю его и читаю:

«Пять миллионов, моё последнее слово».

- Иди ты к черту, папа Вова. - Бурчу под нос.

Выхожу из такси и тут же пишу сообщение мужу.

«Нам нужно поговорить, как освободишься, набери».

Я только успела войти в квартиру, как телефон ожил.

- Оль, что случилось? - Его голос взволнован и резок. - Тагир?

- Нет, Вить. - Тут же успокаиваю его я. - Прости меня, но я сегодня встречалась с твоим отцом, он...

- Какого хера, Ляль? - В голосе злость и раздражение. - Что этому мудаку от тебя было надо? Он угрожал тебе?

- Нет, Вить, просто хотел познакомиться, - Вру я, не желая ещё больше разворошить осиное гнездо семейной любви.

- И всё?

- Да, Вить, и всё! - Твёрдо говорю я.

- Точно? Почему у меня такое чувство, что...

- Вить! Он просто хотел познакомиться!

- Хорошо, зай. - Выдыхает он. - Я через пять дней домой. Завтра чемпионат, и ещё пара переговоров. Постарался перенести всё по максимуму. Я соскучился, - шепчет он срывающимся голосом. - Хочу тебя. Да и футбольной командой нужно заняться вплотную.

- Вииик, - тяну я, чувствуя томление и истому, окутывающие меня. - Зачем ты это делаешь?

- Ляль, я буду это делать снова и снова, как только приеду. - Хмыкает он. - Чтобы в следующем месяце мы получили то, что я хочу, и ты, надеюсь, тоже.

Царапаю пальцем телефон, словно прикасаюсь к нему.

- Я хочу, чтобы сегодня, чёрт! Прямо сейчас пришли мне себя, как ты меня ждёшь, как ты меня хочешь. - Его голос срывается. - Слышишь, прямо сейчас. Видео. Сделай это для меня, солнышко.

Я чувствую, что краснею, меня буквально охватывает пламенем.

- Вить, нееет. Я не могу. - Выдыхаю в трубку. - Это неприлично, так нельзя...

Ноги уже несут меня в спальню.

- Я думал, что между нами уже нет ничего неприличного, - разочарованно тянет он. - Придётся над этим поработать.

Я хихикаю, стягивая с себя одежду, разбрасывая её по всему пути до спальни.

- Может быть, ты плохо просишь, - мурлыкаю я в трубку.

Дыхание в трубке становится жестким.

- Ляля, что ты творишь?

- Догадайся...

Он снимал все запреты, медленно, но верно, превращая меня в распутную кошку, которая открывала тайны своего тела, позволяя ему наблюдать за этим. Сначала видео, а ночью по вотсап на расстоянии, до звёзд, до вспышек. Он просил, я делала. И не оставалось ничего, кроме желания и страсти. И ночей на двоих.

* * *

Август летел, как сверхзвуковой самолёт. Я погрузилась в работу, Витя занимался бизнесом и планировал покупку земли в Подмосковье, чтобы уже следующей осенью мы перебрались в дом, мотивируя это тем, что детям на воздухе будет лучше. Меня так же тошнило, но, слава богу, хоть вес стоял на одной цифре и не снижался.

Тагир сдержал своё обещание и больше меня не беспокоил. Влад уговорил мать подать заявление в загс, о чем они нам сообщили в двадцатых числах августа. В это же время на сайте ВШЭ вышел приказ о зачислении, и первым в списке был мой муж, с серьезным отрывом от остальных абитуриентов.