Не раздеваясь, Вик плюхнулся в кровать. Достал телефон, завел будильник на двадцать три тридцать. Кинул рядом с собой на подушку, чтобы уж наверняка. Положил руки за голову и закрыл глаза.

В половину двенадцатого будильник блямкнул и сдох. Но этого звука вполне хватило, чтобы Вик открыл глаза.

- Бляяя! - цыкнул он, беря телефон. - Ну какого хера! Малая, ты мне совсем мозг заканифолила!

Телефон забыл поставить на зарядку. Черт! Он встал с кровати с грацией молодого хищника, почесал затылок, озабоченно глядя вниз, где болезненная пульсация грозилась перейти в обильное семяизвержение.

- Феерично,- вздохнул он,- я в таком виде точно не доеду до неё! По дороге всё к херам затоплю.

Он закатил глаза и, взяв полотенце, пошел в душ.

Струи ледяной воды отскакивали от кожи. Вик уперся одной рукой в стену, а вторая четкими, жесткими движениями вела его к освобождению. Пальцы резко, рывками ходили по вздыбленному естеству, усиливая его пульсацию.

- Суука! - Он поднял голову и застонал, чувствуя, как горячее семя заливает стену.

Голова шумела. Он уже отвык заниматься такой хернёй. Тёплое, податливое тело всегда было в пределах досягаемости. Но сейчас ситуация усугублялась тем, что ему нужно было конкретное тело, которое, по его расчетам, сейчас уже должно было сопеть в две дырочки и ждать, пока он его разбудит горячими поцелуями и войдет в его тугой жар.

Вик вышел из душевой кабинки. Поднял с пола грязные боксеры и кинул их в стиралку. Он вошел в комнату, направился к кровати, зацепил со стула джинсы и натянул их на голое, влажное тело.

Лето было душное, жара ниже тридцати не опускалась, и он рассчитывал на то, что пока он доедет, не вспотеет, как шлюха в церкви. Натянул футболку, глянул на телефон: двадцать пять процентов. До утра хватит, тем более он ночью никому звонить не собирался, если только пару фоток Ляльки сделать в самый пикантный момент, на память. Например, как он поршнем входит в неё, или как она, стоя на коленях...

- Бля!

Мысль об этом сразу привела его пацанчика в боевое рассполодение духа.

- Ты, долбаная неваляшка, сегодня угомонишься? - рыкнул он, глядя вниз, на разрастающийся на глазах, пульсирующий вулкан. – Я уже на треногу похож!

Он встал, поправил рукой хозяйство, распределив его максимально удобно в штанах, взял защиту и вышел.

Тишина ударила по ушам колоколом. Уши заложило. Ему казалось, что он слышит писк комара за рекой. Такой тишины в Москве не бывает. Moscow never sleeps! А тут... Сразу стало понятно, что Харри остается на приколе, иначе он перебудит всю деревню, мать его.

Бросив защиту на качели, стоящие на веранде, он неспешным шагом вышел на улицу. Прогулка на другой конец деревни обещала быть долгой, заодно хоть успокоится и не набросится на неё, как дворняга на кость, а насладится каждой минутой их секса, сначала резкого, до самого дна, до боли, до сумасшествия, а потом медленного и тягучего, как густой горький шоколад.

___________________________________________________________

«Вша»- на студенческом слэнге Высшая школа Экономики.

Дом был погружен во тьму, дорога к нему заняла полчаса. Этого хватило для того, чтобы тело успокоилось.

То, что нет собаки, было понятно ещё днём, поэтому, не теряя времени, Вик быстро встал на скамейку и одним движением перемахнул через забор. Пройдя вдоль стены, он безошибочно вычислил её окно с задёрнутыми премилыми розовыми занавесками, украшенными рюшами.

Лёгким движением он отжал внутренний замок и тихо открыл створки.

— Статья 139 УК РФ, — тихо под нос буркнул Вик, подтягиваясь на руках и ставя ногу на подоконник. — От штрафа до ареста на три месяца. Ну что ж, в случае чего, хоть будет что вспомнить, — хмыкнул он.

Секунда, и он уже в её спальне. Удар под дых бейсбольной битой произвёл бы куда менее разрушительный эффект, чем то, что предстало перед его взором.

Лялька спала под тонкой простынёй, которая уже сбилась ногами до середины бёдер. На ней были только тоненькие белые трусики. Высокая полная грудь с задорно торчащими сосками спряталась под рукой, которую она положила под голову. Ротик слегка приоткрыт. Полумесяцы ресниц отбрасывали тени на её щёчки. Лунный свет заливал комнату, придавая всему этому ощущение нереальности. Он сел на корточки рядом с нею и пальцем отвёл пряди с её лица. Она улыбнулась во сне и дёрнула плечом, её грудь колыхнулась, отправив Вика в нокаут.

Он подул на тяжелые розовые полушария, от чего соски сжались, превратившись в камушки. Облизнул большой палец, слегка коснулся влажной подушечкой возбуждённого пика. Лялька застонала и рукой стала искать простыню. Вик медленно оттянул её вниз, не давая пальцам девушки зацепит тонкий сатин.

Она вздохнула и развернулась к стене. Перед его глазами во всей своей красе нарисовались два аппетитных Лялькиных полупопия. Вик сглотнул. В штанах начиналась «Буря в пустыне». Пульсация крови ощущалась даже в ушах. Его мозг начинал плавиться от желания погрузиться в неё, отыметь, как только ему хочется, во всех позах, куда только можно, начиная от маленькой щелочки между нежных губок и заканчивая её ртом.

Пальцем, очень осторожно, он проник за резинку её трусиков и провёл костяшками по ягодичкам, слегка оттягивая резинку. Лялька опять застонала. Вик медленно выдохнул. Его обострённое обоняние уловило запах её желания: нежный, тонкий, чуть солоноватый, с лёгкой кислинкой. На кончике языка появилось ощущение, словно он уже нырнул им между её нежных розовых складочек и добрался до её сокровенного узелочка. Вытащив палец из-под резинки трусиков, Вик провёл им по ластовице между её бёдер, чувствуя выступившую и пропитавшую ткань влагу. Лялька заворочилась, её рука поползла вниз, между бёдер, и она пальцами коснулась его руки, лежащей на её промежности. Девушка застонала и повернулась на спину, раздвинув ноги. Щёки её раскраснелись, ротик открыт, дыхание вырывается толчками. Пальцами она водила между складочками, закрытыми от его жадных глаз тонкой мокрой тканью. Он не мог поверить тому, что он видит. Она ласкала себя неумело, во сне, и при этом ещё и краснела.

Вик почувствовал первые сокращения в штанах, выругался про себя, понимая, что только что кончил. Кончил оттого, что просто смотрел на неё. Кончил, как подросток в пубертате.

Терпеть больше не было сил. Либо он сейчас её отымеет, жадно, до боли, врываясь в неё тараном, либо сдохнет от сперматоксикоза.

В голове шумело набатом. Он встал, быстрыми резкими движениями разделся, кинув одежду на подоконник. Бросил на тумбоку две пачки презервативов, и лег рядом с нею.

Кровать прогнулась под тяжестью его тела. Подушечками пальцев Вик провёл по её груди, поднимаясь к ключице, провёл, чуть касаясь, по её пухлым губам, после чего его рука начала путешествие вниз, к её трусикам. Подцепив их пальцем, он осторожно потянул их вниз, открывая депилированный лобок.

Рука проникла под ткань и легла на уже влажные складочки, поглаживая их, разжигая огонь желания. Приподнявшись на локте, он наклонился к самому её уху и, прикусывая мочку, прошептал:

— Малая, открой глазки. Я хочу видеть, как ты зажмуришься от удовольствия, когда войду в тебя и начну вколачиваться со все дури.

Одним движением он стянул с неё до конца трусики и навис над ней.

Лялька открыла глаза. Вик увидел в них ужас. За доли секунды он успел зажать рот рукой, прежде чем она закричала.

— Тссс! — зашипел он. — Мы же не хотим разбудить маму, малыха.

Его губы терзали мочку её уха. Лялька подняла бёдра, попробовав его скинуть, отчего головка его бойца упёрлась в её лоно, слегка в него погрузившись.

— Даже так, Ляля? — хмыкнул Вик, опуская вторую руку вниз, погружая палец в её влажный жар. — Не стоит торопиться, я никуда не денусь. Поверь, у нас достаточно времени до утра, чтобы наскакаться до кровавых мозолей. Я буду тебя иметь не останавливаясь.