Всё! Адьёс, детка! Уже в понедельник он будет в Рязани, войсковая часть 41450. С его регалиями — это сразу контракт. Даже дед ничего не сможет сделать, да и не до того ему будет. Все полномочия управления империей Татарских Вик передаст ему уже вечером и уволит отца с поста генерального своим последним приказом, инициировав аудит концерна и личных счетов Татарского-старшего. Он лишит его всего, что тот так любит, а главное: он его разорит!

Башка трещит нещадно! Две таблетки «Алка-Зельцер» как слону дробина. Во рту ощущение такое, словно все бездомные кошки Москвы ссали в него по очереди, а кто-то ещё и нагадил. Взгляд не сфокусировать, мозг бьёт белыми пульсирующими вспышками. По крови ещё носится алкоголь, накачивая мозг отупением. Одно хорошо, мысли о ней, как через вату, как под наркозом, уже не причиняют такую боль.

- Виктор Владимирович?

Голос главного юриста и начальника юротдела холдинга доходит через вакуум.

- Просто Виктор. - зло поправляет его Вик.

Даже слышать имя отца ему физически невозможно.

Иннокентий Данилович кивает головой, сдвигая к нему кипу бумаг на подпись.

- Я всё подготовил, как вы просили. Документы на передачу права руководства холдингом Татарскому Владиславу Сергеевичу, с правом подписи и принятия стратегических решений. И документы… - он делает паузу.

Виктор поднимает на него глаза и вздергивает бровь.

- Вы уверены в том, что необходима проверка и аудит, Виктор? Это серьёзные финансовые риски!

- Уверен. Компания проверку выдержит. - глухо говорит он, ставя широкий росчерк на каждой странице.

- Но Владимир Владиславович…

- Пусть мой… отец, - он выплёвывает это слово, скривив губы, - катится к чёрту! Где приказ о его увольнении?

Тарасов протягивает последние два листочка. Виктор бегло просматривает их.

- С хера ли? - он поднимает горящие яростью глаза, - Годовой оклад? Премия? Исправить немедленно! Никаких годовых и просто! Никаких премий и золотых парашютов! С голой жопой! Подготовить в электронном виде в течение часа, отправить на почту!

Юрист кивает. Вик достаёт пачку сигарет, прикуривает.

- У вас ещё есть ко мне вопросы? - юрист выжидательно на него смотрит, нервно постукивая пальцами.

- Мне нужен документ, ограничивающий мою жену в возможности подать на развод. - жестко говорит Татарский. - Это возможно?

- Хмм… Ну, если подумать… Мне нужно время, Виктор, как вы понимаете, это не моя компетенция. Я вам набросаю варианты, в каких случаях это можно устроить. Самое простое - затягивание процесса, но это максимум на пару лет. Это навскидку, всё остальное я вам пришлю в течение сегодняшнего дня. Имущественные претензии?

- Нет.

- Жаль, - вздыхает Тарасов, - в этом случае у вас было бы место для манёвров. Ладно, я понял вас.

- Отлично, Иннокентий Данилович, буду ждать от вас документ об увольнении и варианты возможных оттягиваний или затягиваний бракоразводного процесса. Вы свободны.

Тарасов выдохнул с чувством явного облегчения, пожал протянутую руку и вышел из кабинета Татарского.

Вик встал, прошёл вдоль стола, проводя кончиками пальцев по полированной поверхности, подошёл к окну и достал телефон. Появилось дикое желание набрать её номер, обозвать последними словами, сломать её, уничтожить. Это желание сдавило грудь стальным обручем.

Опять эта картинка: он открывает дверь в полутемное помещение. На кожаном диване лежит Лялька, раздетая, в этих, сука, долбанных чулках, а отец со спущенными штанами между её ног. А эта блядь улыбается! Смотрит на него, словно не узнает, и улыбается! Ярость накрыла его, отключила мозг. Одно желание: убить! Убить их обоих! Хруст сломанных костей, и его рука на её щеке. Наотмаш! Кровь по подбородку! И тишина. Уже в световом зале кто-то включил большой экран. Её стон разлетелся по всему ресторану, закладывая ему уши, выворачивая душу. Он медленно развернулся и уставился на плазму, наблюдая за тем, как его отец трахает его жену! А та стонет под ним! Секунда, и бутылка коньяка летит в экран, разнося его в пыль, затыкая ей рот!

Уже сидя в такси, Вик позвонил Тохе и, смеясь в голос, выполнил обещание:

- Тоха? Ну что, первым не получилось, надеюсь, третьим быть не западло? Так что, развлекайся и получай кайф, трахая мою жену. Давай, бро, благословляю!

Отправляет её фото и видео. Тоха тут же фонтанирует кучей смсок:

«Классная соска».

«Блядь, отжарю, как за родину!».

«А она по-всякому даёт?»

«Ёёёё! Вот это дойки!»

«Щас, ток из больницы выползу».

Витька набирает только одно:

«Лучшая выпускница порношколы Татарского. Советую».

Тоха в блок. На хер ему этот щенячий восторг. Опять в больничке, наркот сраный.

Что-то важное мечется в голове, но абстиненция не даёт ему ухватить эту мысль за хвост, но Вик тут же ловит другую.

Одного он не мог вспомнить, откуда взялась Златка? И что она там гундосила про видео?

Вик включил телефон, просматривая список звонков. Около сотни звонков ей, все неотвеченные, все в пустоту. Звонки от отца, голосовые от него же. Сука! Всё стереть, даже не слушая! Пошёл на хуй! Но никаких видео не было! Значит, Златка не отказала себе в удовольствии снять их трах и отправить ей со своего айфона. Да и хер с ней!

- Шеф, куда? - инфернальный голос таксиста выдёргивает из телефона.

Вик молчит. Он не знает, куда. Домой? А вдруг она там? Но с другой стороны, там документы, разрядные книжки и вещи, в конце концов. Деваться некуда. Он называет адрес на Пятницкой. Перед подъездом опять курит, одну за одной, поглядывая на окна, оттягивая время.

- Да на хуй! - рычит он и входит в темноту подъезда.

Поднимается на второй этаж и открывает дверь. Тишина. Вик, не разуваясь, проходит по комнатам. Никого. Такое ощущение…

Да нет, это не ощущение. В спальне до сих пор смята постель после того… Стоп! На хуй! Не думай об этом! На кленовом ламинате валяется запонка, а он тогда так и не смог её найти, перед глазами маячили её ягодицы и было, честно говоря, не до запонки. Пришлось брать другие.

Он открыл сейф. Документы: его, её, разрядные книжки, разрядные значки. Одним движением он сгребает всё в рюкзак. Достал её паспорт и бросил на стол. Закрыл сейф, подошёл к шкафу, кинул в рюкзак несколько смен белья, носки. Задумался, оглядывая комнату. Что-то ещё, нужно что-то ещё. Вернулся к сейфу. Вытащил медицинскую карту и бросил в рюкзак к остальным документам. Вышел на кухню, закурил, щурясь от едкого дыма, набрал деду сообщение:

«Уехал, ключ у соседки. Прости».

Ткнул в режим отсроченных. Ещё раз прошёл по квартире и вышел, захлопнув дверь на автоматический замок.

* * *

Уже к вечеру следующего дня он был в расположении части. По дороге подписал документы об увольнении, высланные на почту, согласовал с юристом возможности затягивания судебных тяжб по разводу, подписал доверенность на его ведение. Сделал всё, чтобы лишить отца возможности получения бонусов с расхераченной жизни собственного сына!

Как он и думал. Ему сразу предложили контракт на три года, плюс четыре месяца учебки. Уже в феврале завертелась служба: Сирия, ЦАР, Судан, Конго, Ливия. Ранения, госпиталя и по новой, в режиме нон-стоп! Каждое задание — шрамом на теле, лишь бы не помнить и не вспоминать, и служба в этом здорово помогала. До тех пор, пока не пришло время вернуться!

Я сидела за столом и ждала, когда же этот вечер закончится. Витя вышел на террасу и ждал отца, который почему-то ушел в другую сторону. Гости начинали расходиться. За неимением хозяина вечера они подходили к нашему столику и благодарили меня за чудесный вечер. Я заученно улыбалась и кивала им головой.

- Оленька. - Его голос прозвучал громом среди ясного неба, запах его парфюма окутал меня, вгрызаясь в мозг.

Я резко вскинула голову. Глаза Зайкалова были так близко, что я рассмотрела даже маленькие золотистые всполохи у самых зрачков.