- Оля, Витька знает?

Я смотрела на Влада, распахнув от ужаса глаза, чувствуя, как по спине течет ледяной пот. По привычке попыталась вновь сыграть дуру. Подняв брови, отвернулась от его пронзительного взгляда и продолжила собирать в сумку Дашкины игрушки. Пока она спала наверху, нужно было навести порядок и приготовить ужин, до того, как мама вернётся с работы. Несмотря на постоянные споры, она продолжала работать, хотя финансовой необходимости в этом не было. Влад постоянно ворчал на неё по этому поводу, до ужаса напоминая Витьку с его спичем: «И на хрена тебе работать?»

Но сейчас, самое главное — сделать вид, что я даже не понимаю, о чем спрашивает Влад.

- Вы о чём, Владислав Сергеевич? — максимально безразлично спросила я. — О чём должен знать ваш внук?

- Оля, он не просто мой внук, — в его голосе послышался металл. — Он твой бывший муж и Дашкин отец!

Я сглотнула, почувствовала, как затряслись руки, но продолжала заниматься своим делом, просто пожав плечами.

- У Даши есть отец. И это не Виктор. — придавая голосу максимум уверенности, продолжала я вести заведомо проигранное сражение. — Она Зайкалова Дарья Тагировна.

- Она такая же Зайкалова, как и ты, Оль! Ты думаешь, я не вижу ни черта? Это его ребёнок. Она копия Витьки. И не говори мне, что это не так! Ты мне ещё скажи, что ты его не любишь!

Я вскинула голову и развернулась, прожигая его взглядом.

- Я ненавижу его! Я никогда ему не прощу того, что он со мной сделал! Он предал меня! Растоптал всё, что было между нами! Вынес приговор и просто расстрелял меня в упор! А потом он не нашёл ничего лучшего и просто сбежал! Так что единственное чувство, которое я к нему испытываю, это ненависть! — зашипела я сквозь зубы, сжав до боли кулаки, чувствуя, как ногти прорывают кожу на ладонях.

- Я так и понял это, Оль. — хмыкнул он, наклонив на бок голову и прищуривая глаза. — Особенно это становится понятно, когда каждое утро ты выходишь из его комнаты с заплаканными глазами. Почему ты ему не сказала?

- Дашка моя дочь! Моя и Тагира! — упрямо повторяла я, отворачиваясь и продолжая собирать погремушки. — Он ничего для неё не сделал, кроме одного: успел подписать документы на развод до её рождения! А Тагир, он всё для неё делает! Он именно такой отец, о котором мечтают маленькие девочки. Заботливый и любящий. Он прекрасный муж, для которого семья стоит на первом месте, и он делает всё, чтобы мы чувствовали себя самыми главными в его жизни! Он делает для нас всё!

Голос постепенно срывался на крик, словно я старалась саму себя убедить в том, что я говорила. Хотя и не было сказано ни одного слова неправды. Я всегда чувствовала вину перед Зайкаловым за то, что не могла дать ему то, что он так от меня ждал.

- Если бы не Тагир, то и не надо было бы ничего делать! — холодно чеканит Влад. — Я не похоронил бы сына, а Витька был бы на втором курсе и вставал по ночам к своей дочери! Это всё его план, как ты не поймешь!

- Может быть и так, но осуществили его они! Не Тагир предлагал мне деньги, чтобы я ушла от Вика! Его там даже не было! Это всё сделал Владимир! Это он пытался меня… — плечи затряслись, и я села на кровать, сжимаясь в комочек, притянув колени к груди. — В то время, когда моё сердце остановилось в машине скорой, мой любимый муж трахался со своей мачехой, а по совместительству своей любовницей, накачиваясь алкоголем и прочей гадостью! — Сквозь слезы выплёвывала я. — Поэтому никогда не говорите мне, что Даша его дочь! Если бы он не оставил меня одну, ничего этого не случилось бы!

- А если он не вернётся, Оль? — тихо спрашивает Влад, и я чувствую его горячую ладонь на своём плече. — Что ты будешь делать тогда? Ты будешь тогда счастлива?

Я замираю от ужаса, от чувства ледяной пустоты, которая разливается внутри, грозя уничтожить, убить меня. И осознаю истину, от которой становится физически больно. Если он не вернётся, я не смогу без него жить. Эту пустоту никто не сможет заменить. Ради Дашки я буду вставать каждое утро, готовить завтрак, ходить на работу, воспитывать её, но я буду мертва, выжжена до тла. Боль и ярость сплелись в один узел.

- Он вернётся! — сквозь зубы процедила я. — Вернётся хотя бы для того, чтобы я смогла ему лично сказать, что он просрал свою жизнь, свою семью и свою дочь! И сам отдал меня в руки Тагира.

- Всё-таки его дочь, Оль. — улыбнулся Влад. — А как же тогда Тагир?

- Он просто был рядом тогда, когда мне нужен был Виктор, но его не было, а был Тагир.

- Я не об этом, Оль. Я спрашиваю «до» или «после»?

Я вздрогнула и подняла глаза.

- Прости дурака. — только и сказал он, прижимая меня к себе.

Пружинка лопнула, и я заплакала, вцепившись в его свитер, заревела навзрыд по тому, что уже не исправить и не вернуть. Влад просто сидел рядом и гладил меня по волосам.

- Ты знаешь, как он?

- Выписался из госпиталя и переброшен в Судан. — сквозь слезы прошептала я, передавая информацию, которой со мной делился Артамонов.

Татарский со свистом выдохнул. Я почувствовала, как напряглись его руки.

- Когда вы уезжаете, Оль?

- Тагир приезжает в понедельник, поэтому мы останемся до утра воскресенья. Можно я буду…

- Конечно, Оль. Его комната — твоя комната. Оставайся там столько, сколько хочешь. За дверью висит его рубашка, я так и не постирал её. Не смог.

- Спасибо. — прошептала я.

Наверху послышался плач. Дашка проснулась и требовала внимания.

- Иди к ней, Оленька, я сам всё сделаю, и уберу и ужин приготовлю. Ты иди, занимайся дочкой. Скоро Тая придёт, отдохнет, да поможет тебе, ты хоть поспишь.

Я вздохнула, поцеловала его в щеку и пошла наверх, откуда несся требовательный плач.

- Такая же, как отец, — буркнула я. — Не успела проснуться, и весь мир должен начать крутиться вокруг её «хочу», а я в первую очередь!

- Это у нас, Татарских, семейное, Оль! — крикнул вдогонку Влад.

- Оно и видно! — цыкнула я. — Яблоко от яблоньки недалеко укатилось!

* * *

С этого дня каждый раз, приезжая в деревню, я спала в его комнате, прижимая к лицу его рубашку, надевая её на голое тело, укутываясь в его запах, позволяя приходить ко мне ночью, а после рыдая до утра в подушку. Понимая, что он нужен мне, как воздух, как вода, как сама жизнь.

Тагир не любил приезжать в Рыбушкино. Он привозил меня сюда тогда, когда был вынужден уезжать в командировки. Чаще всего они с Владом выкуривали по сигарете, выпивали по чашечке кофе, и муж уезжал, целуя меня с Дашкой на прощанье. Но я прекрасно понимала, что всё это длится ровно до того момента, как Вик не вернётся домой. Артамонов мне сказал, что контракт у него до марта двадцать третьего года. И я мысленно считала эти дни, дни до его возвращения, делая зарубки в своей голове, как Робинзон Крузо на необитаемом острове.

В моём теле жили две Ольги. Одна — жена Вика, которая любила его, как одержимая, которая сворачивалась калачиком в его кровати, уткнувшись носом в рубашку, хранившую его запах, которая страстно ждала ночей в надежде, что он придёт хотя бы во сне. А вторая появлялась сразу же, стоило только черному «Гелендвагену» Тагира появиться из-за поворота в конце улицы. Это была собранная, немного дерганная женщина, которая делала всё, лишь бы её муж был ею доволен. Лишь бы в его голове даже не появилась тень сомнения, что она любит другого. Что ему принадлежит только её тело, но не душа. Мадина была права, это была благодарность, а не любовь.