- Ляль, ну ты чего застыла?

Его руки обхватили меня сзади, вырывая меня из прошлого. Он наклоняется и прижимается губами к моей шее. Я откидываю голову назад, растворяясь в его нежности.

- Любуешься на кладбище родительской любви?

В его голосе послышалась горечь и скрытая боль.

- Я чувствую гордость за мальчика, который всего добился сам, несмотря ни на что. - тихо, почти шёпотом сказала я.

- Не стоит, малыш, этого мальчика давно уже нет. На его место пришёл прожженный циник, которому всё по хер. А это, - он поднял руку и провел по медалям, которые жалобно зазвенели, - всего лишь попытка убежать от себя и ни о чём не думать. Я до сих пор так и бегу, Ляль, и, боюсь, уже не остановлюсь никогда. Если бы не дед... - он замолкает, думая о чём-то своем, - Ладно, что сейчас об этом говорить. Пойдем, я уже всё приготовил. Быстрый перекус и гулять. У нас с тобой есть одно важное дело.

- У нас?

Я поворачиваюсь в кольце его рук и поднимаю голову.

- Да, солнышко, у нас. - он хитро улыбается. - У меня для тебя есть сюрприз.

- Для меня? Сюрприз?

- Да, малышка, и, надеюсь, он тебе понравится. Давай, топай на кухню, а то всё остынет.

Мой желудок снова выдает трель.

- Ну вот видишь, даже он со мной согласен, пойдем.

Он наклоняется и, подхватывая меня на руки, несет на кухню.

- Царским пиром я это, конечно, не назову, в холодильнике хоть шаром покати, но перекусить можно.

Вик опускает меня на стул и садится рядом.

- Давай, Ляль, разворачивайся. На перекус у нас полчаса.

Я поворачиваюсь к столу и замираю. И это называется «хоть шаром покати»? За то время, что я гуляла по прошлому, он успел нарезать салат, сделать яйца пашот, приготовить что-то невероятно ароматное в высоких бокалах и накрутить спринг роллов на целый взвод голодных новобранцев.

- Вик, ты когда всё это успел? - ахаю я, четко осознавая, что на кухне я ему не конкурент со своим куриным супом и оливье.

- Да делов-то? Когда с четырнадцати лет живешь самостоятельно, жизнь заставит и не так раскорячиться. - хмыкает он.

Я опять слышу эту горечь в его голосе, понимая, как ему было тяжело. Сколько скрытой боли прячется за этими глазами, которые сейчас с такой нежностью на меня смотрят. Мой внутренний психолог тут же поднимает голову, и я еле успеваю задавить в себе ненужные вопросы, которые так и норовят вырваться из меня и испортить всё к чертям.

- Не стоит, малыш. - тихо говорит он, - не надо ворошить моих призраков прошлого.

Он всё понял, по тому, как я напряглась. И я отступаю, просто поднимаю руку и провожу по его щеке.

Его ладонь ложится сверху, он берет её и целует, проводя по коже языком, до самых пальцев. В глазах загорается желание.

- Ляль, еще немного, и я пошлю всё к херам, и мы продолжим то, чем занимались до этого. Прекращай! - он улыбается и подвигается ко мне вплотную. - Смотри, что ты со мной делаешь, малыш.

Я опускаю глаза и краснею от того, насколько сильно он меня хочет.

- Таак, Ляля! Давай ешь! Силы нужны даже для этого. Хомяч, а я пока пойду оденусь. И прекращай думать о сексе, у нас времени теперь достаточно. Еще затрахаем друг друга до смерти.

- Я не...

- Думаешь, думаешь, - во весь рот улыбается он, - у тебя это на лице написано: «Хочу Вика до одури»!

- Ничего подобного! - возмущаюсь я, прекрасно понимая, что меня только что поймали на горяченьком.

- Я всё вижу, Ляль.

Он наклоняется, и его губы накрывают мои, язык врывается в рот, сплетаясь с моим. Я тут же теряю связь с реальностью и обхватываю его за шею, отвечая на поцелуй и тихонько постанывая. Он отстраняется и хмыкает.

- Вот видишь, я прав. Всё, давай, малая. Живо принимайся за еду. Приду, проверю. Люблю тебя.

Он разворачивается и, сверкая голыми ягодицами, уходит в комнату, оставляя меня сидеть с открытым ртом.

Мозг взрывается. Я чувствую себя пойманой в ловушку несбыточных грёз о прекрасном принце из сказки. Что он сказал? Что он сейчас, черт возьми, сказал? Это не может быть правдой! Так, для красного словца, чтобы ещё больше привязать меня к себе, поманив словами о любви. Но как же хочется в это верить! Долбанные бабочки из живота начинают подниматься к голове, затуманивая мозг своей волшебной пыльцой. Не терять головы, мама, да, кажется, мне уже и терять нечего. Я попала в плен, а мой палач только что вышел из кухни, сделав контрольный выстрел мне в голову всего двумя словами. Я медленно встаю и иду за ним, ничего не соображая. Замираю в дверях, наблюдая за тем, как он одевается. Он тут же чувствует мой взгляд и поворачивается ко мне, застегивая на джинсах молнию.

- Малая, ну что тебе не понятно? Мне тебя из ложки покормить? Так я запросто, не сомневайся.

- Что ты сказал? - мой голос дрожит и срывается. - Зачем? Это ведь неправда, Вик.

- Ты о чём, Ляль?

- Зачем ты сказал, что любишь меня?

Я чувствую, как глаза наполняются слезами, как ком в груди начинает давить и пульсировать. Он медленно подходит ко мне и обнимает меня, зарываясь лицом в мои волосы.

- Девочка ты ещё совсем, Оль. - тихо говорит он. - Маленькая глупая девочка, которая ни черта не понимает в жизни, но уже разочарована во всем. У которой все мужики козлы только по одной простой причине, потому что когда-то давно какой-то мудак растоптал ее наивность и навсегда уничтожил в ней веру в то, что на свете есть что-то еще, кроме подлости. Я скажу тебе сейчас в первый и последний раз: если я что-то говорю, значит, я в этом уверен, и это так и есть, ты меня поняла? Поэтому тему любви я считаю закрытой. Повторяю специально для помидорок: я тебя люблю, ты моя. Точка. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Не нравится квартира, закрою ее на хрен, и найдем что-то другое. Будет ребенок, будем растить. Хочешь, познакомлюсь с твоей мамой и всей прочей родней? И, кстати, если у тебя в голове и были мысли отправить меня на четыре стороны, забудь! Всё понятно? Вопросы есть? Вопросов нет. На кухню и есть!

Он разворачивает меня и хлопает по попе. Я медленно плетусь на кухню, не чувствуя под собой ног. Вот так просто? И что мне делать? Поверить легче всего, но как потом будет больно, когда он наиграется в любовь и уйдет.

- Маленькое летнее приключение. - тихо под нос бубню я. - И ничего больше! Ни-че-го! Все мужики - козлы. Без исключений! При первой же возможности - бежать, сверкая пятками. Если вдруг что, он даже не узнает. У него вся жизнь впереди, а я что-нибудь придумаю. В случае чего мама поможет. Это просто слова и всё! Соберись, тряпка!

Я делаю глубокий вдох и выдох, разгоняя к чертям сволочных насекомых с их долбанными крылышками. Я не верю в чудеса. Я просто возьму то, что он мне даёт, и всё. Он останется в прошлом, а я буду жить дальше, словно ничего и не было. Главное не терять головы или хотя бы того, что от нее осталось. Всё, точка! Вопросы есть, Мята? Вопросов нет! Не хочешь больно падать, не взлетай высоко!

- Оль! Ну ёб твою мать! Ты издеваешься?

Он появляется неожиданно, в самый разгар моего душевного харакири, заставив меня вздрогнуть.

- Вот ты серьезно? Я для кого это готовил?

- Да ем я, ем! - зло бросаю я, засовывая в рот ролл и хватая в руки высокий стакан с карамельной пенкой.

Сказать, что это вкусно, значит не сказать ничего! Это было божественно! Я закатила глаза и застонала от удовольствия, только сейчас понимая, насколько я была голодной.

А я о чём! Давай, малая, нас уже ждут. Еле уломал девчонок не закрываться.

* * *

- Мороженное будешь?

Мы шли по улице по одному ему известному маршруту. Я постоянно ловила на себе завистливые взгляды идущих мимо нас представительниц прекрасного пола от шестнадцати до... Твою мать, вот эта мадам под пятьдесят облизнулась, глядя на него! Чувство ревности было настолько неожиданным, что я обомлела.

- Ляль, ты где летаешь?

Он остановился и развернул меня к себе.