- В смысле? - он оборачивается и смотрит на меня, приподняв бровь. - Тебе тут не нравится? О кей, поищем что-нибудь другое.

Он пожимает плечами, подходит ко мне, наклоняется и сгребает грязное бельё.

- Давай, начинай заправлять, я сейчас в стирку всё брошу и включу чайник. Ты есть хочешь?

Я и пикнуть не успеваю, как мой желудок выдаёт голодную трель.

- Доходчиво, - хмыкает Вик, наклоняясь и целуя меня в щеку. - Подождешь, пока что-нибудь сварганю, или доставка? Имей в виду, на кухне я – Бог. Любое блюдо, от яичницы до говядины «Веллингтон».

- Ты везде Бог, - бубню я, расправляя простыню.

- Не бубни, покусаю.

Он подошел сзади, обнял меня и поцеловал в шею, проведя языком вдоль бьющейся под кожей венки.

- Сладкая, - цокает он языком. - Моя. Ты как, малыха? - его рука скользит по моим ягодицам. - Сильно болит?

- Терпимо, - краска заливает меня по новой, дыхание сбивается.

- Ляль, ты давай завязывай с этим, - смеётся он. - Теперь я часть твоей жизни, и буду интересоваться всем, вплоть до того, когда у тебя месячные и как ты сходила в туалет. И мне не улыбается, что это каждый раз будет сопровождаться режимом: «Я красная помидорка».

Я замираю столбом. Руки начинают трястись. В голове прокручивается мой календарик. Сейчас самое благоприятное время, а он, господи, три раза! Если меня и пронесет, то это чудо. А я в чудеса не верю!

- Вик, - шепчу я дрожащим голосом. - У меня проблема.

- Тааак, - тянет он. - Во-первых, не у меня, а у нас. А во-вторых, малыха, не очкуй, всё решаемо. Иди сюда.

Он садится на кровать и хлопает себе по коленям.

- Давай, забирайся.

Как сомнамбула подхожу к нему и сажусь на его колени.

- Рассказывай, кого нужно прибить?

- Меня, - вздыхаю я.

- Ну что опять, Ляль?

- У меня овуляция.

Я поднимаю на него глаза, в которых стоят слезы. Губы трясутся, пальцы ледяные.

- И?

- Я уже наверно…

Меня начинает накрывать волной липкого страха, я закатываю глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

- Ты не бойся, я сразу уйду, правда. Только не заставляй меня…

- Не заставлять чего, Ляль? - голос становится резким, грубым. - Чего не заставлять, скажи мне?

- Аборт. Не заставляй. - всхлипываю я.

- Дура! - зло бросает он. - Я тебе чего такого херового сделал, что ты меня таким мудилой считаешь? Я тебе уже сказал: будет, значит будет! Сейчас-то что с ума сходить. Значит со следующего раза жестко буду в скафандре, чтобы ты была спокойна. Всё? Есть проблема?

Я отрицательно машу головой.

- Отлично, заканчивай здесь и дуй на кухню.

Он хлопает меня по попе.

- Давай, малыха, нам сегодня ещё нужно кое-куда сходить.

Я встаю и смущенно улыбаюсь.

- Вик, у тебя есть длинная футболка?

- Зачем?

- Я не могу ходить постоянно голая, это неприлично. - Чувствую, что опять становлюсь бордовой.

- Ну лично мне всё нравится, помидорка, - хмыкает он, - но чтобы сохранить твое целомудрие, так и быть.

Он подходит к шкафу и выуживает мне свою футболку.

- Держи, солнце. Всё, я пошел, жду тебя на кухне, не задерживайся.

Он выходит, а я живо натягиваю футболку, которая в аккурат на мне, как платье.

Быстро застилаю кровать и, наконец, осматриваю комнату. Ничего лишнего: огромная кровать, которую в народе так и называют - траходром, плазма, как кинотеатр, шкаф во всю стену, и…

Что это? Вся стена увешена медалями, грамотами, фотографиями. Рядом стеклянный шкаф с кубками всех видов и размеров. Медленно подхожу и рассматриваю всё, как в музее. Виктор Татарский. Сначала маленький мальчик, а потом уже Виктор Владимирович Татарский. Чемпион. Мастер спорта международного класса по кикбоксингу. Мастер спорта по парашютному спорту. Я поднимаю руку и касаюсь блестящих кругляшков, которые нежно звенят, провожу пальцем по фотографиям. Когда-то и у меня была такая стена, но все разрушилось в один миг.

* * *

Девять лет назад.

- Мята, что у вас вчера произошло с Максом?

Ленка нервно хихикает, бешено крутя феном вокруг головы.

- Ничего!- рычу я, заплетая волосы в косу.- Получил в табло, и делов-то. Отвали, Родина!

- Ты чего завелась? Лютый сказал, что тебя вчера от извращенца защитил. Ну и как он?

- Кто, извращенец? Я же сказала, получил по морде! Чего привязалась?

- Кто получил по морде?

Ленка, как корова, хлопает глазами.

- Лютый!

- Да ты что?- Ленка хлопнула себя по заднице, выключая фен.- А ну, рассказывай!

Она схватила меня за руку, не давая выйти из раздевалки.

- Да отвяжись ты!

Я пытаюсь вырваться из её хватки. Куда там! Она вцепилась в меня, как бульдог в медведя, на смерть!

- Мяяята! Ну пожаааалуйста!- заныла Родина, тащась за мной по пятам.

- Иди на хер!

- Ну вы же встречаетесь, что у вас там было? Вы уже того? Она хихикнула.

- В смысле?

Я разворачиваюсь к ней и впечатываю её в стену.

- А ну, говори, что он там мелет? Говори, сука! Не скажешь, я тебе в кобру перец насыплю! Посмотрим, как ты тогда норматив на соревах сделаешь!

- Охерела что ли? Да ничего он не говорил, просто сказал, что вы с ним уже того, и что ты не девочка!

- Сука!- я ударила в стену ладонью, чувствуя, как ярость застилает глаза.- Где это гандон?

- Так Стремнине глазки строит, гулять её зовет.- забормотала Ленка.

Я развернулась и бегом понеслась в холл. Ленка, хихикая, побежала за мной. Ну ещё бы, когда народ отказывался от бесплатных зрелищ?

Выбежав из бассейна, я тут же увидела картину маслом: низвергнутый мной кумир обхаживал очередную дурынду, играя своими мускулами, а Стрёмина улыбалась ему, как идиотка.

- Лютый!- крикнула я на весь холл.

Он резко выпрямился, развернулся и уставился на меня своими змеиными глазами. Господи, и это его я считала эталоном красоты? Позор мне!

- Какого хера надо, Мята?- зло крикнул он.

- Смотрю, ты приглядел себе новую жертву? Тоже не терпится её в подъезде полапать, а потом всем пиздеть, что ты её отымел?

В холле наступила гробовая тишина. Все уставились на нас. Молодые мамашки руками закрывали уши детям, но уходить не особо торопились. Ещё бы, когда такая мизансцена!

- Ты что мелешь, идиотка!- Макс бросил сетку и направился ко мне.- Подрасти сначала, сука малолетняя!

- Да ты что? Прямо так? А вчера тебя мой возраст прям пиздец как устраивал. Или если титьки есть, то возраст не важен?

Меня уже несет клочками по закоулочкам.

- Заткнись, сука!

Он подошёл и схватил меня за грудки.

- А то что?- цежу я, сквозь зубы

- Подкараулю и…

- И что? Что ты сделаешь? Трахнешь? Так мы вроде уже того, или я чего-то не поняла. Вон Родина сказала, что ты уже и впечатлениями со всеми поделился! Может, и мне расскажешь? А то я ни черта не помню, после того как пизданула тебе коленом по яйцам!

Со всех сторон послышались смешки. Макс покраснел, как рак.

- На хуй пошла!

Он резко отпустил меня, и я покачнулась.

- Не принимай желаемое за действительное! Как там поживает пятый пункт? Ещё не расхотела, а то я хоть сейчас готов на тебе жениться!- заржал он.

Я замерла. Кто? Кто это знал? Кроме Ленки никто!

Развернувшись, я увидела её. Ленка стояла, закрыв рот рукой, и мотала головой. Но по её глазам я всё поняла. Она. Это сделала она.

- И кстати, ты в душе просто конфетка. Пусть народ полюбуется!

Он достал телефон. Я как во сне развернулась и бросилась к нему, пытаясь вырвать смарт из его рук, но не успела. Одно нажатие, и мой телефон блямкнул. Трясущимися руками я достаю его из кармана и нажимаю.

Сообщение. Один файл. Открываю его, уже зная, что я там увижу.

Маленький ролик, секунд на пятнадцать, где я в главной роли под душем в чём мать родила, намыливаю грудь с торчащими сосками.

Целая какофония блямканий красноречиво говорит о том, что я теперь звезда общего чата.

Скандал был страшный. Мать поставила на уши и прокуратуру, и милицию, и уполномоченного по правам ребенка. Лютого с треском выперли из сборной, чуть не впаяли статью, но родственнички подсуетились, и он отделался легким испугом. Меня окружили участием и заботой, и от этого стало ещё хуже. Я дотелепалась до КМС и, не выдержав пристального внимания, покинула спорт. С тех самых пор мужики окончательно закончили свою козлиную трансформацию, и подруг у меня тоже больше не было.