Он почувствовал эту перемену.

Поднял голову.

- Ляля?

Медленно повернулась и взглянула ему в глаза.

- Орать не будешь?

Хотелось рассмеяться ему в лицо. Смысл орать? Что это уже изменит?

Мотаю головой. Вик убирает руку. В нос ударяет запах секса, кисло-сладкий, мускусный, это аромат нашего пота и секрета наших тел.

Он поднимает руку и проводит подушечками пальцев по моему лицу. Накрывает рот губами. Наши языки сплетаются в извечном танце страсти. А его пальцы продолжают ласкать меня изнутри, разгоняя волны удовольствия по всему телу.

- Сука, — хрипит он, — не могу больше! Обхвати меня ногами! Ляля!

Я не понимаю, что он от меня хочет. Он начинает злиться. В движениях появляются рывки. Он на пределе. Вот сейчас всё случится.

- Блядь!

Дергаюсь от грубости. Вик хватает мои бедра и заводит ноги себе за спину. Его член начинает входить в меня, распирая, причиняя боль, я чувствую, как он упирается в преграду, растягивает её, боль становится невыносимая. Я закричала, пытаясь закрыть рот рукой. Как горько, как больно, как грязно.

Он замирает и со злобой смотрит на меня, его тело бьет крупная дрожь. Капли пота капают с его лица на мои губы, шею, грудь.

- Сука! — шипит он сквозь зубы. — Этого ни хера не может быть! Блядь! Сколько тебе лет? Сколько лет, твою мать?

- Двадцать три, — тихо, сквозь слезы, говорю я.

Он застонал. Желваки заходили ходуном. Вик наклонил голову и уперся в меня лбом. Дыхание со свистом вырывалось из его легких. Он не двигался. Висел надо мной, упираясь в кровать руками. Я попыталась принять удобное положение.

- Не двигайся, твою мать! — рыкнул он. — Лежи смирно!

- Вик, мне неудобно. — прошептала я.

- Зато мне пиздец как удобно! — процедил он. — Лежи, сказал! Малейшее движение, и я за себя не ручаюсь, всажу по самые гланды, поняла?

Его тело качнулось, давление усилилось, посылая болевые импульсы в мозг. Я вздрогнула и застонала.

- Тихо!

Сжав зубы, он осторожно вышел из меня и рухнул рядом, закрыв глаза и сжав переносицу пальцами. Второй рукой Вик нашел брошенную на пол простыню и набросил на меня.

- Прикройся. — грубо бросил он.

- Вик, - всхлипнула я, касаясь его плеча пальцами. - Прости.

Он вздрогнул всем телом. Протянул руку и сгреб меня в охапку, прижавшись губами к волосам. Я услышала его тихий смешок.

- Охереть просто, - хриплым голосом тихо говорит он. - Сука, космос! Ты ещё и прощения просишь? Ты мне скажи лучше, это как так получилось?

- Все мужики козлы. - констатирую я факт, ставший моей философией.

- Согласен на все сто, - смеётся он. - И я самый главный, Ляль.

- Ты хороший, - запеленавшись в простыню, поворачиваюсь к нему и провожу рукой по груди.

- Такой хороший, что чуть не трахнул невинную овцу? Да к херам, чуть не изнасиловал! Ты хоть понимаешь это, малая?

- Это неправда, я сама хотела. - шепчу я, чувствуя, что глаза опять на мокром месте.

- Какого ты, блядь, хотела? Что ты могла хотеть? Леденец на палочке? Ты хоть понимаешь, каким он должен быть, этот первый раз, дурында?

Он тяжело дышит. Я чувствую, как под рукой колотится его сердце. Тело покрыто капельками пота. Моя ладонь уже мокрая. Скосила глаза вниз. Мать моя женщина! И вот это всё должно было в меня влезть? Это просто противоречит законам природы и, наверно, физики. В горле начинается спазм. Медленно пытаюсь от него отодвинуться. На мое движение в сторону он реагирует мгновенно, дергая меня к себе и закидывая мою ногу на свои бедра. Моя коленка стыкуется с его членом. Вздрагиваем оба.

- Просто лежи и не шевелись. Сейчас уляжется, надеюсь. - хмыкает Вик.

- Он огромный, - заикаясь, шепчу я, не в силах отвести от него глаз.

- Я в ахуе, малыха! - смеётся он, целуя мои волосы. - Только ты можешь сказать это так, что пиздец. Прости, ничем не могу тебе в этом помочь. Ты единственная, кого это не устраивает, да, неваляшка?

Он опускает руку и проводит ладонью по всей его длине. Он становится ещё больше, как и мои глаза, наверно. На кончике выступает прозрачная капелька. Я непроизвольно открываю рот, наблюдая за его рукой.

- Что делать-то теперь будем, мелкая? - он стонет.

- Тебе больно, Вик? - охаю я.

- Да охренеть как больно!

Резко поднимаюсь, перелезаю через него и слышу крик.

- Бляя! Сука, небо в алмазах!

Поворачиваюсь и не знаю, то ли плакать, то ли смеяться. Моя коленка жестко впечаталась в его исполина, заставив Вика согнуться пополам.

- Ты меня что, реально убить решила, малая? - он хватает воздух ртом, растирая контуженного бойца. - Куда собралась?

- Я это, за таблеточкой, - заикаясь и прикрывая рот рукой, говорю я, стараясь сдержать смех.

- За какой на хрен таблеточкой? - он смотрит на меня обалдевшими глазами.

- От головы, - улыбаясь во весь рот, заканчиваю я.

- Пиздец! Полный и бесповоротный! - он смеётся в голос, упав на подушку и закрывая глаза рукой. - Может ещё погуглишь? Как избавить мужика от стояка, давай, забивай! Ты полный улет, малая!

В дверь раздается стук.

- Оля? У тебя все в порядке?

Голос мамы, как гром среди ясного неба. Вик встал и сделал несколько шагов к окну. Я смотрела на него и чувствовала, как в низу живота начинает всё пульсировать. Он был невероятен! Накаченное тело с рельефными мышцами, которые играли под смуглой кожей при каждом движении. Долбанные кубики на животе, ноги, как у древнегреческого атлета. Молодой, опасный хищник. Мужчина не должен быть таким! Это преступление! Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся. Я нервно облизала губы.

- Оля? - ручка дернулась.

Меня бросило в жар.

Вик стоял около окна и улыбался, глядя на меня. Потом…

О мой бог! Он плавно пошевелил бедрами и все его хозяйство, как маятник с двумя гирьками, закачалось из стороны в сторону.

- Оля?! - в голосе матери слышится напряжение.

- Да, мам... - голос, как наждачка. Откашливаюсь. - Да, мам, всё хорошо. Извини, «Молодежку» смотрела без наушников. Прости, что разбудила. - безбожно вру я.

- Не сиди долго, Оль.

- Хорошо, мамуль.

Шаги. Мать пошла к себе.

Вик делает ко мне шаг, другой, ещё. Его глаза смотрят прямо в мои. Черные озера. Я стою, не смея пошевелиться. Он встает рядом. Жар его тела окутывает меня, обжигая кожу. Вик поднимает руки и запускает их в мои волосы, освобождая локоны от резинки, и они водопадом падают на его руки.

- Охренеть, Лялька, - шепчет он, пальцами стягивая с меня простыню, которая падает к моим ногам. - Какая ты красивая.

Его рука ложится мне на затылок, другая обнимает за талию и притягивает меня к себе. Горячий пенис упирается в живот, почти касаясь моих грудей. Он наклоняется и говорит:

— Подними голову.

И, не дожидаясь моего ответа, целует меня в губы. Врывается в меня, ласкает языком, покусывает их. Рычит, как раненый зверь. Он подхватывает меня на руки и несет на кровать. Я глажу его лицо ладонями, отвечая на его ласки, бьюсь зубами о его зубы, чувствуя, как лопается его губа,и металлический привкус наполняет мой рот.

- Лялька, Лялька, - надрывно шепчет он, опуская меня на кровать. - Малыха, что ты творишь?

Его тело нависает надо мной. Запах желания, острый, горький, наполняет мои легкие, лишая возможности соображать и связно мыслить. Его руки везде. Его губы и зубы терзают мои соски, заставляя меня корчиться и вскрикивать, зажимая рот рукой, впиваясь в предплечье зубами.

Его пальцы проникают в меня, резко, по-хозяйски. Голова начинает опускаться вниз, туда, к самому центру желаний.

- Вик!

Мой голос становится хриплым. Я хватаю его за волосы, прижимая к себе.

Он обжигает дыханием мои влажные складочки. Нежно разводит их пальцами. Дует! Меня пронзает током. Его руки подхватывают мои бедра и поднимают их вверх.

- Ты моя! – зло цедит он.

Его губы накрывают тугую горошинку, любят её языком, посасывая, покусывая. Мир разлетается на куски. Я лечу в нем. Тело выгибается, вдавливаясь в его рот ещё сильнее. Внутренние спазмы на грани боли и наслаждения. Он вводит в меня палец, и я захватываю его, сжимаю изо всех сил. Он стонет.