- Суки! - выругался Татарский, выходя во двор. - Предупреждал же!

Он поднял голову вверх и глубоко вздохнул, двумя руками взъерошил волосы.

На сыне он уже давно поставил жирный крест. Мудак, каких ещё поискать нужно, но Витька! Как он мог? Как он посмел? Что ему сказать Тайке? Если Таисья узнает, она пошлёт всю их семейку куда подальше! А Влад этого допустить просто не мог. План родился сразу же в его голове.

Он достал телефон и набрал номер.

- Алексей, мои не возвращались? - он делал вид, что ничего не произошло.

- Да нет, Владислав Сергеевич. Никого не видели. Загуляли, наверно, дело-то молодое. Виктор Владимирович приказал нам их не сопровождать, вот сидим напротив подъезда.

- Спасибо, Лёш. Можете сниматься, охрана больше не нужна.

- Но, Владислав Сергеевич, Виктор…

- Алексей! - голос становится ледяным. - Я приказываю снять охрану!

- Слушаюсь, Владислав Сергеевич. - регламентированно ответил бывший морпех.

- Слушай меня внимательно, Алексей. Ты сейчас закажешь на завтра два билета до Боро-Боро, частным рейсом. Билеты заказываешь на имя Виктора и его жены. Копии документов я тебе вышлю. И делаешь так, чтобы все были уверенны, что они туда улетели. А сам… Найди мне Витьку.

Для Тайки всё будет просто: дети на два месяца уедут отдыхать, за это время ситуация может кардинально измениться, или он придумает новый план. А пока нужно ехать…

- Сука! - выругался Татарский, разворачиваясь и заходя в дом.

- Как она? - Тагир сидел в кабинете заведующего, просматривая карту Ольги. Замечая малейшие нестыковки и упущения. - Я пригласил на консультацию Самарина. Он должен сегодня приехать после пяти. Организуйте всё по высшему разряду. Все анализы должны быть свежими.

- Самарин? - Заведующий нервно поправил галстук. - Но он же сейчас должен быть в Израиле.

- Поэтому так долго. - Только и сказал Зайкалов. - Деньги на счет отделения поступили? - Он поднял глаза от медицинской документации и посмотрел на Игнатенко.

- Да. - Нервно надев очки, выдохнул собеседник. - Это очень приличная сумма, вы понимаете, что не стоило этого делать. Мы делаем всё возможное для спасения Ольги Валерьевны и вашего ребёнка.

- Прекрасно, вот и дальше делайте. - Его взгляд стал ледяным. - Но я бы хотел, чтобы вы делали не только то, что возможно, но и то, что невозможно. Подумайте о тех, кто вам дорог, доктор.

Это было сказано таким тоном, что всё стало понятно без слов: или Ольга, или все остальные. В дверь раздался стук. Игнатенко облегчённо выдохнул.

- Да, войдите! - крикнул он, бросая настороженные взгляды на своего опасного посетителя.

Дверь открылась, и в проёме появилось испуганное личико медсестры.

- Да, Леночка? Что-то случилось?

- Там, там, там приехали. Люди. Они спрашивают вас и... - Она резко втянула воздух, прикусив губу. - Эту, из четырнадцатой палаты.

- Ад пуст, все бесы здесь. - Хмыкнул Зайкалов, откидываясь в кресле и скрещивая руки. - Советую вам подготовиться, Федор Михайлович. Сейчас от вас потребуют очень точные ответы и сроки. Любая неточность будет чревата не только для вас.

- Пусть проходят, Леночка. - Хриплым голосом сказал Игнатенко, вжимаясь в кресло.

Для него этот день уже летел в пропасть, осталось только расслабиться и получить хотя бы удовольствие.

На пороге кабинета появился высокий мужчина с благородной сединой на висках. Его лицо отличалось волевыми рубленными чертами. Широкие плечи обтягивала ткань дорогого костюма, сшитого явно на заказ. Возраст не портил его, лишь добавлял шарма. Было видно, что он привык командовать, и ореол абсолютной власти сопровождал его, словно аромат дорогого парфюма. Опасный, как снайперская винтовка в руках своего бездушного хозяина — смерти.

С его появлением кабинет словно уменьшился в размерах, воздух будто сжался и наполнился напряжением.

- Казьма! - Хмыкнул Зайкалов. - Ты так и не отвык от своей театральщины? А где адские псы?

- Шама. - Сплюнул Татарский. - Кто б сомневался.

Владислав прошел через кабинет и сел в кресло напротив Зайкалова.

- Добрый день, Федор Михайлович. - Он протянул руку через стол и пожал протянутую ладонь эскулапа. - Я бы хотел получить полную информацию по поводу состояния жены моего внука, Татарской Ольги Валерьевны.

- Пока ещё жены. - Процедил Тагир.

Татарский оставил его выпад без ответа, сосредоточив всё внимание на Игнатенко. Тот откашлялся и, поправив очки, подтянул к себе всю документацию.

- Нам удалось Ольгу Валерьевну стабилизировать, но состояние ещё тяжелое. Она была доставлена в состоянии комы и перенесла остановку сердца в машине скорой помощи. Сейчас еще сохраняются все признаки клинической комы, но она стабильна. Проводится интенсивная дезинтексикационная терапия. Беременность было решено сохранить по просьбе отца.

Татарский бросил исподлобья тяжелый взгляд в сторону Тагира. Тот хмыкнул и развел руки жестом «ну я же говорил».

- Что требуется для того, чтобы она получила всё по высшей категории? Деньги, специалисты, транспортировка? - Владислав достал телефон. - Говорите, и всё будет организовано в течение часа!

- Спасибо, но уже все сделано, даже больше. То, что она жива, это уже чудо, но мы теперь её уже не отпустим. В таком состоянии она пробудет, скорее всего, ещё несколько дней, а потом восстановление. Советую найти хорошую клинику, желательно за рубежом.

- Я немедленно... - Начал Татарский.

- Клиника в Швейцарии её уже ждёт со следующей недели, Фёдор Михайлович. - Спокойно перебил его Зайкалов.

- Шама. - Процедил Владислав. - Не передёргивай.

- Ничего личного, Влад. Найдешь клинику лучше этой, вперед! - Криво улыбнулся Тагир, вставая. - Позвольте откланяться, Федор Михайлович. Мне пора, да и воздух в вашем кабинете стал менее здоровым. Кладбищем потянуло. - Цыкнул Зайкалов, пожимая руку врачу и покидая кабинет.

Зайкалов стоял на ступеньках перед центральным входом в Склиф. Он ждал. Нужно было закончить всё сейчас. Тень Татарских в будущем ему была не нужна. Влад сейчас ему даст слово, что будет держать Витьку на цепи около своей будки. Только тогда можно будет, наконец, расслабиться. Витька против деда не пойдет.

- Тагир. - Сухой голос, абсолютно бесстрастный, тот самый, каким он отдавал приказы, после которых многие находили успокоение на дне Глухого. - Поговорим.

Не вопрос, не просьба. Данность, после которой раньше шла пуля промеж глаз.

- Базара нет, Влад. Здесь или отъедем?

Не оборачиваться, не показывать страха. Сам подойдёт и сам предложит.

- Поехали, прокатимся.

Татарский спускается по ступенькам и подходит к своей машине, ничем не примечательный «Вольво», но кто, как не Тагир, знает, насколько это далеко от истины. Автомобиль бронированный, с пуленепробиваемыми стеклами, наверняка сделанный по спецзаказу на заводе.

- Со мной? - Полуоборот головы, не останавливаясь.

- Следом. - Бросает Тагир.

Если Володю и Виктора он ненавидел, то Влада он опасался. Может, поэтому тогда в лесу и удержался от шального выстрела. Влад был очень опасным человеком, Зайкалова изрядно веселило, что ни сын, ни внук не знали, кто такой Влад на самом деле. Тагир был последним, кто знал его так. Все остальные уже давно стали перегноем или придонным илом. Последние несколько лет роль военного пенсионера Татарский играл гениально!

* * *

Старый кабак на окраине Москвы. Сейчас о нем никто уже и не знает, но до сих пор в нем посетители. Многих знают и Тагир, и Влад, но не все, и слава богу, знают их. Нет, не так. Их знают все, но не в лицо.

Тагир огляделся и хмыкнул.

- Почему сюда, Казьма? - он достал сигареты, прикурил, выпуская вверх кольца дыма чертовым колесом.

- Ностальгия. - хмыкает Влад.

Он проводит пальцами по бревнам. Кабак в стиле русской избы так и не менялся с тех лихих времен шальных денег и быстрых смертей, став уже местной достопримечательностью. «Берлога» она берлога и есть. Если приглядеться, в некоторых бревнах до сих пор поблескивают хвостовые части так и не вытащенных пуль.