- Не делай этого, Оль. - с болью в голосе тихо говорит он.

Телефон опять вибрирует, принимая новое сообщение.

Снимаю блокировку.

- Мне выйти? - Спрашивает Тагир.

- Да, пожалуйста. - тихо говорю я, чувствуя, как страх липкой паутиной опутывает меня, лишая сил.

Номер, с которого пришло сообщение, мне не знаком. Но, открыв Вотсап, я вздрагиваю. С этого номера в течение всей недели пришло более двадцати сообщений. Видеофайлы. Руки задрожали, в груди появилась резкая пульсирующая боль. Дверь захлопнулась, я вздрогнула и подняла голову от экрана смартфона. Тагир вышел. Я видела, что он стоит за стеклом, облокотившись на него спиной.

Я чувствую, что ладони вспотели, и первая попытка открыть видеофайл проваливается. Положив телефон на колени, вытираю ладони о сорочку. И делаю попытку номер два.

Файл открывается, и я умираю. Навсегда, бесповоротно. У меня больше нет души. Вместо неё выжженная пустыня.

Слёзы просто льются. Прочерчивают дорожки по щекам и капают с подбородка. А внутри пустота. Даже странно. Я ловлю себя на мысли, что сейчас напоминаю себе старую тряпичную куклу, тело которой, самое главное, голова, набито старыми тряпками, которые не могут чувствовать боль и тоску. Так и сижу, сжавшись в комок. Вне времени и вне пространства.

Я полностью просмотрела первое видео, вглядываясь в каждую деталь. В его лицо, тело. Ощущая себя третьей лишней. Его слова били меня хлыстом по обнажённой, распятой душе.

- Сука! Она первостатейная сука! Но трахать её — сплошное удовольствие. Прирождённая блядь! Жаль, минет делать так и не научилась. И в жопу не дала! — его смех, резкий, грубый. — Ну ничего, я её Тохе подарю, он быстро научит. Отдерёт во все дырки.

Боль от каждого слова. Пьяные замедленные движения, неестественный блеск глаз. И она, Златка, прыгающая на нём. Теперь она его космос.

Видео сменяли друг друга. Менялись позы, менялись слова. Но смысл оставался неизменен: я сука и блядь, которую он научил трахаться, а всё остальное — сказки для деревенской идиотки, которая не дала просто так, поэтому пришлось тащить её в загс. Но потом он жарил меня двадцать четыре на семь в режиме нон-стоп, как первоклассную шлюху, за которую и платить не надо было.

Уже с третьего ролика было не больно, было всё равно. Всё умерло. Палец просто нажимал на «PLAY», продлевая эту изощрённую пытку. Мозг зафиксировал мой крик на первых тридцати секундах, когда он осознал то, что видели мои глаза, я просто откинула голову и закричала, вкладывая всю боль раздавленного тела и души, которые агонизировали под руинами моего рухнувшего замка.

Услышав этот животный крик, в палату влетел Тагир. Он пытался обнять меня, забрать телефон, но я билась в истерике, царапалась и кусалась, как взбесившаяся кошка. Он смог привести меня в чувство, лишь отвесив увесистую оплеуху, после которой я вздрогнула.

- Спасибо, — срывающимся голосом прохрипела я.

- Оля, отдай мне телефон. — жестко сказал Зайкалов. — Немедленно!

Я замотала головой, пряча смартфон за спину, глядя ему в глаза.

- Я должна, ты понимаешь? Я обязана увидеть всё, Тагир! — исступлённо шипела я, отодвигаясь, вжимаясь в спинку кровати. — Мне это надо! Я хочу, чтобы всё умерло навсегда, ты понимаешь?

- Хорошо, Оль, — устало согласился он. — Я даю тебе полчаса. Потом я лично заблокирую все номера и всё удалю. Ты меня поняла?

Я кивала, как китайский болванчик, думая лишь о том, чтобы он скорее вышел и оставил меня гореть в моём аду, имя которому Виктор Татарский.

Через полчаса Тагир зашёл и просто протянул руку, молча. Я вздрогнула и подняла на него глаза.

- Почему? — тихо прошептала я. — За что, Тагир?

- Оль, так бывает. Нужно просто это принять и жить дальше. — сухо сказал он. — Давай телефон.

Последний раз проведя по экрану пальцами, я протянула ему смарт. Он сел на кровать и методично уничтожил всё, заблокировал и стёр. Если бы так можно было сделать и с душой, и с памятью.

А последняя услужливо доставала из подсознания картины прошлого: нашу первую встречу на дороге, ночь, когда он влез в моё окно, наш первый раз, свадьба, лес... Хватит! Последнее, что вылезло из памяти, разговор с мамой. Мама! Что скажу маме? Как посмотрю в её глаза? Если правда вылезет наружу, свадьбы не будет. Она откажет Владиславу.

- Тагир, мама! - всхлипнула я.

- Оленька, не переживай. Влад был здесь, он всё устроит. Для всех вы с Виктором улетели на отдых. Кстати, заявление у тебя на работе тоже уже написано и подписано. Так что не переживай. Начинай готовиться к поездке. Как раз успеем закончить с твоими документами.

- Я не поеду, Тагир, прости. - тихо говорю я.

- Ольга!- он поворачивается и, обхватив меня за плечи, прижимает к себе, целует волосы, гладит по плечам и спине. - Если ты не думаешь о себе, подумай о ребёнке! Я скажу то, что мне больно говорить, но нужно. Ребёнок — это единственное, что у тебя осталось от него, и ты сейчас должна решить: либо ты делаешь аборт, пока не поздно, либо ты уезжаешь со мной и делаешь всё, чтобы он родился здоровым! По-другому нельзя! У тебя два дня на принятие решения. Самолёт в понедельник в двадцать два ноль-ноль. К этому времени решение должно быть принято.

- Но ты и я… - голос сбивается, однако это нужно решить сейчас. - Я не готова, я не хочу, Тагир.

- Глупая, я ничего и не требую. О нас мы поговорим тогда, когда ты будешь к этому готова.

- Спасибо. - я отстраняюсь от него. - Ты не мог бы…

- Конечно. Я приду завтра, если ты позовёшь.

Он встаёт и уходит, оставляя меня одну. И я окончательно расклеиваюсь. Это при нём я держалась из последних сил, но стоило двери закрыться за его спиной, как истерика, страх, боль, пустота набросились, словно голодные дикие собаки на мою израненную душу, раздирая её на куски. Я упала на живот, обхватила подушку, вцепилась в неё зубами и кричала! Рыдала, опять кричала, била в неё кулаками до изнеможения, и так сутки напролёт, пока не забылась в тяжелом сне, в котором изматывал меня уже ОН, целуя, лаская, делая своей, признаваясь мне в любви. И снова слезы, снова боль до отупения, до пустоты. До принятия факта, что его нет в моей жизни.

Месяцы боли, месяцы пытки. Я знала, что его ищет и Тагир, и Влад. Но безрезультатно.

Через два дня, как Тагир и говорил, увез меня в Швейцарию, в клинику, где я пролежала два месяца. Тагир всё время был рядом, но не пытался пересечь ту границу, которую я определила. Через две недели после нашего приезда в Лозанну, с неизвестного скрытого номера пришло сообщение:

«Развода не будет! Передай старому мудаку, что он зря старался. Исхакову пламенный привет. А ты? Трахайся с кем хочешь, сука. Я сделал тебя классной блядью. Всем зайдет на «Ура»

Очередной удар в сердце. Проплакала неделю. Зайкалов не мог понять, что случилось. Я сохранила сообщение и спрятала его файлом на телефоне. Но последней каплей, убившей во мне всё, стал звонок от Витькиного друга.

- Привет, как сама? - незнакомый голос вгрызся в мозг, вызвав болезненную гримасу.

- Кто вы?

- Я твой новый хозяин, детка. - низкий противный смех с причмокиванием. - Мне Витька тебя подарил. Ты просто супер-соска!

Телефон завибрировал, получая файл.

- Хочу, чтобы ты сделала это для меня, сучка. - цедит незнакомец.

Сбрасываю номер и открываю полученный файл.

Если есть на свете контрольный разрывной, то это был именно он. Я смотрю на себя, на то, как я ласкаю себя пальцами, пробую на вкус, выгибаюсь дугой. Это то самое видео, которое просил Вик, во время своей поездки на чемпионат в Питер. Тело холодеет, слезы льются по щекам. Как он мог? Как он посмел отправить это кому-то ещё! Именно в эту самую секунду первые ростки ненависти, всепоглощающей, выжигающей проросли в моей душе, постепенно отравляя меня ядом и толкая в объятия Тагира.

Он вошел как раз в ту самую минуту, когда телефон снова зазвонил. Я беспомощно смотрела ему в глаза, не понимая, что мне делать.