- Моя. - яростно рычит он, рывками скидывая с себя одежду.

Господи, он уже готов!

- Да он всегда готов! - орет моё подсознание.

- Иди сюда, малая!

В его голосе не слышно ни ласки, ни нежности — лишь грубая сила, требующая подчинения. Весь цивилизованный лоск исчезает, обнажая первобытное желание овладеть женщиной, наполнить её своим семенем. Его движения становятся резкими и болезненными.

Он цепляется за последние отголоски разума и хриплым голосом шепчет мне в ухо:

- Ты всегда сможешь меня остановить, слышишь?

Какое, к чертям, остановить? Я готова сама насадиться на него, вобрать в себя до самого конца.

Он подхватывает меня под ягодицы и поднимает бедра к своему рту. Его язык погружается в меня, имитируя половой акт, подготавливая тело к вторжению. Пальцы скользят во мне, высекая искры.

- Да, - рычит он. - Давай, давай! Залей меня!

Его губы плотно обхватывают маленький узелок и прикусывают его. Реальность разлетается, как стекло, в которое попадает камень. Я кричу, не сдерживаясь, чувствуя, как мышцы лона начинают бешено сокращаться, пульсируя и наполняя меня влагой до краёв.

Он склоняется надо мной. Его дыхание со свистом вылетает из лёгких. Грудь ходит ходуном.

- Смотри на меня! - шипит он со злостью.

Я открываю глаза и тону в бездне его безумного взгляда.

Он начинает входить в меня, распирая изнутри, доходя до хрупкой преграды и останавливаясь у самого входа.

- Держи меня, бля! Ляля, не отпускай! - стонет он.

Я ногтями впиваюсь в его плечи, чувствуя, как его кожа лопается и ногти входят в его плоть.

- Да, сууука. - хрипит он. - Скажи это! Сейчас!

Он наклоняется и кусает меня в шею, как жеребец, покрывающий кобылу.

- Я хочу тебя! - Хриплым, срывающимся голосом кричу я, в предвкушении неизвестного, неясного, но такого желанного. - Хочу!

Резкий толчок. Боль накрывает меня, пронзая раскаленным ножом. Слёзы текут из глаз. Я царапаю его, пытаясь освободиться.

- Больно! Вик! Больно! - захлёбываясь от плача, шепчу я, чувствуя, как он наполняет меня, протискивается внутри.

Он останавливается и накрывает мои губы своими, кусая их, врываясь в мой рот.

Я замираю, стараясь приспособиться, привыкнуть к этому чувству переполнения, прислушиваясь к внутренним новым ощущениям, к чувству горячей наполненности внутри меня. Все нервы оголены, их коротит, стреляя искрами под кожей.

- Как ты? – хрипло шепчет он.

- Не знаю, - всхлипываю я, пытаясь лечь поудобнее.

- Ляля, твою мать, не двигайся!

Замираю от его грубого голоса, резкого, как удар хлыста. Нервно облизываю губы, чувствуя солёный привкус пота.

- Смотри! Иди сюда.

Он рукой хватает меня за волосы, отрывая голову от подушки.

- Смотри!

Я опускаю глаза, мой взгляд скользит вниз, туда, где наши тела стали одним целым. Дыхание сбивается от того, что я вижу. Господи, он во мне. Почти до самого конца! Как такое возможно вообще? Он начинает двигаться, и я вскрикиваю от боли, которая переплетается с какими-то новыми чувствами и ощущениями, продолжая смотреть вниз, как он выходит из меня и погружается вновь, всё глубже и глубже. Боль волнами расходится по моему телу вместе с жаром. Слёзы текут ручьём.

- Не могу больше. Бляя! - хрипит он, вырываясь из цепей самоконтроля.

Его движения становятся резкими. Он входит до конца, разрывая меня, вколачиваясь тараном.

- Твою маать! - хрипит он, полностью слетая с катушек.

Мир скручивается в тугую спираль боли.

- Вик! Больно! Остановись!

Но он не слышит меня, продолжая гонку к своей вершине. Я чувствую, как мои пальцы становятся липкими от его крови.

- Туугая, ска! Аааа!

Его начинает трясти. Огненная лавина семени заливает меня толчками раз за разом. Я ощущаю каждый выброс, каждую его пульсацию в себе. Тело вибрирует, как высоковольтка. Он упирается лбом в мою голову, хрипло, надрывно дышит.

Бедра начинают затекать, и я пытаюсь поменять положение тела. Вик начинает рычать, стискивая меня руками.

- Лежать! - зло бросает он.

Тут же замираю, не зная, что от него ждать. Человека, который сейчас лежит, устроившись между моих ног, я не знаю, это не Вик, это голодный зверь. Мне становится страшно. Первый раз появляется мысль:

- Какого ляда я тут делаю? Нужно бежать от него как можно дальше!

Он поднимает голову и приподнимается, опираясь на руки. Дыхание начинает выравниваться. Я чувствую его взгляд, но желания открывать глаза нет. Хочется вообще исчезнуть, раствориться, а потом оказаться на другом конце земли, собирая осколки расхреначенных иллюзий. И вот ради этого я сюда припёрлась? Дура! Ебанутая на всю голову!

- Оля! - его голос пилой врывается в мой мозг. - Глаза открой!

Я отворачиваюсь, чувствуя, как слёзы текут по щекам, капая на подушку.

- Ольга, твою мать, посмотри на меня! - зло шипит он, наклоняясь и кусая меня за мочку уха. - Ты ни хера не уйдешь от меня, ты поняла?

Я вздрогнула. Как он проник в мои мысли? Как он понял?

Тело начинает реагировать на то, что он ещё во мне, мышцы начинают сокращаться, то ли выталкивая его, то ли лаская.

- Остановись, бля!

Он стонет и начинает выходить из меня, медленно-медленно, преодолевая сопротивление моего тела.

Боль опять накрывает меня, и я начинаю всхлипывать, постепенно погружаясь в истерику.

Я упираюсь кулаками в его грудь, молотя по каменным мышцам, отталкивая его от себя, захлёбываясь слезами.

- Уйди! Уйди, пожалуйста!

Резкое движение, и он выходит из меня. Я от боли стискиваю зубы и пытаюсь выползти из-под него, чувствуя, как снизу по бёдрам стекает его семя. Семя! Мозг взрывается от этой истины. Господи, что я наделала! Что мы наделали? Все мои планы на жизнь, всё начинает разваливаться, как замок из песка во время шторма, исчезая безвозвратно. И это сделал он!

- Оля, твою мать! - Вик хватает меня за подбородок.

- Уйди, пожалуйста. - всхлипываю я, стараясь отвернуться, не открывая глаз.

Я чувствую его взгляд, наполненный яростью. Вик перекатывается на спину, увлекая меня за собой, прижимая к себе.

- Оленька, Оля. - он начинает целовать мои волосы, гладить по спине дрожащими руками. - Родная, ну что ты, Оленька.

Он убаюкивает меня, как ребёнка. Постепенно я успокаиваюсь, растворяясь в его тепле. Но мысли о том, что случилось, как бур сверлят мой мозг. Рука тянется ко рту, и я, как в детстве, начинаю грызть ногти, до крови прокусывая подушечки пальцев, чувствуя на языке вкус своей и его крови.

- Оль, посмотри на меня, слышишь. - тихо шепчет он.

Я мотаю головой, утыкаясь ещё сильнее в его грудь.

- Ты же понимаешь, что это не выход, малыха?

Вик перекатывается на бок вместе со мной, поднимая моё лицо к себе, отводя руку, искусанную до крови, от моего рта и прижимая её к своим губам. Он целует каждый мой пальчик с нежностью, от которой всхлипывания становятся сильнее. Я начинаю плакать тихо, как побитая собака, цепляясь за него, ища у него утешения. Он тяжело вздыхает и прижимает меня к себе, рывком сдавливая меня до боли.

- Всё будет хорошо, ты слышишь? Всё...будет...хорошо. - тихо говорит он.

- Я хочу домой. - шепчу я. - Пожалуйста, вызови такси.

Он замирает.

- Нет. - сухо говорит он, прижимая меня ещё сильнее.

- Ты не можешь меня тут оставить, я не хочу, - зло бросаю я, пытаясь вырваться из его объятий.

- Могу, Оль, и сделаю это. - в его голосе появляется металл. - Если ты чего-то не догоняешь, то я тебя предупреждал и давал шанс всё закончить, не начиная.

- Мы всё закончили, спасибо тебе. - Злость в моём голосе удивляет даже меня саму.

- Ни хера мы не закончили, Оля, даже не рассчитывай на это. Если ты думала, что сможешь меня использовать для того, чтобы избавиться от целки, то ты глубоко заблуждаешься, малыха. Меня такой расклад, на хер, вообще не устраивает, ты поняла?

Поднимаю на него глаза и тону, опять тону в его расплавленном шоколаде.