Дарья выпрямилась, на её губах заиграла злая и довольная полуулыбка:

— Вороненок есть. Дальше легче.

Саша припарковался красиво, почти как в кино, и существа, толкавшиеся возле мэрии, заметили. Среагировав то ли на свет, то ли на звук, они развернулись все одновременно и двинулись на нас как в дурацких фильмах про зомби — в полном молчании, жутко шаркая по земле мёртвыми ногами.

Прежде чем трещëвская машина остановилась полностью, задняя дверца распахнулась, и из салона появился Кирилл, всё такой же огромный и могучий. Стоянка была хорошо освещена, и на нём я тоже увидела два кастета, хотя при его комплекции они и могли бы сойти за молоты.

Тела устремились к нам быстрее, но тут же отпрянули. Качнулись, как отвратительная болотная жижа, из центра которой раздался приглушённый рык, а затем шипение.

Они не могли приблизиться. Топтались на месте, стенали, мешали пройти, но не нападали.

Я посмотрела на Дашу, а та улыбнулась шире:

— Я же говорила, что он мотает нервы местным чертям. Не знаю, что в нём такого, но у всех такая реакция.

Кирилл тем временем подошёл ближе, тем самым заставляя одержимых отступить, и теперь, когда он очутился в тени вместе с нами, я поняла, что дело было не в фонаре. От младшего Воронова исходило почти что свечение. Небольшое, золотистое, оно сверкало на коже, оплетало его оружие.

— А ты не видишь?..

— Не вижу что?

Мы переглянулись, и мне пришлось прикусить губу, чтобы встряхнуться:

— Потом расскажу.

— Ох ты ж ёлки-палки, — замерший рядом с Кириллом Богатырёв сам был хорош, как картина.

Сюрреалистичная картина.

Долбаный авангард: правая рука в гипсе, на левой кастет, лицо бледное, и ростом Вороненку по плечо.

— А этого калечного вы на хрена с собой притащили⁈ — едва не подпрыгнув на месте, Даша враз забыла и о мертвецах, и обо мне.

— Ты ведь пробовала ему что-то запретить, да?.. — Саша обошёл их обоих, посмотрел на мэрию. — Он внутри?

— Вика считает, что да, — отозвалась Дарья уже серьёзно.

Я повернула голову, чтобы встретиться с Трещëвым глазами. Просто так. Потому что само его присутствие обещало решение всех возможных проблем.

— По логике. Они здесь, и стоят так, что ни войти, ни выйти.

— А это окно главного кабинета, — Гена указал наверх. — Стас там заседает.

— Стас не услышит, даже если здесь разорвётся снаряд, — я отмахнулась от самого упоминания о нём, посмотрела на свои руки.

Когда на нас напали возле кладбища, тоже никто не слышал. Никто не обратил внимания. Всё было скрыто от обычных людей, происходило в полной тишине.

— Надо прорываться.

— Или баррикадироваться, — Саша кивнул и сделал шаг вперёд, навстречу мертвецам. — А ну расступились!

Он не повысил голоса, но никогда и ни за что я не предположила бы в нём такой власти. Приказывая, он будто вовсе не предполагал, что его могут ослушаться.

И они подчинились. Пригнулись, бросились врассыпную, попятились, но расступились, давая нам дорогу.

— Вот об этом я говорила, — перехватив меня под локоть, Даша склонилась к самому уху. — Прямая связь со Старолесском через Хранителя. Теперь он может им приказывать.

Отпустив меня так же резко, как схватила, почти прижала к себе, она устремилась вперёд, вслед за Сашей, но не обгоняя Геннадия, оставаясь рядом с ним. Разумеется, справа, с уязвимой стороны.

Совсем не к месту я подумала, что после всего этого скорее уж она пригласит его на завтрак, чем он её — на кофе в приличное заведение.

Кирилл шёл последним. Пропустив меня вперёд, он то и дело оглядывался, распугивая тех, кто пытался дернуться, самим своим видом.

Дверь, как ни странно, оказалась не заперта. Саша потянул её на себя, прошёл в холл с хозяйским видом.

Свет над постом охраны горел, но и тут не было ни души.

Ничем больше не связанные одержимые ринулись следом. Стекло в двери задрожало, на нём появились следы крови, когда одно из существ разбило об него лицо, но внутрь они попасть не могли.

Пока не могли.

Точно зная, что это временно, я осмотрелась, пытаясь решить: позвать Димку? Вломиться к Стасику?

Даша и Богатырëв пробежались по помещению, заглянули за каждый угол. Вороненок осмотрел дверь.

— Здесь есть защита, но очень слабая. Вопрос минут, как скоро они её выбьют.

— Значит, бросаем их и ищем Димыча, — Саша подошёл к нему, посмотрел на мертвецов через стекло и что-то прошептал.

Те шарахнулись, но далеко в предчувствии скорой добычи не отошли.

— Найдём его, и всё прекратится.

— Ты уверен? — я развернулась к нему, но ближе подходить не стала.

Не из страха или отвращения, а потому что просто не могла позволить себе повернуть назад.

— Да. Хотя и не знаю почему, — Саша подошёл ко мне сам, взял моё лицо в ладони, согревая, успокаивая, делясь уверенностью. — Как только он окажется с нами, всё изменится.

Что-то уже непоправимо изменилось в тот момент, когда Димка ушёл. Сам, по доброй воле, никто его не шантажировал и не заставлял.

Просто он тоже слышал уродливую каменную птицу.

Я не смогла бы объяснить, откуда знаю это, но я знала: Дима слышал. И орёл дал ему знать о чём-то. О том, что было предназначено только для него и скрыто даже от Наблюдателей.

— Идите, — подошедшая к нам Даша кивнула на лестницу. — Тут четыре этажа, масса кабинетов и коридоров, разумнее разделиться. Так они хотя бы не ударят в спину, когда прорвутся.

— Предлагаешь оставить им на откуп вас?

— Мы разберёмся, — Кирилл усмехнулся в бороду так красноречиво, что я поняла и кое-что другое: ломящимся в дверь существам я не завидовала.

— Помоги, — Гена протянул Трещëву левую руку.

Тот снял кастет, и Гена протянул его мне:

— Вот возьми.

— Нет.

Я собралась аргументировать отказ так же, как аргументировала его для Даши, своим неумением обращаться с этой вещью, но сама Дарья не позволила мне даже заговорить:

— Бери! Если что, бей в переносицу, не ошибёшься. Твари от этого слепнут, ты как минимум выиграешь время.

— Тебе не кажется…

Оставлять раненого Богатырëва ещё и безоружным представлялось мне отвратительной идеей, но она стиснула мою руку, заставляя надеть кастет, который был мне предсказуемо великоват:

— Поверь мне, он и шваброй при необходимости отобьется. А что будет там, никто не знает. Саша тоже не всесилен.

Продолжать спорить было глупо, да и времени на это не было.

— Мы поднимемся к Стасу. Он, конечно, идиот, но даже он вряд ли мог не заметить ребёнка в здании.

— Может, Димка уже работает за него, а мы тут устроили целое шоу, — она улыбнулась почти неуместно весело, сжала мою руку напоследок и побежала к двери.

Если Гена и хотел тоже что-то сказать, — на всякий случай попрощаться? — Саша не дал ему это сделать, потянул меня к лестнице.

Лифта в этом здании не было, но даже при его наличии мы всё равно поднимались бы пешком, чтобы осмотреть по пути как можно больше помещений.

Спорт и правда никогда меня не интересовал, и я, несмотря на адреналин, начала отставать. Лестница была крутой, словно её специально строили так, чтобы ходить по ней было тяжело, а бегать — почти невозможно.

Саша посмотрел с тревогой, но не стал притормаживать. Напротив, как будто даже обрадовался возможности немного меня обогнать и идти впереди.

Поняв, что до четвёртого этажа нам остался всего один пролёт, я остановилась, чтобы немного выровнять дыхание и не упасть замертво в самый ответственный момент. Оперлась о широкие перила, посмотрела вниз. Оттуда доносилась возня, но не было слышно ни грохота, ни криков.

Они так и не сумели прорваться?

Или просто здесь было слишком тихо?

Не слыша больше даже Сашиных шагов, я посмотрела себе под ноги, медленно оборачиваясь и на всякий случай крепче сжимая кастет.

Старомодная ковровая дорожка глушила шаги и все прочие звуки, а сам коридор был тёмным, только над лестницей горела лампа. Почему-то всего одна и очень тусклая.