Она продолжала бормотать нечто бессвязное, а Саша взял меня за локоть, помогая подняться.

Словно забыв о Юльке, он прошел к двери кабинета мэра. Она оказалась заперта, и Трещёв, не особенно стесняясь, просто выбил ее ногой.

Пусто. В кабинете никого не было, только ветер из открытого окна неприятно стучал в стекло пластиковой шторой.

Юлька так и осталась сидеть на полу, никак не отреагировав на наше вторжение в святая святых, но и мне больше не было до нее дело.

Выглянув на улицу, я обнаружила, что мертвецы больше не топчутся у входа, услышала скрежет.

Прямо сейчас они врывались в здание.

Слева оказалась старая пожарная лестница, по которой мы с Сашей точно могли выбраться отсюда без проблем.

Развернувшись к нему, я тряхнула головой, заставляя себя последовать совету Дарьи и начать соображать.

— Правильное место, начало и конец… Краеведы утверждают, что это как раз где-то здесь. Чуть ниже по реке был заложен первый камень крепости, которая потом стала Старолесском.

Кивнув, он зачем-то прошел к столу, выдвинул ящики по очереди, но быстро потерял к ним интерес, не обнаружив ничего, кроме документов.

— Если оружие у него, он уничтожит оружие. Это как… финальный акт. Последнее доказательство преданности, после которого дух должен принять его службу, внять зову и занять его тело.

— То есть, Стас его убьет? Планирует убить?

Я впервые осмелилась произнести это вслух и сама удивилась тому, что голос не дрогнул.

Мы стояли очень близко, настолько, что можно было говорить шепотом.

Пусть даже и в тщетной попытке прислушаться, понять, что происходит с нашими внизу…

Саша тяжело сглотнул, облизнул губы, а потом непривычно нервным жестом убрал назад упавшие на лицо волосы:

— Не совсем. Нужен ритуал. Я не уверен, никогда не проверял, но далеко не факт, что Стража возьмет пуля, нож или что-то другое. А такой ритуал нельзя просто провести на берегу, не получится отвести глаза всем прохожим. Нужно тихое место. Уединённое. Такое, где никто не помешает. Что-то вроде подвала.

Он ждал от меня подсказки. Единственного правильного решения.

Если мы ошибёмся и бросимся наугад не в ту сторону…

Что может двенадцатилетний пацан против взрослого мужика⁈ Даже при наличии кинжала.

Пытаться угадать было бессмысленно. Разве что позвонить Александрову и попросить его обшарить все окрестные подвалы…

— Пещеры, — я произнесла это раньше, чем успела осознать, и подалась к Саше немного ближе. — Как раз там находятся пещеры. Помнишь, я говорила?..

Он поспешно кивнул и сжал моё запястье.

— Тогда бегом. Пока наши их держат.

Пожарная лестница оказалась похожа на многое в этом здании — старая, ржавая и склизкая. Под весом двоих взрослых людей она заходила ходуном, и, спрыгивая с нее в трещёвские объятия, я едва не скрипнула зубами, подумав о том, каково было Димке спускаться по ней.

А впрочем, как раз он наверняка не испугался.

Одернув задравшуюся одежду, я огляделась по сторонам. Увидела, как мертвые тела беснуются в холле мэрии за большими стеклянными дверями. Вороненка, стоящего между ними и остальными, как скала.

— Туда, — кивнув Саше в противоположную сторону, я сорвалась с места первой.

Пещеры были недалеко. Подъемы и низины местности создавали иллюзию расстояния, но, спустившись к берегу, я побежала вперед по относительно ровной дороге, не оглядываясь на Сашу и не видя ничего по сторонам.

Зная, что в случае опасности он прикроет, — снова меня проведет, — я торопилась добраться до скамейки, которую любила в юности. До густых старых зарослей, в которых начиналось…

Что?

Я никогда не думала об этом, не пыталась понять и нащупать границу, но сейчас именно эти начинающие умирать листья казались мне порогом. Сказочной чащей, которая попытается задушить. Или волшебным лесом, способным показать дорогу.

Порогом между привычным Старолесском и миром, в который мне до сих пор не было хода.

Отодвинув первую ветку, я перешагнула через пару пивных банок и кучу пакетов с мусором, сделала еще два шага вперед и замерла.

Вечерняя тьма сгустилась, стала почти непроглядной без фонарей и их отражений в реке, но, как ни парадоксально, я стала видеть лучше. Под ногами не было четко просматривающейся тропинки, но я все равно двинулась вперед с уверенностью, что знаю, куда иду.

Саша молчал. Следовал за мной, отставая не больше чем на шаг, и не спрашивал, не выражал сомнений. Просто доверял.

Доверяла ли я самой себе?

Объективно — не следовало бы.

Пещер в этом месте, по слухам, было множество. Говорили, что их даже строили одну над другой, фактически в два этажа.

Какая именно была нужна нам?

Некогда, да и бессмысленно было гадать. Оставалось довериться собственному чутью и Старолесску. Город помогал: руками Наблюдателей, вовремя переключающимися светофорами, едва различимыми знаками. Все это время он был на нашей стороне и просто не мог подвести теперь.

— Осторожно, — не глядя на Сашу, я предупредила его о старой сухой коряге под ногой.

Под ней было много битого стекла, и мне не хотелось, чтобы он поранился.

Он не ответил, даже не вздохнул резче.

Я продолжала идти вперед, и сейчас, в отличие от забега по лестнице, дыхание не сбивалось, а сердце не колотилось в горле. Как будто последние сомнения ушли вместе с неминуемыми для неподготовленного человека физическими затруднениями.

Как будто тело жило само, слившись с городом, слушая его и двигаясь в унисон с ним.

Когда кусты стали красноречиво редеть, я немного сбавила шаг, прислушиваясь.

Отвесная каменная стена, на вершине которой уже стоял монастырь, казалась в этом месте абсолютно дикой, будто мы находились не в черте города, областного центра, а где-то очень далеко от цивилизации.

Вход в пещеру был чист. Рядом валялись толстые, очевидно срубленные, а не сломанные ветки, а внутри начинался черный провал.

Это было оно. Не обманка для отвлечения внимания, не ловушка, а то, что мы искали.

Чем ближе я подходила, тем явственнее ощущала нечто, похожее на мощный поток ревущего воздуха или ветер, хотя ветра в действительности не было.

Была та сила, что концентрировалась и бурлила внутри, готовясь вырваться наружу.

Саша тоже чувствовал. Наверняка, острее, чем я.

Остановив прикосновением, он все же обогнал меня, направился к этому входу первым и столь же решительно, как в приемную Павлова, но вдруг остановился.

— Что? — я посмотрела на него.

Ответа не последовало. Вместо него Саша поднял руку и приложил ее к… воздуху. Стена продолжалась, просто в проеме была невидимой.

Барьер, через который не мог пройти даже Страж.

— Он поставил хорошую защиту. Такую, чтобы даже Наблюдатели не смогли пройти.

Повернувшись, он окинул меня долгим, хмурым, слишком темным взглядом.

Так смотрит человек, готовый убить. Или пожертвовать собой ради результата.

— И что нам делать? — я постаралась, чтобы в голосе не оказалось даже намека на панику.

Такой, как Трещёв, может наделать глупостей только в попытке успокоить.

Он хмыкнул и вдруг стукнул по невидимому барьеру кулаком.

Тот пошел синей, почти электрической рябью, но снова пропал.

— Хитрая тварь…

— Он знал про тебя? — своевременной была догадка или нет, меня не интересовало.

Если Стас выяснил, что Стражей двое, и один из них понимает собственные возможности в достаточной мере, чтобы обучить другого…

— Если бы знал, парой мордоворотов дело бы не ограничилось, — Саша усмехнулся криво, зло, а потом вдруг стал прежним, таким, каким я привыкла его видеть. — Но почувствовать, что кто-то новый контактирует с городом, мог.

— Что делать?

Когда я задала этот вопрос во второй раз, мне самой померещилась в нем почти беспомощность.

Я не знала, как поступить. Старолесск молчал.