— В нашем деле нельзя безоглядно доверять. Так я могу рассчитывать, что вы нас представите?

Еще один прямой взгляд, и он моргнул, сдаваясь:

— Да, согласен с вами. Я сегодня же свяжусь с художниками и узнаю, когда они смогут встретиться.

Моя интуиция подсказывала, что случится это не завтра, и по этому поводу трудно было не испытывать некоторое сожаление.

— Благодарю, Геннадий Петрович. Буду ждать вашего звонка.

Он не пошел провожать меня, и от этого захотелось вздохнуть с облегчением.

В Выставочном центре, состоящем из трех просторных залов, стояла такая тишина, словно люди здесь давным давно вымерли. Стук моих каблуков по паркету казался почти вызывающе громким, но я решила не обращать на это внимание, потому что исправить всё равно не могла.

Тяжёлая деревянная дверь, отделяющая меня от улицы и свежего воздуха, поддалась с трудом, и мне пришлось надавить на ручку, когда в спину раздалось:

— Вика⁈ Светлова⁈

То ли обращение было настолько заезженным, то ли голос Юльки Азаренковой я помнила слишком хорошо.

Торопливые шаги приближались сзади, и мне пришлось забыть про дверь, потому что сделать вид, что я это не я было бы глупо.

Спешащая ко мне женщина улыбалась широко и радостно, даже помахала рукой.

Как выяснилось, смешливая рыжеволосая одноклассница с годами превратилась практически в сестру-близнеца той, кого Александр вчера метко назвал тёткой. Нет, она не поправилась, но будто постарела и обабилась. Даже платье на ней было характерного кроя, — как из середины прошлого века.

— Викуська! — очевидно, не имеющая никаких представлений о том, что такое личные границы, Юлька бросилась мне на шею. — Ну надо же! А у нас тут со вчера все по струнке ходят, говорят, какая-то столичная штучка! А это ты! Только говорили ж, Кречетова, — она отстранилась и, продолжая держаться за мои плечи, заглянула в лицо со жгучим любопытством. — Замуж вышла⁈

— И уже даже развелась, — я засмеялась, потому что, несмотря на эту бесцеремонность, была рада её видеть.

Именно с Юлькой мы два года просидели за одной партой и вместе смотрели сериалы после уроков.

Всё это, конечно, давно уже ничего не значило, но добрая половина моих немногочисленных приятных воспоминаний о школе была связана именно с ней.

— А я нет! В смысле, не разводилась! — она махнула рукой и бросила взгляд по сторонам. — Ты просто обязана мне всё рассказать! Это надо же, с самого выпускного не виделись! Пошли ко мне, выпьем чаю.

У меня не было шанса отказаться, потому что она уже повисла на моём локте и тащила назад.

А впрочем, сопротивляться, ссылаясь на срочные и неотложные дела, я и не собиралась. Школьная подружка — сотрудница Выставочного центра была не просто удачей. Это тянуло на настоящий подарок судьбы.

Кабинет, в который меня притащила Юлька, оказался маленьким, тесным из-за громоздких шкафов, пропахшим старой бумагой.

Это был аромат из прошлого, верный признак чего-то материального и интересного, и я вдохнула его полной грудью, устраиваясь в продавленном кресле.

— Ну надо же, какая ты стала! — Юля окинула меня долгим, но, как ни странно, не цепким и завистливым, а восхищённым взглядом. — Выглядишь как королева!

— Спасибо, — в ответ на сделанный от души комплимент я улыбнулась искренне, и намеренно задевать её, отвечая тем же, не стала.

— Ты надолго? Живёшь там же? — поставив на стол две кружки, чай в пакетах и печенье, она включила электрический чайник и села напротив.

Я покачала головой и потянулась к чаю первой:

— В «Лагуне». Квартиру давно продала. Мама там точно жить не будет…

— А сама в Москве купила⁈

Юлька едва не подпрыгивала от любопытства, и именно это выдавало в ней ту девчонку, с которой я впервые из любопытства пошла на школьную дискотеку.

— Да. Отличную «двушку». Работаю экспертом в картинной галерее.

— Правда в «Минерве»⁈ У Кречетова⁈

Я кивнула, но с ответом подождала, пока она ни заварила чай.

— Правда. Антон Кречетов мой бывший муж.

Глаза Юльки округлились:

— Не может быть… Шутишь? Тот Кречетов⁈

После развода я честно собиралась снова стать Светловой, но Антон настоял на том, чтобы я сохранила его фамилию. Его безупречная репутация в профессиональных кругах и феноменальное везение вкупе с острым умом и врождённой интеллигентностью открывали многие двери как ему, так и его жене. Пусть даже и бывшей.

Среди прочих частных галерей «Минерва» слыла одной из лучших, самых престижных, гарантирующих подлинность и качество. Там я увидела свои первые большие деньги, там завела нужные знакомства.

Если это название в сочетании с моей фамилией производили впечатление даже в Старолесске, мне оставалось только порадоваться тому, что я всё сделала правильно.

Тем временем убедившаяся, что я говорю серьёзно Юлька даже подалась вперёд, поставив локти на стол.

— Подожди. Ты что, работаешь с бывшим мужем?

В её тоне было хорошо знакомое приглашение, и я кивнула, как будто покаялась, окончательно развеселившись:

— Ага.

— Так бывший муж всегда козёл.

— В моём случае долбоклюв. Иногда местами, — я коротко отсалютовала ей чашкой и сделала небольшой глоток. — А у тебя?

Юлька зарделась. На её щеках приступил тот лёгкий румянец, что неизбежно возникал на лице у каждой влюблённой девушки.

— А у меня Васька. Экспедитор.

И правда, как девчонка…

Следующий час мы провели, разглядывая фото её двоих детей.

Чем больше я слушала, тем очевиднее становилось, что жизнь у Юльки была далеко не безоблачной, и всё же она была счастлива. С Васькой-экспедитором, копеечной зарплатой в Выставочном зале, дачей, Никиткой и Дашкой она чувствовала себя абсолютно на своём месте, и этого было достаточно, чтобы от души порадоваться за неё.

— Как тебе Богатырёв? — спросила она, когда вторая чашка чая подошла к концу.

Я хмыкнула, решив, что правду говорить на всякий случай всё равно не стоит:

— Пока не поняла. Мужик как мужик.

— Смотри, поосторожнее с ним, — Юлька понизила голос и все-таки не удержалась, покосилась на закрытую дверь. — Он тут четыре года уже. По началу всё рвался в областной департамент или в Москву, но так никому там и не понадобился. Себе на уме тип.

Характеристика вышла одновременно неожиданной и очень интересной.

— Вчера он меня продинамил.

— Важности добирает. Хочет, чтобы столичная краля за ним попрыгала.

— Хочет денег за посредничество?

— А ты предлагала?

— Нет. И не собираюсь.

— И не вздумай! Сегодня или завтра, как пойдёт, я шепну ему, что мы сидели за одной партой, и прыти у него заметно поубавится.

— Ты даже Выставочный центр запугала десятым «Г»?

Юлька посмотрела на меня едва ли не с жалостью:

— Стыд тебе и позор, Светлова. Будь ты хоть трижды Кречетова. Совсем не интересуешься судьбой малой Родины. Ты хоть знаешь, кто у нас теперь мэр?

— Очередной Мистер Блестящий Костюм?

На дне чашки оставался ещё глоток, и я решила допить его, потому что даже дешёвый чай из пакета казался сейчас особенно вкусным.

— Стасик.

Поперхнувшись, я закашлялась, поставила чашку, слишком громко стукнув донышком о стол.

Юлька наблюдала за мной с сочувственно-ироничной улыбкой.

— Кто? — голос прозвучал сдавленно, потому что я сама не могла понять, смеяться тут нужно или плакать.

Она закивала, разделяя мою реакцию:

— Он самый. Одна автомастерская, потом вторая, потом большой по нашим меркам бизнес. Второй год как выбрали. Я летом была на встрече выпускников, хотела послушать сплетни. Так он приезжал. Про тебя спрашивал.

— Радость-то какая…

— Вот совершенно ты, Светлова, не меняешься!

Стасик Павлов был моей большой и драматичной школьной любовью. Мы учились вместе с первого класса, заигрывали друг с другом, как заигрывают все симпатизирующие друг другу дети, — иногда жестоко, иногда весело. Под занавес бесславных школьных лет целый год мы с ним ходили, держась за руки, целовались, ссорились, мирились, страдали и клялись друг другу в вечной любви. До ужаса неловко переспали после выпускного, и тут же разошлись.