Подарок был не просто неожиданным и дорогим, он явно имел смысл, который не мог не беспокоить.

— Вы сказали, что должны оставаться нейтральным. Я не хочу, чтобы у вас были неприятности.

— Так их и не будет, — сочтя вопрос исчерпанным, он вернулся в свое кресло и снова откинулся на спинку, наблюдая за тем, как я разглядываю лежащее в ладони кольцо. — Я не собираюсь помогать вам. Попытаться выяснить, что нашему древнему мстительному другу понадобилось от Старолесска сегодня и сейчас, моя обязанность. И, если Страж меня спросит, я, конечно же, поделюсь этой информацией. Ну или хотя бы намекну, где он может ее достать. А колечко это так, пустяк. Он значит лишь то, что ты — моя гостья. И относиться к тебе стоит должным образом.

— Спасибо, Михалыч, — Саша поблагодарил его тихо и очень серьезно, раньше, чем это успела сделать я.

Он понимал больше, чем прямо сейчас могла охватить я. Понимал истинную цену такого подарка.

Туманов отмахнулся от него почти так же, как отмахивался от призраков у ворот.

— А чтобы вам было интереснее искать, — он снова взял кинжал, умело перехватил рукоять, поднимая клинок к свету. — Видите? Тут есть крошечная засечка.

Забыв о всяких правилах приличия, я оперлась о стол, чтобы перегнуться через него и рассмотреть.

Засечка и правда была. Тонкая, как игла, и совсем крошечная, она была заметна у самого острия.

— Я ее не видела. Я осматривала его, и…

— Ты смотрела по-другому, — так же склонившийся над кинжалом Саша задел мои пальцы своими то ли случайно, то ли намеренно. — Такие вещи должны быть скрыты, пока не придет их час. На них можно смотреть, но не видеть.

— На это рассчитывала Наталья, пряча его в саду? Что засыпет листвой или?..

Вспомнив кошачий череп, я осеклась, а он кивнул:

— Да. Мертвое животное охраняло вещь, за которой в конечном итоге послали мертвых. Ты вообще не должна была заметить его.

— Кстати, это тоже хороший вопрос: почему Виктория его увидела? — оставшийся сидеть Туманов посмотрел на нас по очереди, как на учеников, от которых с нетерпением ждал правильного ответа на простейший вопрос. — Подумайте на досуге. А еще вот о чем: пятнадцать лет назад этот кинжал, — он провел лезвием перед самыми нашими лицами. — Был торжественно передан в фонды Старолесского краеведческого музея.

Новость оказалась настолько ошеломительной, что я невольно опустилась обратно в кресло.

Саша же забрал у него кинжал и тоже поднес лезвие к глазам.

— Уверен, что это был именно он? Ты же сам только что сказал, что их должно быть два.

— Именно он. Тогдашний директор, Василий Петрович, мне его показывал. И эта засечка уже была на месте, — Туманов указал на кинжал пальцем, а потом вдруг улыбнулся мне. — Ну что? На обед останетесь? Пожарю вам картошку по семейному рецепту.

Не дожидаясь, чтобы Саша отложил кинжал, я забрала его себе, но засечку разглядывать не стала. Перехватив его за лезвие, я принялась изучать орла — детально исполненный раскрытый клюв и перья в могучих крыльях.

— Спасибо, но нам нужно выбираться. У нас Димка один.

— А это еще кто? — не мешая мне, Михалыч с веселым изумлением уставился на Сашу.

Тот, насколько я могла заметить краем глаза, с трудом подавил ответную улыбку:

— Димка это Димка. Пацан из местного детдома.

— И что? Его вы тоже украли?

Туманов даже подался вперед, продолжая веселиться, и я отложила кинжал:

— Его, строго говоря, похитили.

— Кстати, мы собирались заехать и купить ему вторые джинсы, — Саша взял кинжал со стола подбросил его в ладони умелым жестом человека, хорошо знающего, как обращаться с таким оружием.

— Ничего, обойдется одними. Важнее, доехать самим. Если каждый может оказаться…

Мой голос зазвучал тише и договаривать я не стала, потому что только теперь начала понимать. Призраки не просто были повсюду. Саша поступил правильно, позволив мне увидеть их, хотя мог бы держать в неведении, заставив ориентироваться только на себя. Однако, помимо их, были и одержимые. Как тот мужик в трениках. Как водитель «семерки». И я не могла угадать, кто именно окажется таким: таксист, кондуктор в трамвае или курьер…

По всей видимости, поняв, чего я испугалась, Туманов поднялся:

— Такси я вам вызову. Отсюда вас доставят в целости, а дальше, — он кивнул Саше. — Уже твоя забота.

В «Лагуну» мы возвращались молча.

Молодой и серьёзный, а главное, живой водитель забрал нас от дома Туманова под ничего не выражающими взглядами призраков, и по пути я не думала уже ни о чем, уставившись в окно.

Мимо проезжали трамваи, ржавые троллейбусы, которые я помнила с детства, и вполне современные автомобили, а навстречу им неслись повозки, экипажи и «ГАЗы».

Груженная мешками телега неслась прямо на «Газель» с рекламой зубной пасты на борту, и, поняв, что столкновение и гибель лошади неизбежны, я едва не вскрикнула.

Саша сжал мою руку за секунду до того, как лошадь вместе с телегой прошли через машину насквозь, а водитель даже не поморщился.

Рядом с живыми по тротуарам неспешно прогуливались мертвые. Они вели свои вечные разговоры, смеялись, спешили по своим давно не существующим делам, и совсем как будто не замечали тех, кто пришёл в этот город и этот мир им на смену.

— Любишь фильмы про петли времени? — придвинувшись вплотную, Саша спросил тихо, почти интимно, на ухо.

Это был гениальный ход. Он автоматически превращал нас для таксиста в очередную влюблённую и увлеченную только друг другом парочку, подслушивать которую не интересно, и я немного повернула голову, чтобы спросить так же тихо:

— А разве это оно?

Мы оказались так близко, что дыхание против воли сбилось.

Утешало только, что не только у меня.

— Не совсем. Тут, скорее, всё вместе. Без срока давности, — Саша быстро облизнул пересохшие губы и отодвинулся, чтобы не мешать мне смотреть дальше.

Во дворе гостиницы тоже были мертвецы. Прямо мимо нашей машины медсестра в белой треугольной косынке везла каталку, на которой сидел средних лет мужчина без ног. Рука у него была только одна, левая, и в ней дымилась папироса.

Мужчина окинул меня хмурым, неодобрительным взглядом, а Саша приобнял за талию, глядя на него в ответ.

Между ними как будто происходил недоступный моему слуху диалог, но я не стала спрашивать на месте, просто потянула его за собой в холл.

Как ни странно, ощущение, что на нас смотрят, что с нами рядом есть кто-то иной, чужеродный, не пугало. Даже не утомляло как следует.

Скорее, я воспринимала их как обычных прохожих, тем более, что запугивать меня никто из них больше не пытался.

Гостья самого Туманова, конечно же…

Кольцо его матери сидело на пальце идеально, а интуиция подсказывала, что неприкосновенность для местных обитателей — не единственная привилегия, которую оно может мне обеспечить.

Возле стойки ресепшен и во всем обозримом пространстве обнаружились только живые.

Саша поздоровался с администратором и за локоть потянул меня к лифту.

В кабине мы, на удачу, оказались одни, и он поймал мой взгляд в отражении висящего на стене зеркала:

— Ты отлично держишься.

— Почему здесь никого нет?

Я развернулась к нему, и он не коснулся напрямую, но отвёл с моего лица выбившуюся из причёски прядь:

— Не знаю. Быть может, потому что в отеле поселилась нечистая сила.

В коридоре на нашем этаже тоже было пусто.

Я шла к номеру Саши в уверенности, что Димка ждёт нас там, но тот указал кивком на мою дверь, и, ни о чем не спрашивая, я вставила в замок ключ-карту.

Дима сидел на краю кровати, скрестив ноги. Услышав, как щелкнул замок, он повернулся, улыбнулся нам и помахал рукой:

— Я думал, до вечера не вернетесь.

Чужой, детдомовский ребёнок в моём номере оказался так потрясающе… уместен. Всего на мгновение, но я загляделась на него, будто видела одновременно в первый раз и смотрела на кого-то хорошо знакомого.