— Она слишком сильно хотела сказать тебе сама, — Саша закончил за неё и медленно прошёл к окну, выглянул наружу. — Твоя подруга вообще своего рода… феномен. Она всю жизнь искала способ разбудить в себе силу, а та проснулась только после смерти. И, насколько я понимаю, начнёт расти, когда её тело похоронят.

Наталья выпрямилась. Открыла и закрыла рот, пытаясь справиться с собой, и только потом смогла спросить:

— О чем ты говоришь?

— Она теперь живёт в «Лагуне», — он повернулся, чтобы встретить её взгляд. — В каком-то смысле, она стала её хозяйкой.

Она то ли вздохнула, то ли вскрикнула, но ответить Саша ей не позволил:

— Я дам тебе возможность увидеться с ней, но только если ты выполнишь мои условия.

Наталья обмякла, будто из неё выпустили весь воздух, а в голосе, когда она заговорила, прозвучали тоска и обречённость:

— Ну и чего ты хочешь?

Встав спиной к окну, чтобы она хуже видела выражение его лица, Саша ответил сразу, без предисловий и глупых утешений:

— Собирай всё самое необходимое, и я отвезу тебя к Михалычу. Пока всё не закончится, будешь жить у него и слушаться беспрекословно. Уволить тебя за прогулы Светлана не даст. К тому же, я не думаю, что это продлится долго.

Она моргнула от удивления, потом покачала головой:

— Как ты себе это представляешь? Я чужой ему человек, а он не может быть замешан. Гриня и так ходил по краю…

— Ты жена погибшего Наблюдателя, — Саша снова ее перебил, но гораздо твёрже, чем прежде. — Вы жили под одной крышей, спали в одной постели. Штамп в этом случае не имеет значения. Их долг позаботиться о тебе, и это не милостыня. Так просто принято. Это часть системы.

На слове «милостыня» она вздрогнула, — видимо, и правда называла это про себя так — а он продолжил, будто этого и не заметил:

— Кроме того, у Вики тоже была… вспышка, — демонстративно копируя жест самой Натальи, он поднял руку и щелкнул пальцами. — Увидев Свету, она узнала, что та станет первой. Догадываешься, кто второй?

Она посмотрела на него почти умоляюще, почти не веря. Как только смирившийся со своей участью человек может смотреть на того, кто вдруг подарил ему надежду.

Саша оценил этот взгляд и привёл самый главный, самый неопровержимый свой аргумент:

— Где бы твой Степанов ни был, думаешь, он этого для тебя хотел?

Наталья замерла, словно поняла не сразу, а потом задрожала, а я почувствовала невыносимую усталость в сведённых плечах и спине. Как будто вся тяжесть чужого неизбывного горя навалилась на меня разом, заставила опуститься на диван рядом с хозяйкой дома и посмотреть в пол.

— Но ведь она не была первой. Гришка был. Его столкнули с подъездных ступенек. Светлану — с лестницы в отеле. Выходит, моя вспышка меня подвела.

Туманов и остальные наблюдатели ещё могли спасти Наталью. Накормить, утешить, вернуть к жизни. Заставить поверить в то, что у неё ещё все будет, — и муж, и дети, и, может быть, новый дом, если жить в этом, среди вспоминаний о Гришке, окажется невыносимо. Вот только со Степановым всё это уже точно не случится.

Я не была виновата в том, что сложилось так, но всё равно хотелось закричать или того хуже, самой заплакать.

— Его убили, когда тебя здесь не было. Ты ещё не была так сильно связана с городом, — в тоне Саши послышалось напряжение, и это заставило меня очнуться.

Мы обе посмотрели на него, а он кивнул Наталье:

— Собирайся.

Я ожидала возражений, но она только кивнула и поднялась, направилась в спальню.

Я же подошла к Саше, спросила полушепотом, чтобы из другой комнаты нас не было слышно:

— Ты уверен, что мы таким образом не угробим их обоих?

— Я бы не стал их подставлять, — он слегка нахмурился, глядя через моё плечо, чтобы не пропустить возвращение Натальи. — И всё же ваш Степанов, скорее всего, был прав. Он рогом пер против системы, потому что она сама дала сбой. Или в её порядок вмешались. Нам в любом случае нужно торопиться. Бери машину, езжай за Димкой, а потом в центр. С тумановской меткой тебя никто не тронет. Я возьму такси, отвезу Наташу. Потом мне нужно к следователю и в морг. Она права, Свету нужно похоронить по-человечески.

— Тогда, может быть, машину стоит взять тебе?

Внутренний голосок пискнул, что для полной сюрреалистичности картины нам недостаёт только обсуждения списка покупок и фильма на вечер, но я от него отмахнулась.

Однако Саша, по всей видимости, подумал о том же, потому что на его губах мелькнула тёплая и красивая полуулыбка.

— Вам так будет удобнее. А мне вполне достаточно такси.

Вести машину оказалось легко.

Поворачивая ключ в зажигании, я еще опасалась, как справлюсь с дорогой из-за количества попадающихся на ней призрачных телег и людей, но дело пошло на удивление гладко.

Автомобиль слушался великолепно, светофоры переключались как по заказу. Проезжая мимо «Привидений» я даже бросила взгляд в их сторону.

Предсказуемо, рядом с домами толпились мертвецы из разных эпох, но, отстраненно удивившись самой себе, я отметила, что они не вызывают во мне ни страха, ни брезгливости, ни жалости.

Просто такие же жители Старолесска, как и все остальные.

Перед тем, как отправиться в «Лагуну», я завернула в магазин электроники и купила еще один диктофон. В предложенных обстоятельствах даже самая надежная и проверенная техника могла выйти из строя, а я хотела подстраховаться.

Димка возможности съездить в Выставочный центр обрадовался. Светлана проводила нас до машины, и, хотя она оставалась все такой же полупрозрачной, крови на ней стало еще меньше.

Более того, я вынуждена была признать, что менялось и выражение самого ее лица. У тех, кто пытался забрать у меня кинжал возле кладбища, лица были мертвыми, как им и полагалось. На них не читались чувства, в пустых глазах не мелькали искорки осмысленности.

Эмоции Светы были скупыми, как будто не могли проявиться в полную силу, и все же что-то в ней изменилось, стоило мне рассказать о Наталье и о том, что под давлением Саши она согласилась переехать к Туманову.

Пересекая двор новая хозяйка этой гостиницы выглядела… Нет, не живее, но энергичнее точно. Я по-прежнему не слышала ее, но по общему фону казалось, что готовность неотступно следовать за мальчиком и беречь его сменилась в ней жаждой действия и борьбы.

Мог ли таким образом сказаться тот факт, что Саша сегодня занимался её похоронами?

Я оставила это на потом, решив, что спрошу его вечером.

Войдя в Выставочный центр, Димка повёл себя как обычный ребёнок — одновременно оживился и притих, завороженный строгой тишиной и приглушённый запахом пыли.

По пути к директорскому кабинету навстречу нам попалась Юлька, бледная и чем-то озабоченная, но, увидев моего спутника, она разулыбалась.

Дима тут же получил приглашение на чай и в хранилище, если пообещает вести себя хорошо и быть аккуратным, но, к моему огромному удивлению, он отказался. Вместо того, чтобы воспользоваться возможностью заглянуть в святая святых, он захотел пойти со мной, и я испытала облегчение, почти смывшее горечь прошедшего утра.

Его появление, разумеется, вызвало в Юльке любопытство, и моего небрежного «сын знакомой, за которым понадобилось присмотреть» ей явно было недостаточно.

Впрочем, беспокоило меня не опасение, что пацан болтнет лишнее. В нем я как раз не сомневалась.

Однако оставить его одного, без присмотра, представлялось немыслимым. И, если быть с собой честной, совсем не потому, что он был нашим главным и единственным, по сути, шансом на спасение этого проклятого города. Я банально боялась его потерять.

Не представляя, как отреагирует на его присутствие Богатырёв, я на всякий случай приготовилась объяснять, что совесть не позволит мне оставить мальчика без присмотра, но Геннадий, как ни странно, воспринял наше совместное появление, как должное.

Выдав Димке чай, вазу с конфетами и несколько альбомов, он полностью переключился на меня.