— Думаешь про кого-то конкретного? — ко мне Денис Георгиевич обратился так же мягко, как к дочери, и это окончательно привело в чувства.

Поднявшись, я обогнула развернувшегося вслед за мной Сашу и прошлась по комнате туда-сюда.

— Я всё думала, как они узнали? Когда эти твари накинулись на нас возле Выставочного центра, это не было случайностью. Нас там ждали. О том, что я поеду к Гене, знали только он и мы с Сашей. Светлана в данном случае не в счет. Про Димку даже Гена не знал, мы решили это спонтанно. И всё же нас ждали.

— Ты на меня что ли намекаешь? — занявший моё место Богатырёв поинтересовался как бы между прочим, пристраивая локоть на стол.

Остановившись, я посмотрела на него, но этот ироничный тон не поддержала.

— Юлька была единственной, кто видел нас. Мы встретили её в центре, когда шли к тебе в кабинет.

Он замер так, будто я его ударила или в самом деле обвинила в предательстве. Поднял голову настороженно, с вызовом.

— Нет. Я бы почувствовал. Или Вячеславыч.

— А не факт. Не факт, — дотянувшись через стол, старший Воронов забрал у сына орла, положил его обратно в кейс и с видимым удовольствием щелкнул замком. — Вот так. Ничего не слышно из-за этой твари.

— Убери его отсюда, — махнув рукой, Михалыч взял кейс со стола и вышел ненадолго, чтобы вернуться уже без него. — Пусть в коридоре постоит. Дипломат его хоть ненадолго затыкает.

Последнее пояснение было адресовано уже мне и Саша, но мы оба почти на него не среагировали, с одинаковой настороженностью следя за Вороновым.

Тот, освободившись от птицы, отряхнул руки и сел обратно, провалился плечом к стене и продолжил:

— Гипотетически, так может быть. Юлия… — запнувшись, он посмотрел на меня, уточняя, правильно ли запомнил имя, и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — Если Юлия постоянно была у вас на глазах, взгляд мог замылиться.

— Хороший морок, который она носит постоянно. Вы оба просто привыкли, — Саша подхватил, соглашаясь с этой версией, как с правдоподобной.

Мы переглянулись, и я отвернулась первой, потому что стало страшно. Мерзко.

Юлька Азаренкова, с которой я дружила в школе.

Состояла в секте?

Не моргнув глазом, сдала ребёнка кровожадным тварям?

— Она могла знать о Гришке. Видеть, как он забрал кинжал.

Стоило озвучивать подобные догадки или нет…

Мне нужно было произнести это вслух, как финальный мазок кистью, как жирную точку.

Чересчур стройно для ошибки. Идеально по времени.

Наташа начала вставать, но Дарья вдруг сжала её запястье, силой усаживая обратно.

— Если так, я сама придушу эту тварь.

Наташа моргнула, толкнула её локтем:

— Не хватает нам потом носить тебе передачи!

Она больше не хотела никого терять. Любым способом, по любой причине… Она больше не хотела.

— При таких раскладах Юлия Борисовна как раз нужна нам живой и здоровой, — Гена побарабанил по столу пальцами загипсованной руки, и интонации у него сделались очень нехорошие. — Я проверял всех сотрудников центра. Гришка перепроверил за мной. Если Вика права на её счет, выходит, она в связке с кем-то. Этот кто-то из оставшихся в городе куропоклонников. Или новый.

— Есть Васька-экспедитор, — я посмотрела на него, и под моим взглядом его лицо смягчилось.

— Обычный мужик, недалёкий, добрый, работящий. К тому же, тюфяк.

— Ты на первый взгляд тоже.

— У меня продуманный и тщательно выстроенный образ. Я знаю, как на таком поймать.

Он почти улыбнулся, и вдруг стало легче. Мысль о том, что он всерьёз взвешивал, стоит ли убить Юльку за содеянное или выгоднее оставить в живых, благополучно откатилась на второй план.

— Кто бы это ни был, этот человек абсолютно сумасшедший, — Александров подошёл к окну и, отодвинув штору, выглянул во двор.

На улице почти стемнело, и где-то вдалеке уже загорелись тёплым светом окна многоквартирных домов.

Отчего-то от этого зрелища мне стало тревожно.

— Эти все тоже, как я поняла, не сильно нормальные.

— Нет, Вика, не так, — повернувшись, он присел на подоконник, оперевшись о него руками. — Зло нельзя просто выманить на птичку. Нельзя потыкать духа палочкой и сказать ему: «Эй, просыпайся!». Те недоумки беспокоили нас, потому что мы боялись, что однажды кто-то из них доиграется. Наши, конечно, нашли на них очень радикальный способ, но это подействовало, с тех пор их не слышно. Глупые дети повзрослели.

В его словах был смысл, и он нравился мне ещё меньше, чем догадки про Юльку.

Равно как и то, что никто не спешил продолжить.

— И какова цена? — Саша взял самый поганый вопрос на себя.

— Душа, мой юный друг. Наша бессмертная душа, — подперев голову кулаком, Туманов разглядывал нас не то с жалостью, не то с удовольствием. — Дух требует большой платы. Тот, кто захочет разбудить его, отдаст всё: тело, разум, душу. Он станет вместилищем. Сосудом, если угодно. Тем, в ком дух сможет прожить не год и не два, а целую человеческую жизнь. И принести много-много бед.

— Как его найти? — уловив суть, Саша перешел сразу к делу.

— Никак. И это самое печальное, — Михалыч встал, тоже выглянул наружу. — Димочка узнает его, когда увидит. И ваша задача — сделать так, чтобы не оказалось слишком поздно. Кстати, а где он? Что-то его не видно.

К вечеру на улице наверняка похолодало, но, выбежав без куртки, я этого даже не заметила.

Димки не было. Ни во дворе, ни за воротами, ни на трамвайной остановке.

Тут вообще никого не было, даже призраки пропали.

— Вика, — немного отставший Саша догнал меня, показал мне мою сумку.

Он не произнес это вслух, но я и так знала: кинжала в ней больше не было.

— Твою же мать!.. — Наташа выругалась себе под нос, вертясь вокруг своей оси в тщетной надежде увидеть.

Не на что было смотреть. И Димки, и тех, кто приходил за оружием, и самого оружия…

— Он не мог уйти далеко, просто не успел бы, — не глядя сунув кому-то мою ставшую бесполезной сумку, Саша полез в карман за ключами от машины.

— Подожди, — Денис Георгиевич перехватил его за плечо неожиданно твердой рукой. — Ты же видишь. Его провожают и точно проведут. Скорее всего, забрали на машине.

— За рулем которой сидит очередное мертвое тело⁈ — я сама не поняла, спросила шепотом или закричала так громко, что должны были забеспокоиться тумановские соседи.

— Поверь мне, девочка, с таким пассажиром тело будет вести очень аккуратно, — Михалыч тут же оказался рядом, погладил меня по локтю.

Я повернулась, откликаясь на это прикосновение, но перед глазами плыло. От страха, от злости на себя за то, что не досмотрела. Заговорилась, увлеклась, не подумала…

Позволила ему встретиться с той проклятой птицей.

— Вика, спокойно. Сейчас найдем, — Кирилл остановился по другую сторону от меня, закрывая собой свет уличного фонаря, а заодно и не оставляя мне возможности поддаться эмоциям и натворить глупостей.

Сорваться с места, бежать или ехать куда глаза глядят…

Даже понимая всю бессмысленность, я находилась в шаге от этого.

— Как⁈

Он не стал отвечать, просто указал взглядом куда-то за мое плечо.

Там все еще стоял Александров. Его взгляд сделался отсутствующим и был устремлен… В пространство? Внутрь себя?

Забыв обо всех, включая Трещёва, разом, я подошла поближе, чтобы рассмотреть.

Денис Георгиевич не задумался, не потерял связь с реальностью. Его глаза казались чуть расфокусированными, как если бы он был не в себе… Или смотрел глубже и дальше, чем я могла вообразить. В самую суть этого города. Внимательно и быстро просматривал улицу за улицей, каждый закоулок, каждый мост.

Над Старолесском. Внутри него.

Боясь дышать, я ждала, а минуты тянулись медленно. Нестерпимо медленно.

— Он на Монастырке, — наконец Александров повернулся ко мне.

— На кладбище⁈ — решив, что спрошу потом, я развернулась, чтобы броситься к перекрестку.