Добежать до кладбища, перебраться через высокую каменную стену…

— На Монастырской горе, — он поправил мягко, но очень серьезно. — И не только он.

Наблюдатель или нет, он хотел пойти. Отчаянно хотел включиться, поучаствовать, увидеть…

Нельзя было.

— Ладно, Вороненок, полетели, — не оставляя отцу времени, чтобы впасть в настоящее искушение, Даша хлопнула Кирилла по плечу и тоже полезла за ключами. — Давай к Александру в машину, а то ты меня перевесишь. Вик, садись ко мне!

В другой ситуации я бы удивилась, потому что первым делом она открыла кофр мотоцикла, доставая второй шлем для меня. Судя по размерам, я скорее предположила бы, что этот транспорт принадлежит Кириллу, но… Заставляя себя не впадать в панику, я признала, что Дарье он идет больше.

Неодобрительный Трещёвский взгляд обжег спину, и я махнула ему рукой, давая понять, что все нормально. На мотоцикле и правда будет быстрее, чем на большой машине по загруженным дорогам.

— Держись, — Даша предупредила тихо и серьезно, прежде чем застегнуть свой шлем. — Если едешь в первый раз, лучше за меня.

Выпендриваться и строить из себя опытную пассажирку времени не было.

Саша еще только заводил мотор, а Генка о чем-то — ясно, о чем, — яростно препирался с Захаровым, когда мы уже сорвались с места.

Дыхание перехватило, и я вцепилась в Дашу крепче. В первую секунду показалось, что мотоцикл, не выдержав нас двоих, просто свалится на бок, переломав нам обеим ноги, но Дарья управлялась с ним мастерски. Когда она стала набирать скорость, ощущение оказалось похоже на то, что испытываешь, сидя в отрывающемся от взлётной полосы самолете. Никакой опоры, и земля тает, оставляя почти в невесомости…

Я мало что видела вокруг, отчаянно боясь расцепить руки, упасть и подвести всех, и в первую очередь Димку. Однако это не мешало мне знать: вокруг по-прежнему было пусто. Ни призраков, ни транспорта, кроме нашего, ни людей. Всё как будто застыло, и местные жители попрятались по домам, интуитивно стремясь отгородиться от чего-то нехорошего, опасного, жуткого.

Саша догнал нас в конце улицы, там, где она переходила в оживленный перекресток с односторонним движением. Нам нужен был следующий, тот самый, на котором уже начала образовываться внушительная пробка.

Светофор мигал желтым.

Я успела заметить, что Трещёв начал тормозить, точно так же, как и я, не желая влипнуть в аварию. А вот Даша следовать его примеру не стала. Немного склонившись вперед и увлекая тем самым меня за собой, она прибавила скорость, и мы почти подрезали невесть откуда взявшийся на старолесских дорогах белый «Мустанг», успевая буквально в последнюю секунду. Оставляя Сашу с Вороненком далеко позади.

На следующем перекрестке приветливо горел зеленый, а мужчины-водители опасливо посторонились, пропуская нас.

Хоть какая-то польза от провинциального шовинизма…

Мы почти влетели на мост, обогнали уныло плетущуюся «скорую», еще несколько машин. Казалось, при необходимости Даша пошла бы даже на таран, и где-то между осознанием этого и страхом за Димку я поймала себя на том, что мне нравится. Скорость, риск, безграничная свобода.

Мы успевали. Должны были успеть.

Заложив крутой вираж, она съехала с моста, аккуратно вписавшись в поворот. Спустилась под гору, и снова вильнула вправо, чтобы спустя пару минут остановиться на парковке напротив входа в мэрию.

Колени предсказуемо дрожали, но это не помешало мне слезть с мотоцикла, неловко, со второй попытки стянуть шлем.

— Ты как? Нормально? — Даша участливо коснулась моего плеча, и я рассеянно кивнула в ответ, уже занятая другим.

Рабочий день закончился, но возле мэрии было не протолкнуться. Люди стояли молчаливой толпой, кто-то у самых дверей, другие — чуть поодаль.

— Поверим, что это несанкционированный митинг? — Даша тоже посмотрела, а потом повернулась ко мне.

Улыбнуться ни у одной из нас не получилось, потому что митингом происходящее точно не было.

Люди не кричали, не ссорились, не держали в руках плакаты. Они даже ничего не обсуждали. Просто топтались на месте.

Не десять и даже не двадцать…

— Смотри за ними, — приказав мне это почти шепотом, Даша снова полезла в багажный отсек, достала оттуда два кастета.

Похожие на богатырёвский, но меньше, под ее руки.

— Держи, — один она протянула мне.

Я успела разглядеть в фонарном свете вязь из неизвестных мне символов, прежде чем покачала головой:

— Нет. Я все равно не умею, от тебя с ним будет больше пользы.

— Согласна, — кивнув, она надела оба, а потом покосилась на дорогу. — Но лучше бы нам дождаться остальных.

Это не было трусостью, скорее…

Я помнила, каково мне пришлось возле Выставочного центра. Если бы не Генка, долго бы мы с Димычем не продержались. И даже его, чемпиона, те пятеро едва не убили.

Сущность, пытавшаяся переехать нас с Сашей машиной возле кладбища…

Сделав глубокий вдох, я заставила себя мыслить связно.

Мертвецы были сильными, и их было много. Куда больше, чем я могла представить себе одновременно в одном месте. Вдвоем нам было просто не справиться.

— А вот теперь самое время спросить, — не увидев джипа, Даша снова покосилась на меня, хотя и не выпустила одержимых из поля зрения. — Ты уже спишь с этим Трещёвым?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что я не сразу поняла, как на него реагировать.

Очевидно, почувствовавшая мою растерянность Даша все-таки развернулась, оставляя мне наблюдать за творящимся перед мэрией кошмаром.

— Вик, соображай! Судя по всему, ответ положительный. Ты ведь получила от этого какой-то бонус? Что-то, чего раньше не было?

Начиная понимать, к чему она клонит, я кивнула, хотя взгляда от тел не отвела:

— Я стала их слышать. По крайней мере, Свету.

— Значит, и он должен был что-то получить, — в голосе Даши послышалось удовлетворение. — Никто не знает, что будет, если спарить Хранителя со Стражем, понимаешь? Таких прецедентов нет, или по крайней мере о них ничего не известно. Хранитель всегда заботится о Страже. Зачастую, Страж ещё маленький, и привязанность становится скорее детско-родительской. Но у вас другой случай. Так что от твоего Саши теперь можно ждать любых спецэффектов.

— Они бы нам пригодились, — я кивком указала ей на колышущуюся людскую массу. — Откуда их столько?

Она тоже посмотрела. Передернула плечами от омерзения:

— Должно быть, стянулись со всего города. Что-то чуют, сволочи.

— Но почему сюда? — я развернулась, посмотрела вдаль, туда, где были пещеры. — Монастырка то ещё местечко, но…

— Потому что самое злачное место в городе, — Даша нервно хохотнула, кивком указывая на мэрию.

Я скользнула взглядом по темным окнам. Все уже разошлись по домам. Только три светились на последнем, четвёртом этаже.

— Он там?

— Я не знаю.

Теперь в её тоне послышалось раздражение пополам с виной.

— Но твой отец…

Даша тряхнула головой, не давая мне закончить:

— Вика, соображай ещё раз! Сама их перебью за то, что тебе никто не объяснил… Кто такие Наблюдатели, по-твоему?

— Туманов назвал себя собирателем легенд. Тем, кто записывает историю. Ведёт дневник наблюдений…

Звучало так глупо, что губы снова начали неметь.

Ловко приподняв кастеты, чтобы ими не задеть, Даша взяла меня за плечи, заставляя смотреть себе в глаза:

— Как юный натуралист что ли? Четыре района города, четыре Наблюдателя… Это не наводит тебя ни на какую мысль?

Смутная догадка в самом деле крутилась, но я слишком боялась за Димку, чтобы поймать её.

Даша склонилась ещё немного ближе, понижая голос почти до шепота:

— Они и есть Старолесск, Вика. Он говорит с нами их голосами. Они смотрят его глазами. Слышат эту чёртову визгливую курицу. Мы можем помочь им, можем сделать чёрную работу, но мы не такие, как они, мы этого не умеем. Я не умею искать так, как ищет он.

Я даже не успела понять, что чувствую по этому поводу, потому что сбоку ударил свет мощных фар.