— Да. Вы, черт побери, кто? И где мой ребёнок⁈

Саша так же, словно невзначай, отправил букет в урну и заинтересованно вскинул бровь.

Я скривилась и махнула рукой, давая понять, что объясню потом.

Мужик в трубке хмыкнул, как мне показалось, со смесью удивления и удовлетворения:

— Ну и слава Богу! Я тут по набережной гулял, смотрю, пацан. Один, хотя мелкий ещё. Спал на скамейке. Сказал, с матерью поругался, из дома сбежал. Хорошо, телефон ваш вспомнил.

Сдерживать медленный и шумный вздох я не стала — для дошедшей до паники матери звучало вполне естественно, а сосредоточиться и правда помогло.

— Я сейчас приеду. Не оставляйте его одного, пожалуйста. Я буду через полчаса!

— Да не переживайте вы так, — теперь в голосе незнакомца вполне отчётливо слышалась улыбка. — Мы с Арчи всё равно воздухом дышим. Дождёмся вас, передадим с рук на руки в лучшем виде. Если что, это мой номер, не найдете — звоните.

— Спасибо! — я выговорила это на выдохе и отключилась первой.

Саша так и стоял рядом, молча дожидаясь пояснений.

«Что, черт возьми, я делаю?»

Спрашивать себя об этом было поздновато.

Сердце почему-то колотилось слишком сильно, а пальцы дрожали так, словно в самом деле потерялся мой ребёнок, а не по-взрослому хитрый пацан, извернувшийся ужом, лишь бы не возвращаться в детский дом.

— Мне нужно на набережную, срочно, — я оглянулась, чтобы удостовериться, но моё такси, конечно же, уже уехало.

Нужно было вызвать другое, и, занося палец, чтобы разблокировать экран телефона, я вдруг сообразила, что дождаться машину — не самая большая из проблем.

— У тебя есть наличные? У меня мало, могут понадобиться. Утром верну.

— Найдём, — Саша вытащил руку из кармана, и я с некоторым удивлением отметила в ней брелок. — Поехали.

Он все-таки дотронулся до моего плеча, мягко направляя к парковке.

Высокий тёмный джип приветливо мигнул нам фарами, и я все-таки позволила себе на минуту забыть о спешке, выразительно глядя на Сашин профиль.

Впрочем, этот мой взгляд он проигнорировал мастерски.

Сонный и недовольный охранник открыл ворота, и я сообразила, что нужно пристегнуться только когда мы тронулись с места.

— Не знала, что ты на машине.

— А я не знал, что у тебя есть ребёнок, — он качнул головой, глядя не на меня, а на дорогу.

Ям на ней пока что не было, — подъезд к гостинице явно был приведен в порядок не за бюджетные средства.

Хмыкнув, я откинулась на сидении и положила сумку на колени.

— Немножко. Так сказать, на полставки. А об этой лошадке такого не скажешь.

— Она у меня стеснительная. Не любит хвастаться на улицах маленьких любопытных городов столичными номерами.

Он все-таки посмотрел на меня, и мы почему-то друг другу улыбнулись.

Машина и правда была слишком дорогой и приметной, даже пугающей, чтобы являться на ней на Колхозную улицу.

Да и её наличие или отсутствие было, строго говоря, не моим делом.

— И ты всегда кладёшь ключ в карман, даже спускаясь за кофе?

Саша дёрнул плечом, как если бы услышал несусветную глупость:

— Я хотел съездить к нашей Наталье еще разок. Побеседовать с ней тет-а-тет. В качестве очень недовольной её поведением нечистой силы.

Исходя из его реакции на моё поведение, я была уверена, что на пороге гостиницы он ждал меня.

Делать это с ключами от машины и правда было глупо.

— Ты собирался поехать без меня? — я уточнила таким же ровным тоном, каким он интересовался, где и с кем я провела вечер.

Саша пожал плечами ещё раз:

— Ты ведь была занята. К тому же, умение запугивать людей явно не входит в перечень твоих талантов.

Чувствуя себя отчаянно глупо, я моргнула от удивления.

Всё это звучало как шутка. Как вполне приятный слуху и душе сарказм.

И всё же… Мог ли он? Ближе к полуночи явиться на порог к женщине, которая всерьёз перепугалась, приняв его за нечистую силу? К женщине, в саду которой мы нашли алтарь и кинжал. Разыграть целый спектакль, изображая рассерженного злого духа, пришедшего аккурат после того, как означенный кинжал таинственным образом пропал?

Здравый смысл подсказывал, что вряд ли. Это был бы уже перебор. Серьёзный, взрослый и, судя по всему, весьма состоятельный и циничный человек ни за что не стал бы заниматься подобным.

Интуиция же говорила, что запросто. И никого, включая меня, не было бы рядом. Ни одного человека, за которого несчастная глупая женщина могла бы зацепиться, как за свидетельство реальности.

— Да ты чудовище.

— Ещё какое! — он всё-таки улыбнулся, но тут же снова сделался серьёзен. — Так что за ребёнок? Кого мы едем выкупать?

Огромный, как гора, тучный пожилой мужик, нашедший Димку спящим на скамейке, усиленно улыбался, наблюдая за тем, как тот играет с его собакой. Мальчишка без тени страха трепал за уши взрослого белого питбуля, а пёс открыл пасть и пускал слюни от счастья, то и дело норовя его лизнуть.

— Дима…

Позвала едва слышно внезапно севшим голосом, и мальчик развернулся, улыбнулся мне и бросился навстречу, обнял как родную.

— Извини, — шепнул он едва слышно и чуть-чуть смущённо.

— Всё нормально, вы не беспокойтесь, — перехватив поводок, мужик тоже двинулся к нам. — Мы съели по хот-догу, согрелись. Хороший у вас пацан. Вы его не ругайте сильно, мальчишки, в конце концов. Ну подрался, с кем не бывает.

На скуле у Димы и правда красовалась роскошная свежая ссадина, и я взяла его за подбородок, чтобы удобнее было рассмотреть её в свете фонаря.

— Спасибо вам.

— Да не за что, что вы!

Мужик махнул рукой, а Саша дотронулся до моего локтя, протянул брелок:

— Идите в машину.

Дима бросил на него короткий подозрительный взгляд, но вежливо попрощался с мужиком, погладил собаку и не стал сопротивляться, когда я обняла его за плечи и потянула к парковке.

Мы шли молча, и сердце всё ещё колотилось.

Очевидно, эта непонятная тревога и заставила меня обернуться.

Саша разговаривал с хозяином Арчи, имени которого мы в спешке даже не узнали.

Я видела, как он вытащил из кармана четыре купюры. Кажется, пятитысячных.

Мужик шарахнулся от него, замахал руками, отказываясь.

Саша кивнул и не стал настаивать. Он просто посмотрел на того человека долгим и внимательным взглядом.

Будто обмякший, мужик кивнул немного заторможенно.

Саша сам вложил деньги в его руку, слегка пожал её на прощание, развернулся и направился к нам.

— Ни фига себе, — видевший то же самое Димка прокомментировал едва слышно, и я осталась с этой формулировкой целиком и полностью согласна.

Саша же забрал у меня ключи так спокойно, словно ничего не произошло. Я села на заднее сидение с Димой, а он осторожно сдал назад, выбираясь с парковки.

Мне понравилось, как он водил, уверенно, аккуратно, с умеренной осторожностью человека, оказавшегося на незнакомой дороге, но с красивой наглостью опытного автомобилиста.

Отъехав на два поворота, он тщательно осмотрелся в поисках запрещающих знаков и, не обнаружив подобных, припарковался под деревом.

— Повезете обратно? — только теперь Димка подал голос.

Он буркнул это откровенно недовольно, но за этим недовольством отчётливо читались смущение, некоторая беспомощность и колоссальное упрямство.

— Сразу в полицию. За телефонный терроризм, — Саша негромко хмыкнул в ответ и на секунду перехватил мой взгляд в зеркале.

Дальнейший разговор он предлагал вести мне, но у меня не получилось даже мимоходом улыбнуться ему в ответ.

— Сбежал?

Димка сложил руки на груди и как будто надулся:

— И ещё сбегу. Я туда не вернусь. Лучше сам.

Это можно было бы принять за детскую обиду и подростковый максимализм, успокоиться и в самом деле вернуть его обратно, но я чувствовала, что дело в другом. Не могла объяснить или указать на что-то конкретное, но понимала: он сдержит слово. И далеко не факт, что на второй раз ему снова попадётся добродушный дядька с ласковой и любящей людей псиной.