— Жестко.

— Справедливо. Вы строительный магнат. Дамир сказал, что вы заходите на московский рынок и вам интересны те же объекты, на которые нацелился холдинг Тагировых под руководством Карима.

— Допустим.

— Дамир перекрыл ему кислород с технологиями. Но у Карима все еще есть административный ресурс и деньги отца. А у вас, Рустам, есть связи в министерстве и возможность перебить его ставки.

Она говорила четко, грамотно, оперируя фактами. Очевидно она готовилась. Я смотрел на нее и чувствовал, как меня распирает гордость. Моя девочка. Моя королева.

— Мы предлагаем альянс, — продолжила Кира. — Дамир дает вам технологии и свои патенты на льготных условиях. Вы используете их, чтобы забрать тендеры у Карима. Мы с Дамиром получаем моральное удовлетворение и крах его брата. Вы получаете госконтракты и прибыль. Все в выигрыше. Кроме Карима.

В кабинете повисла тишина.

Лейла сидела, хлопая накрашенными ресницами. Она явно ожидала сцены из мексиканского сериала с рыданиями и просьбами о прощении, а попала на совет директоров.

Амиров смотрел на Киру. Долго. Внимательно.

Потом перевел взгляд на меня.

— Ты ее научил?

— Муж и жена одна сатана. Кажется так говорят.

Амиров снова посмотрел на дочь. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но он быстро его спрятал. Протянул руку через стол. Не мне. Ей.

— Я согласен. Мы утопим щенка.

Кира посмотрела на его широкую ладонь. Секунду она колебалась. Я видел, как ей трудно коснуться человека, который предал ее мать. Но она справилась.

Протянула свою руку и сжала его пальцы.

— Договорились. Но учтите, это только бизнес. Никаких семейных ужинов.

— Как скажешь, — Амиров не убрал руку сразу. Он сжал ее ладонь чуть крепче, словно проверяя на прочность. — Ты очень похожа на мать, Кира. Но характер у тебя… мой.

— Надеюсь, что нет, — отрезала она, выдергивая руку. — Я своих не бросаю.

Удар достиг цели. Амиров помрачнел.

— Мы закончили? — Кира встала, одергивая жакет. — У нас с мужем еще много дел. Молодожены, сами понимаете.

— Когда говоришь у твоего отца благотворительный вечер? — вдруг спросил он меня.

Едва двери лифта сомкнулись, отрезая нас от посторонних глаз и гула ресторана, маска «железной леди» мгновенно спала с лица Киры. Плечи, которые она держала так ровно, вдруг обмякли. Она прислонилась спиной к холодной зеркальной стене и медленно сползла вниз, закрыв лицо руками.

— Господи… — выдохнула она глухо, в ладони. — Меня сейчас вырвет.

Я тут же опустился рядом. Притянул ее к себе, чувствуя, как ее бьет мелкая дрожь.

— Ты была великолепна, — прошептал я, целуя в макушку, вдыхая запах ее волос, который успокаивал меня самого. — Просто невероятна.

Она отняла руки от лица и посмотрела на меня.

— Я не перегнула? Ну, там, про твоего брата… Меня просто такая злость накрыла, когда эта женщина начала говорить про мою мать, про репутацию…

Я взял ее лицо в ладони, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

— Нет. Ты не сказала ничего такого, о чем я сам не думаю. Ты молодец. Ты все сделала идеально.

— Мне показалось, Амиров сейчас прикажет охране вышвырнуть нас, — нервно хихикнула она.

— Наоборот, — я усмехнулся, стирая большим пальцем смазавшуюся помаду с уголка ее губ. — Ты говорила на его языке. Если бы ты начала плакать или оправдываться перед его женой, он бы тебя раздавил. А так… ты заставила его себя уважать. Ты видела, как он смотрел? Он увидел в тебе не бедную родственницу, а партнера.

Кира глубоко вздохнула, привалившись головой к моему плечу.

— Я просто хотела защитить себя, Дамир. — она запнулась — Тебя. Твой бизнес.

— Ты защитила. Ты только что заключила сделку с дьяволом ради меня. И теперь у Карима нет ни единого шанса.

Лифт мягко звякнул, сообщая, что мы приближаемся к первому этажу. Реальность возвращалась.

— Вставай, маленькая, — я поднялся первым и протянул ей руку. — Нам нужно выйти отсюда с гордо поднятой головой.

Кира ухватилась за мою ладонь. Рывок — и она на ногах. Пару секунд она стояла, закрыв глаза, собираясь с духом. Потом резко расправила плечи, поправила жакет и вздернула подбородок.

— Я готова. Поехали домой. Хочу смыть с себя этот вечер.

Обратный полет в Москву проходил в странном, звенящем затишье. Мой бизнес-джет разрезал облака, а я сидел напротив своей жены и не мог отвести от нее взгляда.

Кира сидела в мягком кожаном кресле, поджав под себя ноги, и смотрела в иллюминатор. В ее профиле, в том, как она держала спину даже сейчас, когда расслабилась, я видел новую силу. Она изменилась. Та девочка, которую я нашел в клубе, была колючей, защищающейся. Женщина, которая сидела передо мной сейчас, только что поставила на место жену своего отца и заключила сделку, которая уничтожит моего брата.

Меня распирало от гордости. Дикой, собственнической гордости. Это моя женщина. Моя жена. И черта с два я теперь кого-то к ней подпущу.

— О чем думаешь? — спросил я, поставив перед ней тарелку с фруктами, просто чтобы привлечь ее внимание. Мне нужно было, чтобы она смотрела на меня.

Она взяла виноградину, задумчиво покрутила её в тонких пальцах.

— Думаю о том, что моя мама — гений конспирации. И о том, что у меня теперь два отца-тирана вместо одного отсутствующего. Это перебор, Тагиров. Мне и тебя одного хватало с головой.

Я усмехнулся, отпивая кофе.

— Амиров не будет лезть в твою жизнь каждый день.

— А его жена? Сыновья? — она нахмурилась, и между бровей залегла та самая упрямая складка. — Они меня ненавидят.

— Им придется смириться. Амиров держит семью в железном кулаке. Если он сказал «принять», они будут улыбаться тебе, даже если захотят подсыпать яд в бокал.

— Утешил, спасибо. Значит, на балу мне придется не только отбиваться от Карима и Регины, но и следить, чтобы новые родственнички не воткнули вилку в спину. Чудный вечер намечается.

Я встал и, не слушая возражений, усадил ее к себе на колени. Она была теплой, живой, и пахла так, что у меня мгновенно пересохло в горле.

— Я буду рядом. Никто тебя не тронет. Ты теперь под двойной защитой. Клан Тагировых… ну, по крайней мере, я. И клан Амировых. Ты самая защищенная женщина в России, Кира.

— Я самая проблемная женщина в России, — поправила она, устраивая голову у меня на плече.

Я гладил ее спину, чувствуя, как она расслабляется в моих руках. Нужно бы спросить у ее братьев о ней, найти какой ни будь компромат. Что бы в следующий раз мне было чем защищаться от нее.

— Дамир?

— М?

— Ты когда-нибудь занимался сексом в самолете?

Я отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В них плясали те самые черти, которые сводили меня с ума. Она снова провоцировала меня. И она прекрасно знала, какой будет реакция.

— Нет.

У меня было много возможностей. У меня был джет, были женщины. Но никогда не было желания. С ними это было бы пошлостью, гимнастикой. С Кирой это было необходимостью.

Я поцеловал ее жадно, чувствуя вкус кофе и винограда на ее губах. Одним движением смахнул тарелку с фруктами на соседнее кресло и потянул ее на себя, заставляя перекинуть ногу, чтобы она оказалась верхом на мне.

— А пилот? — прошептала она, отрываясь от моих губ, когда мои пальцы уже расстегивали пуговицу на ее джинсах. — Он же… услышит?

Ее щеки порозовели, и это возбуждало еще сильнее. Смесь дерзости и смущения.

— Перегородка звуконепроницаемая, — я укусил ее за шею, чувствуя, как бьется жилка под тонкой кожей. — И он профессионал. Даже если самолет начнет трясти не от турбулентности, он не обернется.

— Утешил…

Я не дал ей договорить. Рывком стянул с нее джинсы. В тесном пространстве кресла это было неудобно, мы толкались, но эта борьба с одеждой только разжигала огонь. Мне нужно было чувствовать ее кожу. Везде.

Когда преграды исчезли, я приподнял ее за бедра и резко опустил на себя. Эта девочка заводилась за секунды и я даже не сомневался, что она уже мокрая и готовая для меня.