— Рустам, — бросила она сухо. — Рустам Амиров.

— А мне ты не говорила — надула губки Кира, от чего захотелось ее сразу поцеловать, но не при теще же.

— Сопли подотри, не хотела вот и не говорила.

Мир на секунду замер. Часы на стене, казалось, пропустили такт.

Амиров.

Я знал одного Рустама Амирова.

Владелец холдинга «Амир-Групп». Строительный магнат из Казани, чьи небоскребы сейчас царапают небо в Москве и Дубае. Человек, с которым мой отец пытался наладить партнерство последние пять лет, но натыкался на вежливые отказы.

Совпадение?

Я подался вперед, стараясь не выдать волнения.

— Он был… предпринимателем?

Мать Киры фыркнула, махнув рукой.

— Понятия не имею. Всё чертил свои схемы, планы строил. «Я, Галя, город построю. Я, Галя, большим человеком буду». Уехал в Казань за длинным рублем и перспективами. Обещал забрать нас, как устроится. Ага, забрал. Прислал письмо через полгода: «Прости, встретил другую, она из уважаемой семьи, мне это нужно для карьеры».

Бинго.

Пазл сложился с оглушительным щелчком. Амиров женился на дочери какого-то чиновника в девяностых, это был его трамплин.

Я посмотрел на Киру. Она сидела, опустив глаза, теребя край футболки. Она понятия не имела. Она думала, что ее отец — просто какой-то беглый подлец, а не человек с состоянием в пару миллиардов долларов.

— Вы знаете, где он сейчас? — спросил я, уже зная ответ.

— Откуда мне знать? — огрызнулась Галина. — Может, спился. Может, торгует арбузами на рынке. Мне плевать. Он для нас умер двадцать лет назад.

Я едва сдержал хищную улыбку. «Торгует арбузами». Если бы она знала, что этот «торговец» владеет половиной элитной недвижимости в Татарстане.

— Понятно, — кивнул я. — Что ж, у каждого свой путь.

В моей голове уже выстраивалась новая, совершенно безумная стратегия. Мой отец требовал от меня «достойную» жену. Что может быть достойнее, чем внебрачная, но единственная дочь Рустама Амирова? У Амирова, насколько я знал, в официальном браке только два сына, и оба — бестолковые мажоры.

Кира — это не просто жена. Это золотая акция.

Женщина хмыкнула и потянулась за чашкой.

— Чай у вас хороший, — сказала она неожиданно мирно. — Крепкий. Не то что эта моча в пакетиках, которую обычно пьют в городе.

Кира выдохнула так громко, что я услышал.

— Значит так, зятек, — мать поставила чашку на блюдце. Звон фарфора прозвучал как гонг. — Мне плевать на твои миллионы. Плевать кто ты и какой человек в Москве. Но если ты обидишь мою дочь… Если она мне позвонит в слезах… Я приеду. И я не буду разговаривать. Я возьму сковородку. Чугунную. И мне будет все равно, сколько у тебя охраны. Понял?

Я улыбнулся. Искренне. Мне нравилась эта женщина. В ней был стержень. Теперь я понимал, откуда у Киры эти «зубы».

— Понял. Договорились. Чугунная сковородка — веский аргумент.

— Вот и ладненько. — Она встала, одергивая простую юбку. — Кира, собери мне с собой чего-нибудь в дорогу. Не буду вас стеснять. У вас тут… медовый месяц, вроде как. Нечего старым теткам глаза мозолить.

— Мам, ты уже уходишь? — Кира подскочила. — Останься на обед! Дамир закажет…

— Не надо ничего заказывать. Мне на вокзал пора, там еще электричка. Давай, шевелись.

Кира метнулась на кухню.

Мы остались вдвоем.

Мать Киры подошла ко мне. Вблизи она казалась меньше, ниже ростом, вся какая-то сухая, жилистая, битая жизнью. Но взгляд у нее был прямой.

— Она тебя любит? — спросила она тихо, чтобы Кира не услышала.

Вопрос застал меня врасплох. Любит? Мы знакомы без году неделю. У нас контракт. У нас война. У нас секс, от которого сносит крышу.

— Она… привыкает ко мне, — выбрал я дипломатичный ответ.

— Не ври мне, — она прищурилась. — Я видела, как она на тебя смотрит. И как ты на нее. Она девка гордая. Если бы не хотела — не легла бы. Даже за деньги. Я ее знаю. Она голодать будет, но не прогнется. Раз с тобой — значит, зацепил чем-то.

Она ткнула пальцем в мою грудь.

— Береги ее. Она кажется колючей, но внутри — мягкая. Сломать легко. Починить — невозможно.

— Я знаю и не сломаю.

Кира выбежала с пакетом, полным контейнеров с едой.

— Я вызвал водителя, — сказал, доставая телефон. — Он отвезет вас сразу домой.

— Не надо мне водителей, я на метро…

— Это не обсуждается. В моей семье тещ на метро не возят. Это вопрос уважения.

Казань встретила меня ледяным ветром с Волги и серым, низким небом. Но мне было плевать на погоду. Внутри меня горел такой адреналин, что я мог бы растопить им ледники.

Я сидел в приватном кабинете ресторана «Пашмир», глядя на темную воду озера Кабан за окном. Передо мной стоял нетронутый чай. Я проверял телефон каждые две минуты.

Нет, не котировки акций. Я проверял, как там Кира.

Оставлять её одну в Москве, в эпицентре медийного шторма, было самым тяжелым решением за последнюю неделю. Я хотел взять её с собой. Запереть в частном джете, увезти сюда, спрятать в номере отеля. Но она уперлась рогом.

— У меня зачет, Тагиров! — заявила она, запихивая учебники в сумку. — И я не буду бегать. Если я сбегу, они решат, что я виновата. Я остаюсь.

Ильдар поклялся головой, что приставит к ней тройную охрану и будет лично возить её в университет. Но спокойствия мне это не добавляло. Я чувствовал фантомную пустоту рядом с собой. Мне не хватало её запаха, её ехидных комментариев, даже её проблем.

Дверь кабинета открылась.

Я убрал телефон и поднялся.

В комнату вошел Рустам Амиров.

Владелец «Амир-Групп» был именно таким, каким я его представлял по фотографиям в Forbes, только еще тяжеловеснее. Мощный, с густой сединой в жестких черных волосах и взглядом, которым можно забивать сваи. Он был похож на старого медведя, который сыт, но все еще опасен.

И — черт возьми — в разрезе его глаз, в линии скул я увидел Киру.

Это было едва уловимо, но теперь, зная правду, я не мог этого не замечать. Та же упрямая складка между бровей. Тот же хищный разворот плеч.

Странно что мама Киры, не попыталась даже выяснить, найти… ведь его лицо светилось почти везде.

— Тагиров, — прогудел он вместо приветствия, даже не протянув руки. — Надеюсь, у тебя есть веская причина выдергивать меня с совещания. Я не люблю твою семью, Дамир. И твой отец об этом знает.

Он прошел к столу и сел, всем своим видом показывая, что делает мне огромное одолжение.

— Я здесь не от имени отца, Рустам-абый, — ответил я, садясь напротив. — И не по делам холдинга.

Амиров хмыкнул, доставая портсигар.

— Тогда тем более странно. Если ты приехал просить инвестиций для своих компьютерных игрушек, то ответ — нет. Я не вкладываюсь в воздух. Я строю на земле.

— Мне не нужны ваши деньги. У меня своих достаточно.

— Тогда что? — он прикурил, выпустив струю дыма в потолок. — У меня десять минут. Говори.

Я смотрел на него, просчитывая, как нанести удар. В лоб? Или издалека?

С такими людьми, как он, дипломатия не работает. Нужен шок.

— Галина Ветрова, — произнес четко, глядя ему прямо в глаза.

Рука Амирова с сигаретой замерла на полпути ко рту. Его лицо не дрогнуло — слишком опытный игрок, — но взгляд на долю секунды остекленел. Он медленно опустил руку на стол.

— Кто?

— Галина Ветрова. Двадцать лет назад. Подмосковье. Вы тогда только начинали, а она была просто медсестрой.

Амиров медленно затушил сигарету в пепельнице. С силой. Так, что сломал её пополам.

Его лицо потемнело.

— Ты что, щенок, в детектива решил поиграть? — прорычал он тихо. — Решил покопаться в моем грязном белье? Если ты думаешь, что можешь шантажировать меня старой интрижкой, то ты ошибся дверью. Я тебя закопаю, Дамир. И твоего отца тоже.

— Это не интрижка, — я подался вперед. — Это последствия.

— Какие к черту последствия⁈ Я платил ей! Я оставил ей деньги, когда уезжал!