Глубокий вдох. Выдох.

Сахар вроде в норме, но руки все равно подрагивали. «Восемь секунд», — вспомнила я его слова. Ага, как же. Это было похоже на ядерный взрыв в замедленной съемке. И самое ужасное — я ответила. Я, Кира Ветрова, которая гордилась своей непробиваемостью, поплыла как мороженое на солнце.

— Тяжело быть женой памятника, правда?

Вкрадчивый, мягкий голос раздался прямо за моим плечом.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Карим.

Брат Дамира стоял слишком близко. В одной руке он держал бокал с шампанским, другая небрежно покоилась в кармане брюк. Он улыбался — той самой улыбкой «золотого мальчика», от которой у всех женщин в радиусе километра должны были подкашиваться колени.

— Простите? — я сделала вид, что не поняла, одновременно включая режим «актриса».

— Дамир, — он кивнул в сторону зала, где виднелась спина моего мужа. — Он же как гранитная глыба. Холодный, жесткий, бескомпромиссный. Я наблюдал за вами. Вы выглядите… утомленной. Он совсем вас загонял?

Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. От него пахло сладко — чем-то пряным, восточным, в отличие от морозной свежести Дамира.

— Я просто не привыкла к такому вниманию, Карим Рустамович, — я опустила ресницы, изображая скромность. — Дамир… он требовательный, да. Но он заботится обо мне.

Карим хмыкнул, делая глоток шампанского.

— Заботится? Бросьте, Кира. Мы оба знаем моего брата. Для него люди — это функции. Ресурсы. Он использует вас, чтобы произвести впечатление на отца, чтобы позлить меня, чтобы доказать что-то Регине. Вы для него — просто красивая декорация.

Я внутри напряглась, но внешне сохранила маску наивной дурочки.

— Зачем вы мне это говорите? Сегодня наша свадьба.

— Потому что мне вас жаль, — он наклонился ближе, его голос стал бархатным, обволакивающим. — Вы слишком живая, слишком яркая для него. Этот огонь в глазах… Дамир его погасит. Он запрёт вас в своей башне, заставит носить скучные платья и отчитываться за каждую копейку. Я видел, как он смотрел на вас, когда вы разговаривали с Аркадием. Как тюремщик.

«А ты видел, как Аркадий меня раздевал?» — хотелось спросить мне, но я промолчала.

Карим протянул руку и, словно случайно, коснулся моего локтя. Его пальцы были теплыми и чуть влажными. Неприятно. До тошноты неприятно. Если прикосновения Дамира обжигали холодом, но вызывали ток по венам, то от касания Карима хотелось пойти в душ и тереть кожу мочалкой до красноты.

— Вы заслуживаете большего, Кира. Большего, чем быть инструментом мести. Женщине с вашей… харизмой нужно восхищение. Свобода. И щедрость. Настоящая щедрость, а не те крохи, что выделяет мой брат-аскет.

Я чуть склонила голову набок, позволяя локону упасть на лицо. Я подавила рвотный рефлекс и заставила себя не отдергивать руку. «Играй, Кира. Играй. Он думает, что ты продажная. Пусть думает».

— Щедрость? — переспросила я с легким интересом в голосе. — Дамир купил мне кольцо.

Карим рассмеялся.

— Кольцо? Милая, это пыль. У Дамира есть свои деньги, но ключи от настоящей сокровищницы — у меня. Я глава холдинга. Пока что де-факто, а скоро и де-юре. Все активы, все счета, вся власть семьи — в моих руках. Дамир играет в песочнице со своими стартапами, а я управляю империей.

Он поставил бокал на перила и посмотрел мне прямо в глаза. Улыбка исчезла, взгляд стал цепким, оценивающим.

— Я знаю, что вы не та, за кого себя выдаете, Кира. Искусствовед? Серьезно? Я навел справки. В галереях о вас никто не слышал. Зато мои люди видели девушку, очень похожую на вас, в одном закрытом клубе…

Сердце пропустило удар. Вот оно. Он копал.

— И к чему вы клоните? — мой голос стал чуть тверже.

— К тому, что я деловой человек. И я вижу, что вы тоже… прагматичны. Вы с Дамиром из-за денег. Это очевидно. И я не осуждаю. Красивая жизнь стоит дорого.

Он снова коснулся моей руки, на этот раз чуть выше, поглаживая… Я почувствовала себя грязной. Он был липким. Липкий взгляд, липкие слова, липкие руки.

— Я могу предложить вам гораздо больше, чем он. В два раза больше. В три.

Медленно подняла на него глаза. Внутри все кипело от желания влепить ему пощечину, но я помнила контракт. Я должна знать, что он задумал.

— И что я должна сделать за эти… три раза больше? — спросила я тихо, с ноткой алчности.

Карим довольно улыбнулся. Рыбка клюнула.

— О, ничего сложного. Вам не нужно бросать его прямо сейчас. Наоборот. Будьте с ним. Будьте идеальной женой. Но… — он понизил голос до шепота, — иногда делитесь со мной информацией. О его планах. О его сделках. О том, что он говорит про отца. А главное…

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— Сделайте так, чтобы он выглядел глупо. Неуравновешенно. Спровоцируйте скандал на публике. Или пусть он совершит ошибку, которая будет стоить ему репутации. Помогите мне окончательно утопить его в глазах отца, Кира. И я обеспечу вас так, что вам больше никогда не придется танцевать… где бы то ни было.

Пять миллионов от Дамира или безлимитный счет от Карима за предательство?

Я смотрела на брата своего мужа и видела гниль. Дамир был жестким, циничным, порой невыносимым, но он был прямым. Он играл в открытую. А этот… Этот был слизнем в дорогом костюме, который улыбается тебе в лицо и держит нож за спиной. Мне стало физически противно стоять рядом с ним.

Но я не могла просто послать его. Мне нужно знать ходы врага. И Дамиру нужно это знать.

Я растянула губы в медленной, заинтересованной улыбке. Посмотрела на него из-под ресниц, чуть прикусив губу.

— Звучит… заманчиво, Карим, — промурлыкала я, сдерживая дрожь отвращения. — Три раза больше, говорите?

— Любая сумма, — кивнул он, его глаза жадно заблестели. — Плюс гарантии безопасности. Если вы поможете мне убрать его с дороги, вы станете… другом семьи. Настоящим другом.

Дамир

Я замер в густой тени тяжелой бархатной портьеры, отделявшей банкетный зал от террасы. Рука, уже потянувшаяся к дверной ручке, застыла в воздухе.

Кровь ударила в виски тяжелым, гулким набатом.

Я искал ее. Потерял из виду всего на пять минут — меня отвлек отец с каким-то очередным «важным человеком из министерства» — и сразу почувствовал этот зудящий холод. Где она? Куда делась эта ненормальная в своем вызывающем розовом наряде?

И вот я нашел их.

Карим стоял слишком близко к ней. Непозволительно близко. Я видел его профиль, эту тошнотворную, сладкую улыбку, которой он всегда очаровывал тех, кого собирался использовать. Его рука касалась ее локтя. А она…

Она не отстранилась. Она не влепила ему пощечину. Она стояла, склонив голову, и улыбалась ему той самой улыбкой, которую я видел в ювелирном, когда покупал ей кольцо. Улыбкой, говорящей: «Я хочу это».

Ветер донес до меня обрывки фраз, и каждое слово было подобно удару ножа под ребра.

— … звучит… заманчиво, Карим, — промурлыкала она. Голос был тихим, с хрипотцой, обещающим. — Три раза больше, говорите?

— Любая сумма, — кивнул мой брат, и я увидел, как жадно, маслянисто заблестели его глаза. Он уже праздновал победу. — Плюс гарантии безопасности. Если вы поможете мне убрать его с дороги, вы станете… другом семьи. Настоящим другом.

Я почувствовал, как мир перед глазами начал краснеть. Ярость — не холодная, а раскаленная, белая — затопила сознание.

Значит, вот так?

Пять миллионов от меня — это просто стартовый капитал? Она продержалась ровно полчаса после нашей «свадьбы», прежде чем начать торговаться с моим врагом?

«Продажная, — билась мысль в голове. — Ты знал это, Дамир. Ты нашел ее в стрип-клубе. Ты знал, что она продается. Ты просто идиот, который решил, что тот поцелуй у алтаря что-то значил».

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони до боли. Мне хотелось ворваться туда. Схватить Карима за горло и вышвырнуть его с балкона, а потом посмотреть в ее лживые голубые глаза, прежде чем разорвать контракт и выкинуть ее на улицу.