— Отлично, — кивнул я. — Инфаркт отца — это, конечно, бонус, но цель не в этом.

— Дамир, ты головой ударился? — Ильдар подался вперед, хватая меня за рукав, когда я попытался шагнуть в сторону прохода. — Какая свадьба? Ты ее видишь первый раз в жизни! Она крутит задницей за деньги!

Я остановился, глядя на друга сверху вниз. На его лице читался неподдельный ужас пополам с недоумением.

Криво усмехнулся, глядя в сторону сцены, где еще недавно крутилась черная глянцевая челка.

— Заводит, правда? — бросил я, наблюдая, как челюсть Ильдара медленно ползет вниз.

— Ты… Ты сейчас серьезно?

Я не стал отвечать. Просто хлопнул его по плечу и кивнул на подошедшего администратора, который уже замер в поклоне, почуяв запах больших чаевых.

— Договорись о привате.

Едва занавес скрыл меня от жадных глаз и липкого света софитов, я выдохнула. Плечи, которые я держала расправленными, как у гордой пантеры, тут же опали.

Черт, как же я ненавижу эти сапоги. И этот корсет. И этот запах дешевого освежителя воздуха «Морской бриз», которым здесь пытаются заглушить запах перегара.

Я шла по коридору к гримерке, на ходу отлепляя от влажной кожи латекс. В голове пульсировала одна мысль: проверить сахар. Руки слегка подрагивали — то ли от адреналина после трюков на высоте трех метров, то ли глюкоза снова решила сыграть со мной в русскую рулетку.

— Индиго! Притормози!

Я закатила глаза, даже не оборачиваясь. Голос Артура, нашего администратора, вызывал у меня стойкое желание спрятаться в шкаф. Или ударить его чем-нибудь тяжелым. Желательно, кассовым аппаратом.

Он догнал меня у самой двери, преграждая путь своим блестящим пиджаком.

— Ты сегодня в ударе, детка, — он расплылся в улыбке, от которой у меня свело скулы. — Зал просто кипятком писает.

— Артур, если ты пришел сказать мне, какая я молодец, то переведи это в денежный эквивалент и кинь мне на карту. А сейчас дай пройти, я хочу снять с себя этот скафандр.

Я попыталась обойти его, но он шагнул в сторону, снова блокируя дверь.

— Есть разговор. Клиент из VIP-зоны. Хочет приват.

Я резко остановилась и посмотрела на него как на умалишенного.

— Ты новенький, что ли? Или у тебя память как у аквариумной рыбки? — я скрестила руки на груди. — Пункт 4 моего договора: никаких приватов. Только сцена. Я не трусь о пьяных мужиков в темных комнатах, Артур.

— Да погоди ты бычить! — он махнул рукой. — Там серьезный дядя. Не пьяный, при деньгах. Выглядит как с обложки Forbes. Он не лапать тебя хочет, а… ну, поговорить, посмотреть поближе.

— Поговорить? — фыркнула я. — Пусть идет к психотерапевту. Или позвонит в службу поддержки. Я танцовщица, а не «свободные уши».

— Индиго, не тупи. Он платит любые деньги.

Я уже взялась за ручку двери, но эта фраза заставила меня замереть.

Медленно повернулась к нему.

— Любые?

Артур активно закивал, видя, что рыбка клюнула.

— Сказал: «Цена не имеет значения».

Я прищурилась, сканируя его потное лицо на предмет лжи. В моей голове тут же щелкнул калькулятор.

Любые деньги.

Упаковка инсулина сверхбыстрого действия — пять тысяч. Сенсоры для мониторинга — еще десятка в месяц. Тест-полоски, иголки… А еще оплата за семестр, которую нужно внести через две недели, иначе меня вышвырнут из универа, и плакала моя карьера дизайнера.

Моя гордость боролась с моим инстинктом самосохранения ровно три секунды.

Если мужик такой богатый идиот, что готов бросаться словами «любые деньги», грех его не проучить. Я назову такую сумму, что у него глаза на лоб полезут, он пошлет меня к черту, и я с чистой совестью пойду домой спать.

— Окей, — я хищно улыбнулась, хотя внутри все сжалось от напряжения. — Сто тысяч.

У Артура отвисла челюсть. Он вылупился на меня так, будто я только что призналась в убийстве Кеннеди.

— Ты… Ты нормальная? — просипел он. — Сто кусков за двадцать минут танца? Ты себя с Бейонсе перепутала?

— Сто тысяч рублей, Артур. Наличными или переводом прямо сейчас. Это цена за то, что я вообще перешагну порог приват-комнаты.

— Он тебя пошлет, — уверенно заявил админ.

— Вот и отлично, — я пожала плечами, изображая полное безразличие. — Сто тысяч или пусть идет лесом.

Артур покрутил пальцем у виска, что-то пробурчал про «зазвездившихся стерв» и поплелся обратно в зал.

Я хмыкнула и зашла в гримерку.

Боже, какое облегчение. Щелкнул замок, отрезая меня от внешнего мира. Я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела роковая женщина-вамп: черное каре, кроваво-красные губы, хищный взгляд.

Чучело. Просто размалеванное чучело.

— Ну все, Индиго, отработала, — прошептала я своему отражению. — Сейчас этот богатей поржет над ценой, закажет себе виски и успокоится. А мы поедем домой, съедим бутерброд и будем зубрить историю искусств.

Я потянулась к вискам, нащупывая клипсы, удерживающие парик. Одно движение — и идеально гладкое черное каре соскользнуло с головы, открывая мои родные, растрепанные русые волосы, собранные в тугой пучок.

Тряхнула головой, чувствуя, как кожа начинает дышать. Смыла яркую помаду, оставив губы бледными. Достала глюкометр. 5.2. Отлично. Жить будем.

Я уже расстегивала корсет, предвкушая момент, когда надену свою любимую растянутую толстовку, как дверь распахнулась с таким грохотом, что я чуть не выронила парик.

На пороге стоял Артур. Вид у него был такой, словно он только что увидел привидение. Или налогового инспектора.

— Чего тебе? — рявкнула я, прижимая парик к груди, как щит. — Сказала же, пусть идет лесом…

— Он согласен, — выдохнул Артур.

Я моргнула. Раз. Два.

— Чего?

— Он согласен, дура! — Артур почти визжал от возбуждения. — Сказал «без проблем».

Внутри все оборвалось.

Сто тысяч. Он согласился на сто тысяч за приват? Он что, псих? Маньяк? Или ему просто деньги карманы жгут?

— Ты врешь, — прошептала, чувствуя, как холодок бежит по спине.

— Да чтоб я сдох! — Артур подскочил ко мне. — Собирайся! Бегом! Он ждет! Деньги отдаст тебе лично в руки, перед танцем. Мое условие, не благодари.

— Но я… — растерянно посмотрела на парик в своих руках, потом на свое отражение в зеркале — бледная мышь с пучком на голове и размазанной помадой.

— Какое «но»⁈ — заорал Артур, выталкивая меня в реальность. — Сто штук, Кира! Тьфу ты, Индиго! Надевай скальп обратно и дуй в первую комнату! Бегом!

Судорожно натянула парик, даже не успев толком поправить свои волосы под ним. Руки дрожали уже не от гипогликемии, а от паники.

Я назвала цену, чтобы он отказался. Я не планировала туда идти.

Но сто тысяч… Это инсулин. Это учеба. Это свобода на пару месяцев.

Глубоко вздохнула, натягивая маску безразличия вместе с кружевной маской на глаза.

— Ладно, — сказала своему отражению, которое снова стало чужим. — Пойдем посмотрим на этого сумасшедшего.

Через минуту я уже стояла перед дверью с золотой цифрой «1». Сердце колотилось где-то в горле.

Комната была погружена в полумрак. Единственный источник света — красный неон где-то под потолком — делал атмосферу похожей на сцену из триллера. Или на вход в преисподнюю.

Мужчина сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу. Он не выглядел как типичный посетитель этого заведения. Никакого расстегнутого ворота рубашки, никаких сальных взглядов, никакого потного волнения. Он сидел так, словно находился в своем кабинете на совете директоров, а не в стрип-клубе. Дорогой костюм, идеально выглаженная рубашка, на запястье часы, которые, вероятно, стоили больше, чем вся моя жизнь.

Я закрыла за собой дверь, стараясь, чтобы щелчок замка не прозвучал как выстрел.

Он даже не пошевелился. Просто смотрел на меня. Спокойно. Оценивающе.

— Я так понимаю, вы тот самый человек, которому некуда девать деньги? — начала я, решив, что лучшая защита — это нападение. Мой голос звучал ровно, хотя коленки предательски дрожали.