— А я так понимаю, вы та самая девушка, которая оценивает свое время выше рыночной стоимости.

Голос у него был низкий, с легкой хрипотцой. И очень уверенный. Слишком уверенный для человека, который только что отвалил сто штук за «посмотреть».

Он встал.

Мама дорогая, он высокий. Я, даже на своих пятнадцатисантиметровых каблуках, едва доставала ему до подбородка. Темные волосы, жесткие черты лица, волевой подбородок. Красивый. В такой холодной, опасной манере, от которой хочется бежать и одновременно подойти поближе.

— У вас двадцать минут, — сказала я, подходя к пилону в центре комнаты. — Музыка, танец, и я ухожу. Руками не трогать.

Потянулась к кнопке, чтобы включить музыку, но его голос остановил меня:

— Оставь музыку. Танцевать не нужно.

Я замерла, так и не коснувшись панели. Медленно повернулась к нему.

— Простите?

— Я сказал, танцевать не нужно, — повторил он, делая шаг ко мне. — Я заплатил не за стриптиз.

Внутри все похолодело. В голове сразу всплыли самые жуткие истории, которые рассказывали девочки в раздевалке. Маньяки. Извращенцы. Те, кому мало просто посмотреть.

— Послушайте, — я отступила на шаг назад, упираясь спиной в холодный металл шеста. — Если вы думаете, что за эти деньги купили что-то большее, чем танец, то вы ошиблись дверью. Я не оказываю интим-услуг. И если вы попробуете…

Он усмехнулся. Коротко, без веселья.

— Расслабься, Индиго. Или как там тебя зовут на самом деле? Мне не нужен секс. И твое тело мне тоже не нужно. По крайней мере, не в том смысле, о котором ты подумала.

— А в каком? — я сузила глаза, пытаясь понять, что за игру он ведет. — Вам нужна моя почка?

Он снова усмехнулся, на этот раз чуть теплее.

— Мне нужна жена.

В комнате повисла тишина. Такая плотная, что ее можно было резать ножом.

Я моргнула. Потом еще раз.

— Кто?

— Жена, — повторил он так буднично, словно просил передать соль за обедом. — Фиктивная. На год.

Я истерически хохотнула. Нервы сдали окончательно.

— Ага. Поняла. Скрытая камера, да? — я начала оглядываться по сторонам, ища объектив. — Где они? Это пранк? «Сними стриптизершу»? Ребят, выходите, шутка удалась.

— Нет никаких камер, — он подошел ближе, вторгаясь в мое личное пространство. От него пахло дорогим парфюмом, табаком и виски. — Я абсолютно серьезен.

— Вы псих, — констатировала я, отлепляясь от шеста. — Забирайте свои деньги, я ухожу.

Я двинулась к двери, но он преградил мне путь. Не агрессивно, просто встал так, что пройти было невозможно.

— Пять миллионов.

Я замерла, взявшись за ручку двери.

— Что?

— Пять миллионов рублей. Это твой гонорар за год. Плюс полное содержание: жилье, одежда, еда, машина с водителем, все что захочешь.

Я медленно повернулась. Сердце колотилось где-то в горле, отдавая ударами в виски.

Пять миллионов.

Это… Это бесконечный запас инсулина. Это помпа последнего поколения. Это диплом дизайнера без необходимости работать по ночам. Это квартира. Это жизнь. Нормальная, черт возьми, жизнь.

— Ты… Вы… — я запнулась, чувствуя, как пересыхает во рту. — Вы сейчас издеваетесь?

— Я похож на человека, который тратит время на шутки в таком месте? — он сунул руки в карманы брюк, глядя на меня сверху вниз. — Меня зовут Дамир Тагиров. Можешь погуглить, если не веришь. Мне нужна жена для решения семейных вопросов. Официальный брак, штамп в паспорте. Через год — развод. Никакого интима. Мы живем в разных комнатах. Ты просто играешь роль.

— Почему я? У вас, наверное, очередь из моделей стоит. Зачем вам… я? Танцовщица?

Он прошелся по мне взглядом — от кончиков ботфортов до черного парика.

— Потому что ты актриса, Индиго. Я видел, как ты поставила на место того мужика. У тебя есть зубы. И, судя по тому, что ты здесь, тебе нужны деньги. Очень нужны. Модели — это скучно. Они хотят замуж по-настоящему. А ты… Ты деловая. С тобой можно договориться.

Он замолчал, ожидая, что я сейчас упаду к его ногам и начну целовать ботинки из крокодиловой кожи.

Я посмотрела на него. Потом на дверь. Потом снова на него. И рассмеялась. Громко, искренне, до коликов в животе. Нервное напряжение выходило наружу самым дурацким образом.

— О, вау, — я вытерла пальцем выступившую слезу, стараясь не размазать тушь. — Это было сильно. «Красотка» с Джулией Робертс отдыхает. Вы, наверное, долго репетировали перед зеркалом? Особенно этот момент про «у тебя есть зубы». Звучит как комплимент от стоматолога, честное слово.

Я отступила на шаг назад, демонстративно скрестив руки на груди.

— Послушайте, господин Тагуров. Или как вас там… Император Галактики? Ваше предложение звучит очень заманчиво. Пять миллионов, личный водитель, золотая клетка… Прямо мечта любой девочки из провинции. Но есть один маленький нюанс.

Я сделала паузу, наслаждаясь тем, как его спокойное лицо чуть напряглось.

— Я не продаюсь. Я сдаю в аренду образ. А вы хотите купить мою жизнь, свободу и нервную систему на целый год. Извините, но в моем прейскуранте нет услуги «карманная жена для решения проблем с родственниками».

— Во первых Тагиров, в во вторых… Ты отказываешься от пяти миллионов? — он приподнял бровь, словно увидел говорящего хомячка. — Из-за гордости?

— Из-за инстинкта самосохранения, — фыркнула я. — Знаете, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. А сыр за пять миллионов — это уже не мышеловка, это гильотина. Я не знаю, что у вас там за семейка Адамс, но если вам нужна наемная актриса, чтобы выжить на семейном ужине, значит, там все очень плохо. А я, знаете ли, люблю свои почки и печень. Они мне дороги как память.

Я улыбнулась. Хотя где-то в глубине души маленький голосок вопил: «Дура! Это же квартира! Это инсулин!». Но я заткнула его. Я не вещь.

— Так что ищите другую дурочку. В городе полно модельных агентств. Там вам подберут кого-нибудь без «зубов», зато с отличной родословной и отсутствием лишних вопросов. Адьос!

— Кира.

Он не повысил голос, но я замерла. Откуда он… Ах да, Артур. Болтливая крыса.

Я не обернулась.

Услышала шорох за спиной, а через секунду его рука, в дорогом пиджаке, появилась в поле моего зрения. Он не коснулся меня. Просто вставил что-то между дверью и косяком, прямо перед моим носом.

Это была визитка и… деньги. Черная, матовая, с золотым тиснением. Никаких вензелей, только имя и номер. Лаконично и дорого. Как и он сам.

— Ты умная девочка, — сказал он мне в затылок. Его голос был спокойным, без тени обиды за мой отказ. — Но эмоции мешают тебе считать. Гордость не оплатит счета, Индиго. И она не согреет тебя, когда ты останешься одна.

Я молчала, глядя на черный прямоугольник картона.

— У тебя три дня, — произнес он. — Ровно три дня, пока я не найду другой вариант. Если передумаешь и решишь, что пять миллионов лучше, чем гордое нищебродство — позвони.

Он убрал руку.

— А теперь иди. Время вышло.

Я забрала визитку и деньги, сунула в корсет и, распахнув дверь, вылетела в коридор.

Сердце колотилось как бешеное.

Я ввалилась в гримерку, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, сползая вниз. Сердце колотилось так, что отдавало в ушах.

Дрожащими пальцами я полезла за корсет. Пластик визитки царапнул кожу, но меня интересовало не это. Я вытащила пачку купюр.

Они были теплыми от моего тела. Пятитысячные. Хрустящие, новенькие, словно только что из банкомата.

— Раз, два, три… — шептала я, пересчитывая их трясущимися руками.

Десять. Пятнадцать. Двадцать.

Ровно сто тысяч.

Я уставилась на деньги, не веря своим глазам. Он не обманул. Он реально дал сто штук просто за то, что я зашла в комнату и послушала его бред про фиктивный брак.

Сто тысяч.

Господи, я смогу купить сенсоры сразу на полгода. Я смогу оплатить долг за комнату, пока хозяйка не выставила меня на улицу. Я смогу…

Внутри разлилось теплое чувство облегчения. Впервые за последние месяцы я могла выдохнуть. Я поцеловала купюры, чувствуя вкус типографской краску и свободы.