Я аж замерла. Ого. А у «императора» есть характер. Внутри разлилось мстительное удовольствие. Я выглянула из-за его плеча и послала Регине самую сладкую, самую ядовитую улыбку, на которую была способна.

Лицо Регины пошло красными пятнами. Маска ледяной королевы треснула.

— Ты… ты серьезно сравниваешь меня с этой… — она задохнулась от возмущения, махнув рукой в мою сторону. — С этой дворовой девкой? Дамир, очнись! Ты пытаешься доказать мне, что счастлив с ней? Это же смешно! Ты просто подобрал первое попавшееся ничтожество, чтобы уязвить меня!

— Ключи, — коротко бросил Дамир, протягивая руку ладонью вверх.

— Я приехала за вещами! — взвизгнула она, теряя самообладание. — У меня здесь остались платья, украшения… Моя любимая ваза!

— Я все выбросил, — равнодушно отрезал он.

Глаза Регины округлились.

— Что?

— В тот же день, когда ты легла под Карима. Я вызвал клининг и приказал вынести все на помойку. Платья, вазы, твое итальянское белье. Все на свалке, Регина. Там, где этому и место.

Удар был жестоким. Прямо под дых. Я даже присвистнула про себя. Он умеет делать больно, не повышая голоса.

Регина побледнела так, что стала сливаться со своим пальто цвета топленого молока. Ее губы задрожали.

— Ты лжешь…

— Ключи, — повторил он с нажимом. — Или я меняю замки и подаю заявление в полицию о незаконном проникновении. Скандал в прессе, заголовки «Жена Карима Тагирова вламывается к бывшему». Твоему мужу это понравится? А отцу?

Она смотрела на него несколько секунд с ненавистью, смешанной со страхом. Потом схватила со столика связку ключей и с силой швырнула их в него.

Дамир даже не дернулся. Ключи звякнули, ударившись о его грудь, и упали на паркет.

— Будь ты проклят, — прошипела она. — И ты, и твоя шлюха. Вы стоите друг друга.

Она развернулась, взметнув полами пальто, и зацокала к выходу. Мы стояли молча, пока не хлопнула тяжелая входная дверь.

В квартире снова повисла тишина, нарушаемая только тихим битом музыки, которую я так и не выключила.

Дамир медленно выдохнул, проводя ладонью по лицу. Плечи его чуть опустились, но напряжение никуда не ушло. Он наклонился, поднял ключи с пола и сунул их в карман.

Потом повернулся ко мне.

Теперь в его взгляде не было той защитной стены, которую он выстроил перед Региной. Он смотрел на меня сверху вниз — на мои босые ноги, на черный комплект белья, на растрепанные волосы. В его глазах было что-то темное, тяжелое. Усталость пополам с раздражением. И что-то еще, что я не успела разобрать.

— Шоу окончено, Ветрова, — глухо произнес он. — Ты отлично справилась с ролью наглой стервы. Премию выпишу. А теперь…

Он снял пиджак и бросил его на спинку того самого дивана, где сидела Регина.

— Надень штаны. И сделай мне кофе. Крепкий. Без сахара.

Я фыркнула, скрещивая руки на груди.

— А волшебное слово?

— Быстро, — рявкнул он, направляясь в сторону кабинета. — Иначе я передумаю насчет того, что тебе можно ходить голой, и лично замотаю тебя в ковер.

Я показала его широкой спине язык, но спорить не стала. Адреналин от стычки схлынул, и я вдруг почувствовала, как дрожат колени. Не от страха. А от странного, будоражащего чувства победы.

Я рухнул в кожаное кресло своего кабинета, чувствуя, как адреналин, бурливший в крови последние пятнадцать минут, начинает медленно отступать, оставляя после себя свинцовую тяжесть.

Тишина. Благословенная тишина со звукоизоляцией высшего класса.

Потер лицо ладонями, с силой надавливая на глаза. Перед внутренним взором все еще стояла эта сюрреалистичная картина: моя бывшая невеста в пальто за полмиллиона и моя будущая фиктивная жена в грошовом белье, шипящие друг на друга, как две кошки на одной крыше.

Регина… Я думал, что ничего не почувствую, увидев ее. Но я почувствовал. Гнев. Холодную, расчетливую ярость от того, что она посмела прийти сюда, в мое личное пространство, со своими дубликатами ключей и претензиями на собственность.

И Кира.

Невольно усмехнулся. Эта девчонка — ходячая катастрофа, но сегодня ее безумие сыграло мне на руку. Она не испугалась. Не стушевалась перед лоском и ядом Регины. Она просто… была собой. Дикой, непредсказуемой и абсолютно неуправляемой.

Телефон на столе ожил, вибрируя и настойчиво ползая по лакированной поверхности дуба.

На экране высветилось имя Ильдара.

Я поморщился, глядя на время. Черт. Совещание по интеграции новой платформы.

Нажал кнопку ответа и включил громкую связь, откидываясь на спинку кресла.

— Дамир, ты где? — голос Ильдара звучал напряженно, на фоне слышался офисный гул. — Инвесторы из «Сириуса» уже в переговорной. Мы начинаем через десять минут. Ты в пробке?

— Я дома, — коротко ответил я, расстегивая манжету рубашки.

— В смысле «дома»? — Ильдар на секунду замолчал, переваривая информацию. — Ты забыл папку с документами? Ладно, я потяну время, пока ты доедешь. Минут двадцать тебе хватит?

— Я не приеду, Ильдар.

В трубке повисла тишина. Такая плотная, что я слышал, как Ильдар перестал стучать пальцами по столу.

— Ты сейчас шутишь, да? — наконец произнес он, понизив голос. — Дамир, это «Сириус». Мы готовили эту сделку полгода. Это выход на азиатский рынок. Ты генеральный, твое присутствие обязательно.

— Проведи встречу сам. Или перенеси. Скажи, что у меня форс-мажор. Придумай что-нибудь. Ты мой зам, в конце концов, отрабатывай свой хлеб.

— Форс-мажор? — Ильдар почти перешел на шепот, в котором звенела паника пополам с недоумением. — Брат, какой к черту форс-мажор? Ты же железный человек. Ты даже с температурой тридцать девять приезжал закрывать сделки. Что случилось?

Я вздохнул, глядя в окно на серую панораму города.

— У меня в квартире случилось вторжение.

— Вторжение? — голос друга дрогнул. — Грабители? Полицию вызвал? Кира цела?

— Хуже, Ильдар. Гораздо хуже. Регина.

— Регина? — теперь в его голосе было чистое изумление. — Какого… Что она там забыла?

— Решила проверить свои старые владения. Открыла дверь своим ключом. И застала дома Киру.

— Оу… — протянул Ильдар. — Неловко вышло. Надеюсь, Кира была одета в то приличное платье?

Я хмыкнул, вспоминая недавнюю сцену.

— Нет. Кира была в трусах и лифчике. И сидела на подлокотнике дивана, поедая яблоко.

На том конце провода что-то с грохотом упало. Кажется, Ильдар выронил телефон или папку с документами.

— Ты серьезно? — его голос прозвучал приглушенно.

— Абсолютно. Они сцепились. Кира назвала ее крысой в пальто, Регина назвала Киру дворовой девкой. В итоге я вышвырнул Регину и забрал ключи. Меня до сих пор трясет от желания кого-нибудь ударить, так что на переговорах от меня сейчас будет мало толка. Я скорее сорву сделку, чем подпишу ее.

Ильдар молчал секунд десять.

— Охренеть… — наконец выдохнул он. — Твоя бывшая и твоя нынешняя фейковая невеста в нижнем белье устроили разборки в твоем пентхаусе за десять минут до совета директоров. Это… это мощно.

— Это дурдом, Ильдар. Просто дурдом.

— Ладно, — голос друга стал собранным, хотя нотки шока никуда не делись. — Я понял. Сиди дома, пей валерьянку… или виски. Я возьму «Сириус» на себя. Скажу, что ты на срочном селекторе с правительством. Но с тебя подробности завтра. В красках. Особенно про Киру и яблоко.

— Иди к черту.

— И тебе не хворать, семьянин, — хохотнул Ильдар и отключился.

Я отбросил телефон и закрыл глаза. В дверь кабинета осторожно, но настойчиво постучали.

— Кофе, — раздался из-за двери голос Киры. — Без сахара, без цианида. Можно войти, или ты там уже вешаешься от тоски по своей «эффектной» бывшей?

Дверь приоткрылась, и в кабинет просочилась Кира. На этот раз она была одета. Правда, ее понятие о «домашней одежде» снова вызвало у меня нервный тик. На ней была моя серая толстовка с капюшоном, которую я обычно надевал на пробежку. Толстовка была ей настолько велика, что рукава свисали ниже кистей, а нижний край доходил почти до колен, превращая вещь в странное бесформенное мини-платье.