В руках она держала дымящуюся кружку.

— Заходи, — буркнул я, выпрямляясь в кресле и машинально поправляя манжеты. — Ты подслушивала?

— Я? — она округлила глаза, делая вид святой невинности. — Боже упаси. Просто у тебя стены тонкие, а ты орешь как раненый бизон. Держи.

Она поставила кружку на стол передо мной. Черный кофе. Запах был правильный — густой, с легкой горчинкой.

— Ты умеешь пользоваться кофемашиной? — удивился я, делая осторожный глоток.

— Там всего две кнопки: «вкл» и «сделай мне хорошо», — фыркнула она, забираясь с ногами в кресло для посетителей напротив меня. — Даже обезьяна справится. А я, как ты заметил, примат с высшим образованием. Почти.

Я посмотрел на нее поверх кружки. Она спрятала руки в длинные рукава толстовки, как в муфту, и смотрела на меня с любопытством. В ее взгляде не было страха, только легкая настороженность.

— Почему ты не ушла? — спросил я.

— В смысле? — она наклонила голову набок. — Ты же сам сказал: «Сделай кофе». Я исполнительная наемная работница.

— Я про ситуацию с Региной. Любая другая на твоем месте устроила бы истерику, собрала вещи и сбежала. Или потребовала бы компенсацию за моральный ущерб.

Кира усмехнулась, болтая босой ногой.

— Тадиров, я работала в ночном клубе. Я видела, как жены выдирают волосы любовницам прямо на танцполе. Я видела, как мужики ломают носы друг другу из-за косого взгляда. Твоя Регина — это так, легкая разминка. Снежная королева с ПМС. Она меня не напугала. Она меня… разозлила.

— Разозлила?

— Ага. Зашла сюда как к себе домой. Начала вещи перебирать. А потом на меня посмотрела так, будто я пустое место. Ненавижу таких. У них вместо души — банковский счет, а вместо сердца — калькулятор.

Я невольно улыбнулся.

— А у тебя не калькулятор? Ты же за пять миллионов продалась.

— Эй! — она погрозила мне пальцем, который едва выглядывал из рукава. — Я не продалась, а заключила сделку. И у меня есть цель. А у нее — только гонор. И кстати, раз уж о ней заговорили, какова твоя цель Дамир? Для чего я нужна тебе на самом деле?

Я сделал еще один глоток кофе. Горячая жидкость обожгла горло, но этот ожог был приятным, отрезвляющим. Я посмотрел на Киру. В этом нелепом балахоне, с поджатыми ногами и взъерошенными волосами, она казалась существом с другой планеты, случайно залетевшим в мой мир дорогих костюмов и грязных интриг.

Но она задала правильный вопрос.

— Месть, — просто ответил я, ставя кружку на стол.

Кира перестала болтать ногой.

— Месть? Как в турецком сериале?

— Как в жизни, Кира. — Я развернул кресло к окну, глядя на город, который расстилался внизу серой, дождливой пеленой. — Мне не нужен был семейный бизнес. Строительная империя, тендеры, взятки чиновникам — вся эта грязь меня не интересовала. Я строил свой IT-кластер, мне нравилась чистота кода и логика алгоритмов. Я не лез в дела отца. Я всегда был за спиной Карима. Поддерживал его, прикрывал его косяки, писал ему стратегии, которые он выдавал за свои. Я был просто братом. Хорошим братом.

Я сжал подлокотник кресла, чувствуя, как внутри снова поднимается холодная волна ненависти.

— До тех пор, пока он меня не предал.

— Увел девушку?

— Если бы только это, — я усмехнулся своему отражению в стекле. — Он и отец провернули схему, по которой мои патенты перешли в собственность холдинга. Они использовали мои разработки, чтобы выиграть гостендер, а меня выставили вон, как только я стал не нужен. Карим убедил отца, что я нестабилен, что я играюсь, а настоящим делом должен управлять он. А Регина… Регина просто выбрала победителя. Она всегда любила комфорт больше, чем людей.

Я резко развернул кресло обратно к Кире.

— Но теперь я хочу лишить его всего. Не просто денег. Я хочу забрать у него почву из-под ног. Империю. Уважение отца. И Регину.

Кира нахмурилась, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Ты хочешь вернуть ее? После всего этого? Ты до сих пор ее любишь?

В ее голосе прозвучало что-то странное. Разочарование? Или просто недоумение.

— Не совсем, — медленно произнес я, откидываясь на спинку кресла и сцепляя пальцы в замок. — Мне не нужна Регина-жена. Мне не нужна Регина-женщина.

— Тогда зачем?

— Я хочу, чтобы она решила , что я хочу ее вернуть, — жестко улыбнулся я. — Я хочу, чтобы она увидела меня: успешного, сильного, с красивой молодой невестой. Я хочу, чтобы ее начала грызть зависть. Чтобы она пожалела о своем выборе.

Я подался вперед, понизив голос:

— Главное — чтобы она предала брата. Сама. Добровольно. Чтобы она приползла ко мне, готовая бросить Карима ради шанса снова быть со мной. Мне нужен этот момент ее слабости и предательства. Я хочу, чтобы Карим узнал об этом. Чтобы он увидел, что его «идеальная жена» готова продать его при первой же возможности.

— А потом?

— А потом, — я безразлично пожал плечами, допивая кофе, — она отправится туда, где ей и место. В прошлое. Мне не нужна предательница, Кира. Мне не нужен трофей, который переходит из рук в руки в зависимости от того, у кого больше активов. Как только она сделает шаг ко мне, как только унизит Карима своим выбором — моя цель будет достигнута. Я отвергну её. Публично, жестко. Оставлю её ни с чем: без богатого мужа, без репутации и без меня.

Я посмотрел Кире прямо в глаза.

— Это будет шах и мат. Карим потеряет лицо, потому что жена предпочла ему «неудачника-брата». А Регина потеряет всё, потому что погналась за призраком былой любви. Они сожрут друг друга обвинениями. А я просто перешагну через них и заберу компанию.

В кабинете повисла тишина. Слышно было только, как дождь барабанит по панорамному стеклу. Кира медленно откусила кусок печенья, не сводя с меня взгляда.

— Знаешь, — наконец сказала она с набитым ртом, — а ты страшный человек, босс. Прямо злодей из комиксов. Только плаща не хватает и злобного смеха.

— Жизнь научила, — сухо ответил я. — В этом мире или ты хищник, или корм. Я слишком долго был кормом.

Кира смахнула крошки с колен и спрыгнула с кресла. Ее огромная толстовка колыхнулась, делая ее похожей на маленькое привидение.

— Ладно. Месть так месть. Значит, моя задача — быть настолько офигенной, чтобы у этой Регины зубы сводило от зависти, папу взбесить, брата свести с ума, маме понравится.

— Почти угадала, — я слегка усмехнулся, оценивая точность её формулировки. — Маме понравиться проще всего. Ей достаточно увидеть, что я не одинок и кто-то смотрит на меня с обожанием. Она давно мечтает о внуках, так что тут ты попадешь в цель, просто взяв меня за руку.

Я встал и подошел к ней. Рядом с моим идеально отутюженным костюмом её балахон смотрелся особенно нелепо, но в этом и был весь смысл. Контраст.

— А вот с остальными сложнее, — продолжил я, глядя на неё сверху вниз. — Отца взбесит сам факт, что ты не из «нашего круга», не дочь министра и не владелица нефтяной вышки. Но при этом ты должна выглядеть так, будто эта вышка у тебя есть, просто ты забыла, где её оставила. Карим должен видеть во мне победителя. А Регина…

Я сделал паузу, вспоминая холодный блеск глаз бывшей невесты.

— Регина — это фасад. Дорогая штукатурка, за которой пустота. Чтобы она подавилась завистью, ты не должна пытаться переиграть её на её поле. Не надо быть чопорной леди. Ты должна быть живой. Яркой. Настолько охренительной, чтобы рядом с тобой она чувствовала себя старой, скучной мебелью.

Кира скептически осмотрела себя в зеркале, потянув за растянутый рукав худи.

— Боюсь, в этом прикиде я могу вызвать у неё только желание вызвать охрану или подать на пропитание. «Бомж-стайл» сейчас в моде, конечно, но не до такой же степени.

Я достал из внутреннего кармана пиджака черную карту безлимитного счета и, щелкнув по пластику пальцем, положил её на край стола. Звук получился звонким, как выстрел.

— Завтра вечером благотворительный прием в честь юбилея фонда отца. Там будут все. Это наш выход.