— Вы оставили ей деньги, но вы не знали главного. Или не хотели знать.

Я достал из внутреннего кармана пиджака фотографию. Не ту, где Кира на пилоне. А ту, что я сделал тайком пару дней назад, когда она на кухне кашеварила. Она была без макияжа, без брони. Просто юная, красивая девушка.

Я положил фото на стол и толкнул его к Амирову.

— Ей двадцать лет, Рустам-абый. Её зовут Кира.

Амиров посмотрел на снимок. Сначала мельком, пренебрежительно. Потом его взгляд зацепился. Он замер.

Повисла звенящая тишина. Слышно было только, как гудит кондиционер.

Он взял фото. Его пальцы, крупные, с дорогим перстнем, слегка дрогнули. Он всматривался в лицо девушки на снимке. В свои собственные черты, отраженные в ней.

— Двадцать… — прохрипел он. — Галя была беременна?

— Вы уехали до того, как она успела сказать. А потом, когда она попыталась связаться… ну, вы сами знаете. Ваша новая жизнь не предусматривала старых хвостов.

Амиров отшвырнул фото, словно оно жгло ему руки. Он откинулся на спинку стула, и его лицо стало серым.

— Зачем ты мне это принес? Чего ты хочешь? Признания отцовства? Денег? Доли в компании? Ты решил использовать бастарда, чтобы добраться до моих активов?

Я усмехнулся. Жестко.

— Мне не нужны ваши активы. Я пришел не торговаться. Я пришел поставить вас перед фактом.

— Каким фактом?

— Эта девушка, Кира… — я сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Она моя жена.

Глаза Амирова округлились. Он уставился на меня, как на привидение.

— Что?

— Я женился на ней больше месяца назад.

Он молчал, переваривая информацию. Его мозг, привыкший к многоходовкам, пытался выстроить логическую цепочку. Тагиров… Ветрова… Дочь…

— Ты знал? — наконец спросил он, прищурившись. — Ты нашел её специально? Ты знал, чья она дочь, и женился на ней, чтобы объединить наши кланы?

— Нет, — честно ответил. — Я нашел её в стрип-клубе, где она зарабатывала себе на инсулин.

Лицо Амирова перекосило.

— Она… больна?

— Диабет первого типа. С детства. И да, она танцевала. Потому что ей нужно было выживать. Пока вы строили небоскребы, ваша дочь считала копейки на тест-полоски.

Я видел, как этот удар достиг цели. Броня олигарха треснула.

— Я узнал о том, кто её отец, несколько дней назад, — продолжил, добивая его. — Галина приехала. Она рассказала. И знаете, что самое смешное? Кира ничего не знает. Она думает, что её отец — какой-то безымянный подлец, который бросил их. Она ненавидит вас заочно.

— Тогда зачем ты здесь?

— Потому что сейчас мою жену — и вашу дочь — травят в прессе. Мой брат, Карим, слил информацию о её прошлом, чтобы уничтожить меня. Он поливает её грязью на всю страну. Называет «грязью под ногами».

Я встал, опираясь руками о стол.

— Я справлюсь с Каримом. Я уничтожу его. Но мне нужен союзник. Не деньгами. Авторитетом. Я хочу, чтобы вы знали: в этой войне затронута ваша кровь.

Амиров молчал. Он смотрел на фото, которое снова лежало на столе.

Потом он медленно поднял на меня глаза. В них больше не было скепсиса. В них была темная, тяжелая ярость. Но направлена она была уже не на меня.

— Карим, говоришь? Твой брат?

— Мой брат. И мой отец, который назвал её шлюхой и выгнал нас из дома.

Амиров встал. Он оказался огромным, нависая над столом.

— Мне нужно сто процентно знать, что она моя дочь, — сказал он вдруг, совсем другим тоном. — Я конечно доверяю Галине, но… сам понимаешь.

— Да, — кивнул я, принимая правила игры. — Я дам вам материал для ДНК-теста. Волосы. Этого будет достаточно?

— Достаточно.

Амиров встал, заложив руки за спину.

— Если тест подтвердится… — он остановился у окна, — Если она моя… То твой брат совершил самую большую ошибку в своей жизни. Никто не имеет права называть мою дочь грязью.

Он резко повернулся ко мне.

— Она… похожа на меня?

— У неё ваш характер. Она упрямая, злая и посылает… — я запнулася подбирая правильно слово — «толстосумов» к черту, не моргнув глазом.

Уголки губ Амирова дрогнули.

— Хорошо, — он протянул мне свою широкую ладонь. — Я тебя услышал, Тагиров. Ты защищаешь мою дочь. Это… достойно мужчины. Но если ты врешь мне, Дамир…

— Я не вру.

Мы пожали руки. Рукопожатие было железным.

— Привези её ко мне, — приказал Амиров. — Как только будут результаты. Я хочу её видеть.

— Это будет сложно. Она не знает о вас. И она… с характером. Если я скажу: «Поехали знакомиться с папой-миллиардером», она, скорее всего, выпрыгнет из самолета.

Амиров неожиданно громко рассмеялся.

— Точно моя порода. Придумай что-нибудь. Это твоя проблема. Но привези её. И, Дамир…

Он посмотрел мне в глаза серьезно и тяжело.

— Передай Кариму привет. Скажи ему, что «Амир-Групп» выходит на московский рынок. И мы начнем с того, что присмотримся к его тендерам. Очень внимательно присмотримся.

Я кивнул, чувствуя вкус победы.

— Передам.

Я вышел из ресторана, чувствуя, как холодный ветер с Волги охлаждает горящее лицо.

План сработал. У меня за спиной теперь стояла не просто моя компания. За мной стояла гора. И эта гора сейчас сдвинется, чтобы раздавить моего дорогого брата.

Я достал телефон и набрал номер Киры.

Гудки шли долго. Слишком долго.

— Да? — наконец раздался её голос. Сонный, недовольный и самый любимый.

— Привет. Ты как?

— Нормально. Скучаю. Тут без тебя тихо и не на кого орать. Ты когда вернешься?

— Скоро, — пообещал я. — Очень скоро. И у меня есть для тебя… сюрприз.

— Надеюсь, это не очередной твой родственник?

Я усмехнулся, глядя на свинцовые воды озера.

— Ну… как тебе сказать. Готовься, жена. Жизнь становится все интереснее.

Подушка — тяжелая, декоративная, расшитая каким-то дорогим бисером — врезалась мне в грудь с глухим звуком.

Я даже не пошевелился. Просто поймал ее на лету одной рукой и аккуратно положил на соседнее кресло.

— Ты украл мои волосы⁈ — визжала Кира, мечась по гостиной как раненый тигр в клетке. — Ты украл мои чертовы волосы с расчески⁈ Как какой-то маньяк-фетишист⁈

Она остановилась напротив меня, тяжело дыша. Ее грудь вздымалась, глаза метали молнии, а кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Она была в ярости. В настоящем, чистом, незамутненном бешенстве.

Я сидел на диване, расслабленно откинувшись на спинку, и делал глоток воды.

— Не украл, а изъял биоматериал для проведения экспертизы, — спокойно поправил я. — И не с расчески, а с подушки. Ты линяешь, Ветрова.

— Не смей. — она схватила со стола журнал и швырнула его в меня.— Не смей все переводить в шутку.

Журнал пролетел мимо, с шелестом приземлившись на ковер.

Я наблюдал за ней с почти философским спокойствием. Странное дело: еще неделю назад такая сцена вывела бы меня из себя. Я бы орал в ответ, доказывал свою правоту, тряс ее за плечи. А сейчас… Сейчас я смотрел на нее и думал только о том, что хочу от нее детей.

Мой характер и ее — это дикая смесь.

Представил на секунду маленькую девочку с ее огромными голубыми глазами и моим упрямством. Или пацана, который будет разносить школу, защищая свою честь, так же яростно, как она сейчас разносит мою гостиную. Это будет катастрофа. Глобальное потепление и ядерная зима в одном флаконе.

Но, черт возьми, это будет моя катастрофа.

— Ты меня вообще слышишь⁈ — Кира запустила в меня второй подушкой. На этот раз прицельно, в голову.

Я перехватил «снаряд» в сантиметре от лица и положил его рядом с первым.

— Слышу. Ты считаешь меня маньяком, вором биоматериалов и деспотом. Я ничего не упустил?

— Ты полез в мое прошлое! — продолжала она, наступая на меня. — Ты нашел человека, который бросил мою мать беременной! И ты… ты предложил ему меня как какой-то трофей⁈ «Смотрите, Рустам, вот ваша забытая дочь, давайте дружить против моего брата»?

— Я не предлагал тебя. Я поставил его перед фактом.