За осторожным разговором мы добрались до поляны Последнего Вдоха. Я кое-как выползла из транспорта, проклиная деревянные сидения и ужасную амортизацию, – зад отбила капитально. Графини и Кедра привычно отправились за водой к ключу, бьющему буквально за соседней липой, где под навесом стояли деревянные ведра, корыто и черпаки. Янг помог напоить лошадей, Ноа принялся их седлать, виконт суетливо достал из кармана яблоко для красавицы-кобылы.

Внезапно я почувствовала себя очень одинокой посреди толпы аристократов, забывших о существовании попаданки. Каждый занимался привычным делом, и только я не знала, за что взяться. Все-таки современной женщине не место в доиндустриальном королевстве.

– Мисс Фрол, позаботьтесь о графине Торрес, – приказала Эла, снова вскакивая на лошадь. – Мы вернемся до того, как солнце коснется макушек деревьев.

Четверо аристократов пустились трусцой вслед за Йонгом, азартно болтая об охоте. Элианна стрелять не собиралась, но умела загонять добычу не хуже мужчин и больше всех рассчитывала наткнуться на зайцев вместо худосочных куропаток.

Оставшись одни, мы с Флорой решили пообедать. В ее котомке было все: бутерброды, копченое мясо, свежий хлеб, сырные булочки, овощи и сладости. Я жадно откусила половину бутерброда и ощутила что-то похожее на отдых. Вот бы сходить на пикник с Винсентом, насладиться погодой и вкусной едой за интересной беседой. Сидевшая рядом графиня по-матерински вытерла мою щеку от соуса и невзначай поинтересовалась:

– Давно вы влюблены?

– Я? Б-бросьте! – от смущения мой язык начал заикаться. – Ни в кого я н-не влю…

– Как же, верю, – Флора испытующе прищурилась. – Магистр?

– …

– Магистр, – утвердительно повторила она. – Мисс, будьте осторожны, не дайте разбить себе сердце. А оно точно пострадает, ведь магистр не готов к женским чувствам. Он гениален как ученый и полный профан в любви.

– Что вы понимаете? – я внезапно рассердилась. – Может, женщины были не те.

– Женщины были разные и все надеялись пробудить в его сердце любовь. Я одна из них, – графиня бесстрашно встретила мой изумленный взгляд. – К счастью, мне хватило ума не увлекаться безнадежным вариантом, и к концу обучения никаких чувств, кроме глубокого уважения, к магистру не осталось.

От ее слов стало трудно дышать. Я быстро отвернула голову, стараясь придать голосу как можно более легкомысленный тон.

– Значит, он вам нравился?

– Не вздумайте ревновать! – развеселилась Флора. – Или готовьтесь ревновать Винсента к каждой встречной. Екатерина, вы замечательный человек, я хочу уберечь вас от боли.

– Вы не боитесь произносить мое имя в мрачном лесу, – автоматически отметила я.

– Разве ваше имя не отгоняет Тьму?

Вот те раз, еще месяц назад призывало, теперь отгоняет. Наглядный пример, как трансформируются суеверия в зависимости от настроения народа. Я победно покосилась на Кедру, внезапно оглохшую к доводам знати, и простила Флору за юношеские чувства к моему мужчине.

Внезапно взгляд остановился на пролетке, в которой лежала чужая седельная сумка. Кажется, ее оставил Карл, когда мы останавливались на пустыре. Эту сумку я видела в его комнате, рыцари носят в них личные вещи и снаряжение для коней. Зачем де Йонг взял ее с собой и почему оставил в транспорте?

Рыться в чужих личных вещах – грязный поступок, поэтому я дождалась, когда Флора утомленно откинется на скамейке головой в тень и закроет глаза. Неслышно подойдя к повозке, я отстегнула ремешок и краем глаза заглянула в сумку, как будто сам черт толкнул меня под руку. Кедра пристроилась рядом, закрывая меня спиной на тот случай, если графиня откроет глаза.

– Смотрите, – шепнула она.

Под запасной уздечкой лежал кусок рукописи, смятый в комок и стертый до обтрепанных краев. Горничная медленно вытащила его и развернула.

– Бумага точно такая же, как вырванный и вставленный лист из второго дневника, – заметила Кедра. Ей одной я доверила тайну личных дневников маркграфа.

Желтовато-серый клочок бумаги был исписан аккуратным почерком. Я мгновенно узнала округлые буквы – так писал Франц. Взгляд отличил слова «мир» и «свадьба», дальше чернила превращались в кашу. Удивительное дело, на свету бумага показалась до безобразия знакомой, но я никак не могла вспомнить, где видела этот уродливый шершавый материал. Как будто я совсем недавно трогала какой-то список, взятый из чьих-то рук. Постойте… Мы с Кедрой шокировано переглянулись.

– Это же…

– Свитки мисс Косты!

– Поверить не могу, что вы нашли это место, – нервно шептала Кедра.

Впервые ее невозмутимость дала жирную трещину. Служанка поправила занавеску, прикрывая меня от чужих глаз, и сердито зашипела. Слегка отросшие пряди постоянно лезли ей в глаза, Кедра раздраженно откидывала волосы назад. Незнающему человеку могло показаться, что девушка флиртует, – за последние сорок минут горничная получила три приглашения на танец и одно целенаправленное заигрывание.

«Найди лорда Янга», – прошептала я одними губами, пытаясь дотянуться до потайного механизма в оконной раме. Делать это на глазах сотни человек было, мягко говоря, очень опасно.

От давления тонкая каменная плитка поддалась и выпала прямиком мне на ладонь, начав съезжать вниз. Я не спешила ее убирать, напротив, плотно прижала к стене и сделала вид, что меня мутит от выпитого. Черт возьми, тяжелая! В двух шагах от занавески остановилась пожилая пара аристократов, не желая уходить, и моя рука начала болезненно ныть – плитка не даром была каменной. Если отпущу, эта зараза рухнет на пол, подняв невообразимый шум. Но позвольте рассказать, как я оказалась в этой щекотливой ситуации.

Найденный кусочек бумаги доказал, что лорд де Йонг действительно уничтожил второй дневник, не оставив зацепок. Мы с Кедрой разочаровались до слез. Что с того, что бумага в дневнике и бумага библиотечных свитков полностью совпадает? Материал производится на картонной фабрике, которую создали под руководством предыдущей попаданки. Спрашивать Падму о дневнике было бы очень глупо, поэтому я поступила гениально – тайком обшарила библиотечную каморку с канцелярскими принадлежностями.

В процессе обнаружился строгий порядок: длинные широкие свитки стояли в вазоне, длинные и узкие лежали на полках, обычные листы – пачками в коробках. Но бумаги размером с ежедневник нигде не было. Младший писарь подтвердил, что служащие библиотеки сами режут и сшивают листы, вручную пришивая их к переплету. Ведение дневника считалось важным делом в королевстве, где рукописных книг мало и ценятся они на вес золота, можно быть уверенной, что Франц относился к своему блокноту серьезно.

– Страницы были вырваны, понимаешь? – говорила я Кедре, позволяя ей нанести крем на мое лицо. – И кусочек листа в сумке Карла оторвался не случайно – он выпал из дневника, следовательно, милорд безжалостно рвал страницы в обоих блокнотах, меняя их местами.

– Зачем?

– Хороший вопрос. Найдем недостающие фрагменты – узнаем.

Где их искать – неизвестно, поэтому я честно решила отложить проблему на сутки, но судьба благоволила госпоже попаданке. В голове крутилась мысль, что Франц хорошенько спрятал исписанные листы в секретное место, которое нельзя обнаружить случайно – вроде тайника в шкафу.

На мысль о новых тайниках меня невольно натолкнул Дарен. Следующим вечером я встречала гостей как полагается – с улыбкой и достоинством стояла у подножья лестницы в восхитительном платье оттенка благородного шоколада, ничуть не хуже, чем у аристократки, и страшно досадовала, что в ухе не пищит гарнитура спецагента. Напротив, у левого столбика, замер распорядитель бала – мужчина собранный и спокойный, как мать-героиня под новопасситом.

Когда последний гость ступил в бальную анфиладу, я выдохнула, встав из тяжелого реверанса, предназначенного какой-то виконтессе. Лорд Янг терпеливо ждал рядом – он гарантировал, что я стану его спутницей на балу, и не собирался нарушать слово. Я отдала список гостей и последние распоряжения слугам, милостиво позволила Дарену поцеловать мне руку и уже собиралась присоединиться к остальным, как стража внезапно преградила вход. В приглашении лорда Янга не было женского имени.