– Страшно представить, как взбесится Франц, – я хватилась за голову.

Сон пришел только на рассвете. Тяжелые думы наконец покинули разум, и я провалилась в сладкие грезы. Зато пробуждение было скверным. Кто-то громко хлопнул дверью, подскочив к моей постели, и рывком сорвал одеяло. Пока я с ворчанием пыталась зарыться в подушки, вбежавшая служанка приказала мне вставать.

– Мисс, просыпайтесь, – рыкнула Кедра, настойчиво тряся меня за плечи. – Вас хотят судить.

– За что? – я еле разлепила глаза, прищурившись от света.

– За покушение на жизнь леди Арнат.

За дверями спальни нас ждали два стражника. Исполнительные и безэмоциональные, они профессионально взяли меня в клещи, намереваясь сковать руки, но горничная недобро зыркнула на этих амбалов, и стражники передумали. Видно, еще свежа память, как моя служанка уделала их коллег.

– Какое, к дьяволу, покушение? – шептала я, идя в своем любимом зеленом пледе в тронный зал. – Она сама выпала из окна на глазах у толпы свидетелей.

– Обвинение выдвинула ближайшая подруга леди Арнат, вторая дочь графа Розенцвальда, Беатрис. Прямо с утра явился королевский констебль и потребовал открыть заседание.

– Не пострадавшая? – изумилась я. – Какая-то посторонняя девка просто оклеветала меня, и из-за этого прибыл участковый?

Помнится, констебль – низший полицейский чин. Пф-ф, чирей на задницу тому, кто всерьез поверил лжи этой брехуньи, которую я даже не могу вспомнить. Отсутствие состава преступления налицо, нет тела – нет дела.

У дверей тронного зала меня с рук на руки передали другим стражникам, охранявшим двери от посягательства доброхотов-слушателей. Изнутри доносились тихие разговоры, зато снаружи стояла толпа, вцепившаяся в меня десятками взглядов. Аристократы буквально изнывали от жажды узнать, что происходит в «зале суда», где сидели сиятельные хозяева, пострадавшая, лекарка и неизменная группа поддержки графини.

Лица обрученных были равнозначно помяты: на щеке Франца отпечаталась подушка, Элианна бесконечно терла покрасневшие глаза с оттеняющими кругами. Леди Флора уже при параде в столь ранний час, но очень хмурится, в отличие от заразы Падмы, чья маска скорбного сочувствия буквально трескается от распирающего удовольствия.

– Стребую с вас компенсацию за опасные производственные условия, – я мрачно поприветствовала высокое собрание.

Помимо знакомых лиц на одном из стульев сидел мужчина в черной мантии, украшенной королевским гербом, – короной и кинжалом, заключенными в ореол солнечных лучей. Его некогда хищное острое лицо оплыло от возраста и теперь напоминало располневшего бульдога. Только взгляд оставался цепким, острым, будто господин констебль прибыл за преступником и без него не уйдет.

Обнаружилась и сама леди Арнат, сидящая отдельно ото всех, но ближе к леди Элианне. Рядом с ней стояла мисс Коста и демонстративно молчала, держа сонную леди за руку в тихом жесте поддержки.

– Мисс Фрол, присаживайтесь, – маркграф указал на стул с кричаще-красной обивкой. – Вас оповестили о причине разбирательства?

Я чинно присела, расправила складки пледа и перевела килограммовый взгляд на лорда Эшфорта. Мужчина опешил, но не дрогнул.

– Некто леди Розенцвальд обвиняет меня в покушении на жизнь и здоровье леди Арнат.

Стража умело сдерживала напор ахнувших зрителей, пытающихся проползти в зал по-пластунски, и захлопнула двери. Пока пережидали крики баронов, которым прищемило носы, мне удалось внимательнее оглядеть участников этого фееричного бреда. Посмотрим, какие карты выпали из колоды.

Три черных стула для свидетелей стояли поодаль, их заняли Мио, баронесса Одри и незнакомая мне барышня – видимо, та самая леди Розенцвальд. Почему-то отсутствовал лорд де Йонг, способный сказать в мою защиту пару слов, и Кедра, которой велели оставаться у дверей. Лекарка болтает ножками, баронесса хлопает глазами, Беатрис посылает жертве волны сопереживания.

Леди Вивьен напоминает разбуженную сову, чье лицо – один сплошной синяк. Под ее длинным теплым плащом скрывается больничная рубашка, неприличная для местных благородных девиц. Это я приперлась на суд прямо в пижаме, а дворянкам подавай идеальный туалет. Сдается, будут тыкать под нос рукавом этой рубашки, усиливая эффект великих мук и оказывая влияние на следователя.

– Очень хорошо, – Франц облегченно вздохнул. – Итак, господин королевский констебль, все в сборе. Может, объясните, зачем вы прибыли к нам ни свет ни заря, если леди Арнат отделалась парой ушибов, а мисс Фрол не трогала ее даже пальцем?

Да храни тебя господь, мой хороший. Оказывается, ты совсем не дурак и не поддерживаешь эту бессмысленную рассветную экзекуцию над сонными попаданками.

В отличие от остальных девушек, Элианна больше напугана, нежели расстроена или злорадна. На лице графини было написано смятение пополам с растерянностью, она точно не знает, что происходит, но помнит про обязанности будущей хозяйки замка. В качестве жеста доброй воли ее светлость шепотом велела дворецкому подать всем кофе, включая меня, – пусть я ответчица, но все еще человек.

– Вчерашним вечером королевский отдел сыска и дознания получил свиток с описанием преступления. Согласно описанному, в три часа пополудни мисс Фрол, новоприбывшая попаданка без регистрации, проживающая в замке маркграфа Эшфорта, оказала влияние на леди Арнат, в результате которого аристократка попыталась совершить самоубийство.

– Прошу прощения, господа, мне полагается адвокат?

– Кто? – брови констебля поползли вверх.

– Правозащитник. Человек, который будет доказывать мою невиновность.

– Вы и есть этот человек, – насмешливо ответил Франц. – Вам дадут слово, мисс. Представлять интересы леди Арнат будет донос… гхм, леди Розенцвальд. Это допустимо, учитывая дальние родственные связи между обеими аристократками и существование на одной общественной ступени.

Маркграф многозначительно посмотрел на мисс Косту, два раза повторив последние слова. Я ответила ему кислым взглядом, помня, что за спиной Кедра, и чисто теоретически мы с ней принадлежим к одному классу. Только служанке не позволили даже присесть, значит, быть моим представителем она не может, а другие присутствующие имеют титул. Кажется, размер неприятностей набирает обороты, и потребуется серьезная защита.

– Разве преступник может защищать сам себя? – решение пришло мгновенно. – Я смогу вывернуть любой факт себе на пользу, прикинуться валенком, расплакаться, в конце концов.

Сиятельные господа посмотрели на меня, как на рехнувшуюся дуру.

– Правозащитник должен знать законы и порядки, быть объективным и красноречивым. Ваше сиятельство, я прошу назначить мне адвоката из числа неблагородных господ, живущих в замке.

– Звучит разумно, – Франц облегченно кивнул, поворачиваясь в сторону Падмы. – Если мисс Коста будет столь любезна, чтобы отстоять вашу невиновность…

– Прошу назначить моим защитником мистера Эшфорта, – я невинно сложила ладони на коленях.

Лорд подавился очередным предложением, вытаращившись на меня в немом обалдении. Франц очень не любил беспокоить брата, ведущего уединенный, почти затворнический образ жизни. Мистер Винсент вежливо принимал посетителей, но сам никуда не лез, не проявлял любопытства и относился равнодушно к предстоящей свадьбе родственника.

– Это… нагло, – полузадушено выдал маркграф, разом опрокинув чашку кофе. – Вам не настолько угрожает тюрьма, чтобы беспокоить Винсента.

«А мне угрожает тюрьма?!», – мысленно завопила я, ощущая трепет в сердце. Участковый должен строго погрозить пальцем, взять хулиганку на карандаш и вежливо откланяться, а не волочь девушку за решетку!

– Зовите, – от испуга голос стал на порядок ниже и глуше. – Не откажет.

Откуда во мне родилась эта святая наивная уверенность – черт его знает. Но когда в залу вошел мистер Эшфорт в военных штанах, грубых ботинках и черной рубашке, которую он застегивал на ходу, я струхнула еще раз. Гадкая улыбочка стекла с лица Падмы, графиня спрятала взгляд, Франц слегка напрягся. Мужчина сердито оглядел компанию леди, сухо поклонился брату и рывком дернул на себя тяжеленный дубовый стул, как пушинку.