– Я? Кхм-кхм, – снова закашлялся маркграф. – В этом замке работали уже три попаданки, в стране – восемь.

– Скольких из них наняли конкретно вы?

Франц отвел глаза, пробормотав что-то невразумительное. На вид его сиятельство был ненамного старше меня, я бы с натяжкой дала ему тридцать лет. В отличие от брата, лорд Эшфорт обладал дерзкой, почти вызывающей внешностью, скрывающей самонадеянность в каждом изломе бровей.

– Приятно быть вашей первой попаданкой, – на сердце потеплело от своей исключительности. – Обсудим условия.

Даже если расценивать происходящее, как отпуск в экзотическом месте, я остаюсь в выигрыше. Человек передо мной не беден, обладает сверхъестественными силами, в которые охотно верится, способен идти на компромисс и пока не набил шишек с попаданками. Правда, имеет огромный недостаток – разговаривает через губу с видом зазвездившейся цацы.

Смущает одно – захоти Франц разорвать контракт в одностороннем порядке, заковать меня в цепи и, например, совершить гнусность, я окажусь беззащитна. Вряд ли здесь есть юристы, готовые встать на сторону чужачки и коллегиально изучить каждую букву договора, сляпанного буквально на коленке.

– Ничего, – вдумчиво сказала я, не выныривая из своих мыслей. – Пострадать от рук негодяя я могу даже дома, никто не гарантирует мою безопасность, а здесь хотя бы платят. Итак, мои особые требования.

– Хочу ванную.

– Это невозможно! У нас всего одна опытная банщица, отвечающая за личное омовение графини.

– Я хочу ванную.

– Ради Тьмы, вам разрешат мыться в купальне наравне с благородными раз в неделю.

– Ванную, – невозмутимо повторила я свою мантру.

– Мы не можем построить ванную в одной комнате специально для вас! – простонал Франц, хватаясь за голову. – Даже Элианна омывается в бочке! Единственное помещение, где есть каменная чаша, подходящая под ваши требования, находится в покоях моего брата. Конечно, он живет в них едва ли месяц в году, но это его территория.

– Отдайте их мне, если ему не надо.

У меня была веская причина требовать соблюдения гигиенических норм.

Во-первых, здесь нет полноценного водопровода. Отходы жизнедеятельности спускаются по трубам за счет гравитации и смываются наперстком воды, но подавать воду прямиком в ванные местные еще не обучены. От Франца, леди Флоры и того кузнечика пахнет масляным парфюмом, от рыцарей пахло конским потом и… не конским тоже.

Во-вторых, единственный, от кого пахло мылом, – мистер Эшфорт. Вывод? Он как-то умудряется регулярно принимать ванну, надо перенимать его опыт. Вряд ли я приживусь в условиях антисанитарии.

– Какая же вы упрямая, – мужчина надавил пальцами на закрытые веки. – Он меня убьет, если узнает, на что я пошел ради вас.

– Родина вас не забудет.

– Прекратите паясничать. Я это делаю только для благополучия моей невесты и спокойного торжества.

– Семейная жизнь – штука нелегкая, – посочувствовала я. – Дальше на повестке гардероб и служанка. К ужину.

– Гардероб отшивают три недели в шесть рук! – закричал Франц, побурев от негодования. – Вы сошли с ума!

– Маркграф, за те обязанности, что вы на меня возложили, я имею право требовать перечисленное уже к обеду, невзирая на закат. Ходить по замку – раз, искать проблемы и недочеты – два, при обнаружении оных взять последствия на себя – три. Решить по мере возможности или придумать решение своим гениальным незамутненным мозгом – четыре.

– И самым сложным вы назвали «ходить», – съязвил он. – Может, вам еще пожаловать паланкин с чумазыми мальчишками-носильщиками?

– Точно, транспорт.

Базовый гардероб мне пообещали немедленно, его перешьют из старых, уже некондиционных платьев будущей маркграфини Элианны. Ходить в чужих обносках – неприятно, но Франц заверил, что старое в гардеробе его невесты – не значит ношеное. Это слово в равной степени означает «немодное», «дешевое» и «подаренное дурновкусными завистницами», следовательно, категорически непригодное для светлой графини. На уважительный комментарий о его осведомленности женским гардеробом аристократ сначала просиял, а потом споткнулся и глянул на меня с большим подозрением.

В целом, лорд Эшфорт отнесся довольно безалаберно к моему присутствию. Попаданку ждали, но как-то неорганизованно, расхлябано и даже чуть-чуть наивно, сразу читается отсутствие опыта в найме иномирных гастарбайтеров. Кажется, маркграф сам не знал, чем я займусь, просто решил подстраховаться и искренне надеялся на мою сообразительность. За что дорого расплачивался прямо сейчас.

– Я не могу приставить вам охрану, – прошипел мужчина, сузив глаза. – У меня нет столько людей, чтобы охранять каждую дамочку.

– А ваша секция юных мечников?

– Это королевские рыцари, Тьма помилуй. Они сражаются за короля, сопровождают кортежи военных министров, участвуют в освободительных походах, воюют с созданиями Тьмы!

Ага, соображаем. Говорит, я – его первая попаданка, да?

– Согласно древним законам моего мира, каждый рыцарь обязан иметь в запасе одну благородную даму, ради которой совершаются подвиги, – заунывно сказала я противным учительским голосом. – Дамы выдаются строго поштучно и охраняются до победного конца. Все рыцари укомплектованы дамами?

– Н-нет, только половина, – опешил Франц.

– При отсутствии должного обмундирования, вооружения, сухого пайка и прочих комплектующих рыцарь признается негодным к военной службе и остается в запасе до тех пор, пока не приведет себя в порядок.

– Какие ужасные правила, – прошептал мужчина, завороженно слушая мой рассказ. – Но позвольте, где нам взять столько дам?

– Вот она я, – кулак врезался в грудь. – Берите!

Маркграф совершенно дико глянул в ответ, на всякий случай отодвигаясь подальше. Сошлись на середине: я оставляю рыцарей в покое, аристократ жалует меня одной из своих служанок гренадерского телосложения, обученной вырубать неприятеля одной левой.

На вопрос, откуда такие спортивные женщины у него в услужении, лорд Эшфорт признался, что это пожелание его обожаемой невесты. Видите ли, прежние милые горничные и упитанные ткачихи-поварихи могли ввергнуть маркграфа в искушение, поэтому год назад графиня распорядилась сменить штат на менее привлекательных девушек. На удивление, не прогадала – богатырши сократили расходы на лакеев и были исполнительны, как «морские котики».

– Служанка должна быть достаточно образованной, чтобы рассказывать мне о вашем мире, – настаивала я.

Через полтора часа Франц был готов отдать что угодно, лишь бы я ушла. По его приказу в кабинет вошла одна из тех горничных, которые тащили попаданку в комнату, – девица спецназовского вида, выше меня на голову и готовая соревноваться шириной плеч с любым десантником. Грубое коричневое платье буквально трещало по швам, обтягивая внушительные мышцы этой дамы, представившейся Кедрой.

– Любите тайгу? – конфузливо спросила я.

– На строительстве плотины кедр лбом свалила, – ответила она.

Бедное деревце! Лицо Кедры было выразительным, как бейсбольная бита: простые округлые черты, маленькие карие глаза с короткими, едва заметными ресницами, редкие волосы, стриженные под мальчика и убранные под чепчик. Такая смело может обрядиться в доспехи, и никто не догадается о ее тонкой душевной организации. Однако, в мнимой простоте служанки я убедилась почти сразу.

– Здесь говорят по-русски?

– Нет. С вами говорят на межмировом языке.

– Но я-то говорю по-русски.

– Нет. В зеркало смотрели?

– В комнате? Смотрела, – мы шли в мои новые покои, и Кедра рублено отвечала на вопросы.

– Какой узор был на раме?

– Паутинка, – шутить и болтать с ней совсем не хотелось.

– Это Кружево миров. Где-то среди переплетений паутины есть ваш мир, он должен был засветиться, когда вы глядели в отражение.

Гхм, боюсь, в тот момент я рассматривала свои запасные килограммы и наверняка списала свет на блеснувший луч солнца. Везучий случай, отвечающий за распределение попаданок, имеет некую совесть, поэтому дает базовые навыки адаптации людям, угодившим в другие миры. К ним относится язык, стрессоустойчивость, иммунитет к особо зверским болезням и толика удачи.