– Особое значение имеет местность, где работает лекарка. Я выросла здесь, рядом с мрачным лесом, и знаю все болезни, порожденные великой Тьмой. Пришлый лекарь будет разбираться около года прежде, чем научится их выявлять и лечить, к тому времени четверть селян потеряем.

– Подожди-подожди, что еще за великая тьма?

– Великая Тьма – это основа мира, дающая и отнимающая жизни. Даже не знаю, как короче объяснить, – замялась девочка. – Тьма приходит и забирает свое.

– Звучит жутковато. Мио, я не понимаю, зачем вам отдельный человек для сбора неприятностей?

– Мир Тьмы издревле славится странными происшествиями, совпадениями, загадочными случаями и крупными неприятностями. Сложилась традиция нанимать специально обученного человека для решения возможных проблем. Думаю, вам лучше узнать о Тьме у нашего звездочета, господина Эшфорта-старшего. Если, конечно, он соизволит показаться на глаза и уделит внимание хоть кому-нибудь, кроме своих обожаемых планетарных свитков.

– Ты про мистера Эшфорта из Корнельской башни? Мы уже виделись, он принес меня к тебе.

Кочерга выпала из рук Мио.

– Он приходил сюда?! – заорала она тонким голосом. – Господин Эшфорт был здесь?

– Б-был, – я перепугано вжалась в кушетку подальше от карающей длани медика.

Мио резко застонала, громко проклиная свою занятость, из-за которой не заметила появления этого гнусного трусливого саботажника, портящего ей жизнь и врачебную практику. Я задышала через раз, боясь привлечь внимание девчонки, угрожающе вооружившейся веником. Яростно сметая рассыпанную золу, лекарка крыла мужчину трехэтажной медицинской терминологией, обещая ему ужасное будущее и свирепое настоящее.

– Врун! – бесилась она, лихо помешивая горячий настой. – Неделю лгал, что страшно занят и не может поставить вакцину от куриной холеры!

– Вдруг правда был занят?

– Пять минут! Это занимает пять минут! Каждая собака явилась на вакцинацию, а этот бессовестный моралист нагло лгал мне прямо в лицо.

Кажется, Мио знает слишком много скандальных эвфемизмов для своего возраста. С другой стороны, средневековые дети взрослеют рано, женятся быстро и смело переходят в категорию опытных старожилов к двадцати годам. Накладывая окружающий быт на Русь, можно сказать, что через пару лет лекарка бы заневестилась, а если она много читает, нет ничего странного в ее образованности.

– Как думаешь, меня вернут домой? – я обняла колени, грустно глядя в пол.

– Конечно, мисс. Маркграфы, даже те, которые без титула, возвращают всех попаданок обратно по завершении контракта. Тьма с ними, – сморщилась девочка совершенно по-детски. – Глядите, вон слуги бегут с обувью, госпожа.

В дверь вломились двое мужчин, сбежавших из потешной кантилены: тонконогие, скособоченные, в мятой лакейской форме, сидящей на них хуже, чем седло на медведе. Ноги-спички уравновешивались внушительными брюшками, обтянутыми тканью, и маленькими квадратными головами с характерными залысинами. В руках обоих были сапоги, диаметрально противоположные друг другу, будто лакеи соперничали за право угодить мне. Я перевела взгляд на их поклажу и изменилась в лице.

– Госпожа попаданка, обувь для вас, – выпалил левый слуга, протягивая черные резиновые сапоги сорок пятого размера на толстой пуленепробиваемой подошве.

– Не слушайте его, вот обувь для вас! – возмутился второй, суя мне под нос тонюсенькие полусапожки из умопомрачительного красного бархата на гигантской шпильке.

– М-м-м, – промычала я, закусывая край пледа, чтобы не заржать. – М-м-м, это… Пф-ф-ф!

– Вам нравится? – они преданно заглянули мне в глаза, отчего-то с восхищением поглядывая на розовый рукав пижамы.

– Ну, не так уж сильно мне хочется отсюда уходить, – определилась я, переведя дух. Старались ребята, нельзя им в лицо гоготать. – А кто делал выбор?

– Господин Эшфорт приказал дать вам что-то красивое и женственное.

– А еще удобное и практичное, – вмешался правый лакей, потрясая резиновыми сапогами. – Выбирайте меня, мисс, внутри лежат носки.

Натянув толстенные носочно-чулочные угги, которые лакей ошибочно назвал носками, я с удивлением поняла, что сапоги не так уж сильно болтаются на ногах. Мио оказалась права, я смогла сделать несколько шагов без боли и, прихватив лекарства, попросила слуг проводить меня к маркграфу.

– Не бойтесь, мисс, здесь не так запущенно, как может показаться сначала, – девочка улыбнулась одними глазами. – Оставайтесь, будет весело.

«Горжусь своей экстравагантностью», – думала большая розово-зеленая моль в резиновых сапогах, шкандыбающая по парадным лестницам вслед за двумя пришибленными слугами. Сначала они хорохорились, гордясь важным заданием, – их почему-то особенно впечатлял мой статус попаданки, но чем выше мы поднимались, тем сильнее лакеи вжимали головы в шеи.

Дело в том, что навстречу начали попадаться люди. Сначала со второго этажа спустилась приятная девушка в темно-зеленом бархатном платье и меховой накидке. Ее каштановые волосы были убраны в высокий хвост дорогой жемчужной заколкой, а на ногах красовались милые полусапожки. Кажется, я становлюсь обувной фетишисткой.

– Добрый вечер, – дама с одухотворенным лицом присела в книксене и пошла дальше, не ожидая ответа.

«Леди Флора», – тихонько прокомментировали слуги, выполняя мою просьбу об экскурсии.

Я вертела головой, рассматривая поистине двуличный интерьер. Половина замка была «расписана под хохлому», как говорила бабушка, то есть изобиловала броскими украшениями, смелыми дизайнерскими решениями и королевским размахом. Гигантские картины в три человеческих роста, изображающие сцены зимней охоты и молодых крестьянок, висели поверх дорогих тканевых обоев и обрамлялись золочеными рамами. Кресла на витых ножках были слегка потерты той специальной старинной потертостью, придающей им вес и статус.

– Замок построен четыреста лет назад, – с гордостью сообщил слуга.

Стекла выполнили в цветных витражах, бросающих разноцветные блики на блестящие полы, и голова слегка кружилась от ощущения сказки. Особенно меня умилили отвратительные фиолетовые веники, подвешенные на кремовые ленты везде, куда дотягивалась шаловливая рука украшателя. Черт знает, где они достали чахлые розы едреного баклажанного цвета, но смотрелось просто вырвиглазно. И вместе с тем умилительно.

«Попадос, настроение шалит», – тревожно подумалось мне. Как бы не растечься плаксивой лужицей перед Францем вместо бодрящего скандала, который я действительно планирую устроить, если он не даст адекватных объяснений. Отвлечь целого аристократа от работы я не боялась; если у него есть время на воровство женщин, найдется и на их дебош.

В галереи предков мы встретили еще одного с виду нормального человека. Он стоял у пейзажа, выполненного в светлых приятных тонах, теребя кольцо на толстом пальце.

– Хм-м, – низкий нескладный мужчина недоуменно поднял брови, смерив меня оценивающим взглядом. – Попаданка?

– К вашим услугам, – улыбнулась я, копя задорную браваду.

– Зайдете ко мне вечером, – кивнул он, как само собой разумеющееся, задержав взгляд на моих бедрах.

У меня отвисла челюсть. Этот плюгавый запечный кузнечик, у которого шея блестит от пота, только что посмел меня запланировать на вечер?

– Господин Айкари, мисс попаданка направляется к его сиятельству, – всполошились лакеи, закрывая меня спинами.

– А что, он еще не?.. – хамоватый дядька равнодушно вернулся к созерцанию портрета. – Ладно, буду вторым.

Наверное, я слегка закашлялась от негодования, уловив мерзкий намек. Смущенные слуги виновато сгорбились, их всерьез расстроила такая гнусная пошлость, но вступиться за меня лакеи не могли. Что ж, надеюсь, своего первого наказанного грешника мне простят. Если это и есть пресловутые проблемы, притянутые моей попаданской кормой, Франц дорого заплатит за все.

– Всенепременно, – зловеще ответила ему, планируя несчастный случай.