– Итак, сэр, ваше мнение о портале?

– Он поврежден нарочно, по чьему-то злому умыслу, – ожил ученый.

Ожил и резко убрал руки. Вот досада! Пришлось нехотя отстраниться.

– Есть подозреваемые?

– С одной стороны, полон двор. С другой, у Франца нет открытых врагов, а обычных недоброжелателей отправляют прочь еще на границе льняных плантаций, чтобы не пожгли и не запустили вредоносных жуков.

– На самом деле, нам не нужно подозревать всех. Только тех, кто имел доступ к порталу и знал, как с ним обращаться.

Портал можно повредить физически, оставив трещину в камне, или нематериально, изменив его настройки. Сравнимо с компьютером: хочешь – запусти вирус, не хочешь – разбей корпус. Путем педантичного анализа Винсент узнал, что кусочек каменного угля повредили изнутри, опустив в концентрированную Тьму и продержав его там не меньше получаса.

– Ой-ёй.

– Согласен, скверно.

– Вы даже не представляете, насколько! – я вздрогнула, быстро покосившись на закрытую дверь. – Никому не сообщайте эту информацию.

– Почему? – удивился мужчина.

– В замке есть только один человек, имеющий под рукой банку концентрированной Тьмы.

Уговоры Элианны занять трон, безвыходное положение, при котором мистер Эшфорт просто обязан взять власть в свои руки, беспечность леди невесты во время визитов к деверю, порча портала с помощью Тьмы…

– Чисто теоретически, кто обладает достаточной властью, чтобы выдвинуть вам обвинение в покушении на жизнь брата?

– Перестаньте, это глупо, – недоверчиво произнес Винсент. – У меня не было конфликтов с Францем.

– Зато мотив налицо.

– Поскольку я простолюдин, любой полицейский чин способен меня арестовать, – медленно признался он.

– Например, тот констебль, который прибыл сюда за одну ночь по ложному доносу? Он будет ликовать как ребенок, если найдется более серьезный повод возбудить уголовное дело.

Мы погрузились в тягостное молчание, прерываемое треском свечей. Умничка Кедра постучалась в двери, принеся на подносе завтрак для двоих. Как ни крути, поспать мне не удастся, хоть поем от души.

– Да простят господа эту дерзость, – решительно сказала она, разливая кофе по чашкам. – Но у меня имеются кое-какие мыслишки.

– Говори, – заинтересовалась я.

– Кто угодно мог выкрасть камень, сбегать с ним до леса и кинуть его в овраг. Вы сами, господа, попали в лапы Тьмы недалеко от безопасной дороги. Если обвешаться амулетами, можно спокойно переждать темную вспышку на опушке, а потом вернуться, подобрать портал и снова положить его в шкатулку лорда.

Для этого надо знать наверняка, что Тьма испортит портал, иметь доступ к шкатулке и желать смерти лорду Эшфорту. В любом случае список подозреваемых очень мал, это радует.

– Мал, но хлопотен, – заметил Винсент. – Шкатулка хранилась в кабинете Франца – месте более людном, чем площадь Собрания. Неприятно говорить, но подозрения падают на двадцать-тридцать человек, близких к лорду.

– Не считая нас, слуг, и гостей-приятелей, способных забежать к его сиятельству с пустяковой беседой, отвлечь его внимание под благовидным предлогом и умыкнуть уголек, – добавила Кедра.

Вообще-то я имела в виду наших леди и рыцарей, с которыми Франц шушукался последние дни в своем канцелярском логове... Двадцать-тридцать человек?!

От масштаба предстоящего следствия закружилась голова. Проводить дознание обязаны компетентные лица, но они – эти самые лица – первым делом начнут подозревать Винсента. Чего на самом деле хотел убийца: избавиться от лорда Эшфорта или подставить его старшего брата?

– Черт возьми, у нас связаны руки. Нельзя позволить, чтобы расследованием занимался этот подозрительный констебль. А он, как назло, осел в Тенебрисе, если верить сплетням.

– Кто-то идет! – вздрогнула Кедра.

Мы насторожились, услышав бухающие шаги за дверью. Некто мчался по коридору, пугая сонных слуг и издавая гневные звуки.

– Винсент, храц тебя раздери, почему ты мне не сказал?! – заорал мужчина, дернув на себя дверь.

Его высокий конский хвост яростно качался от быстрого бега, кованые набойки на сапогах громко звенели, сам гость задыхался от негодования и быстрого бега. Где-то я уже видела этот острый подбородок и привычку шумно злиться на мистера ученого.

– Лорд Янг, – взгляд Винсента потяжелел. – Кто разрешал вам вторгаться в мои покои?

– Хватит, у меня в зубах завяз этот официальный тон, – еще сильнее разозлился лорд Дарен. – Почему ты не послал котомо с письмом, что твой брат пострадал из-за сломанного портала?

– Это внутренние дела рода Эшфорт.

– То-то я обогнал старика Вереска, трюхающего в доисторической карете, чтобы выразить тебе соболезнования, – процедил гость. – Ты хоть понимаешь, что первым попадаешь под подозрение?

Мы с Кедрой переглянулись. Служанка согласно смежила веки, одобряя идею узнать побольше о конфликте двух упрямцев. Кажется, лорд Янг искренне переживает за мистера Эшфорта, но тот отвергает его.

– Последний раз повторяю, это не ваше дело, лорд, – еще суше ответил Винсент.

– Я могу помочь! – взорвался Дарен.

От него разило бескомпромиссностью и жаждой рубить с плеча. Лорд Янг буквально горел изнутри желанием действовать немедля и, судя по решительно нахмуренным бровям, первым пунктом в его списке дел значилось спрятать Винсента подальше от полисменов.

Но и ученого уже начало трясти от неуемной энергии воина.

– Последнее, что я сделаю, – это обращусь к тебе за помощью! – рявкнул он, вскакивая с места в каком-то неуправляемом порыве. – Выметайся, пока я сам не спустил тебя с лестницы!

– Идиот!

– Сделай так, чтобы я больше тебя не видел, – мистер Эшфорт угрожающе сжал кулаки, окончательно поддавшись гневу.

Громко цокнув языком, лорд Янг стремительно вылетел в коридор, изо всех сил хлопнув дверью. Из Винсента будто испарились все силы – мужчина резко сгорбился, с трудом удерживаясь на ногах, и подарил мне мучительный извиняющийся взгляд.

Пошатываясь от усталости, мистер Эшфорт медленно побрел на выход, остановившись на пороге.

– Если вы дошли до ручки – откройте дверь, – мягко намекнула я. – Хуже не будет, остается только идти вперед.

– Не надо, я сама, – тихо буркнула Элианна, поднимаясь с постели.

Сквозь полупрозрачную ночную рубашку виднелся стройный силуэт графини, пронизанный рассветными лучами. Девушка отворачивалась, избегая встречаться с моим пронзительным взглядом, и всячески демонстрировала, сколь незначительна моя персона. Незначительна, но хорошо вооружена.

Баронессы удивленно ахнули, не стесняясь вслух хвалить леди Ланкрофт за поразительную силу духа, – всего за пять дней она сумела прийти в себя. Обрадованная до слез Флора водила щеткой по спутанным волосам сестры, воркуя над каждым локоном. От искренней радости леди Торрес у меня щемило сердце.

– Замечательно, ваша светлость. После завтрака поднимитесь в переговорный зал, обсудим экономические проблемы вашего благотворительного фонда.

– Несносная девица! – напустилась на меня леди Розенцвальд. – Печетесь о глупостях, низких бесприданницах, но хоть бы раз навестили леди! Еще даже не полдень, а вы уже утруждаете нашу графиню.

Эта дама заслуживает отдельной строки, объективной, но беспощадной. Беатрис Розенцвальд обладала характерной внешностью крысы, косящей под мышь: жиденькая косичка русого цвета, обильно украшенная хрустальными бусами, длинный нос с расширенными загрязненными порами, проблемы с зубами и скверный характер. Под скверным я имею в виду хроническую любовь к пакостям, осложненную трусостью и малодушием.

– Вы называете низкими бесприданницами девушек, о которых лично заботится графиня?

Беатрис испуганно заткнулась. Она воодушевленно гнобила тех, на кого укажет сиятельный перст, и больше всего на свете боялась случайно укусить свою госпожу.

– Прекратите грызню, – раздраженно потребовала Флора.