– Это как? – немедленно заинтересовалась я, оставив Винсента в культурном шоке. – Неужели будете носить меня на руках?

– Конечно, – воин утвердительно кивнул, скрывая тактическую хитринку в глазах. – До тех пор, пока вы не поправитесь, я останусь подле вас. Мои руки к вашим услугам.

Это хорошо, иначе его не сегодня, так завтра выпроводили бы отсюда под благовидным предлогом. Лекарка сказала не нагружать ногу ближайшие три дня, за это время можно тридцать три раза помириться, если знать правильный метод.

– Да вы ох… обал… обнаглели, лорд! – Винсент кое-как справился с немотой. – Отдайте сюда нашу попаданку и больше не смейте… Не смейте, вам ясно?

Взбеленившись до кровавых прожилок в глазах, мистер Эшфорт грубо вырвал меня из чужих объятий, как мешок с репой. Я только пискнула от внезапной боли, на плечах и под коленями точно останутся синяки. Эй-эй, полегче с ценными сотрудницами!

Мистер Эшфорт рванул наверх, не разбирая дороги, стискивая меня до хруста костей. Глаза, покрасневшие от злости, излучали яростное стремление разгромить любое препятствие и нездоровую агрессию. Где-то на пятом этаже ученый замедлился, начав задыхаться от бега, и я судорожно сглотнула, подавляя тошноту от нового аттракциона.

– Господин лифт, вы пронесли меня мимо цели.

– Что? – рявкнул он, посмотрев на меня волком. Кажется, мужчина вообще забыл, что кого-то тащит.

– Хватит дурить. Немедленно верните меня на второй этаж, дорогой друг. Или я совершу предупредительный кусь в воздух.

Мистер Эшфорт растерянно огляделся и, наконец, сообразил, что от него требуют. Слегка покраснев, ученый пробормотал о своих сожалениях за недостойное поведение, поплетясь вниз. С раннего утра его третировали казначеи – местная бухгалтерия – напоминая об уплате налогов на доход с пригородных усадеб, с экспорта местной продукции и пошлины на заключение брака.

И это полбеды. Финансисты с дуру показали ему схему уклонения от «грабительского» налога за свадебные подарки, если их стоимость превышает пятьсот тысяч унаров.

– Оценщика они наймут, только подумайте, – шипел Винсент. – Этот оценщик даже в бриллиантовом колье разглядит высокую художественную ценность и загонит его как произведение искусства, необлагаемое налогом.

Он снова вскипел, злясь на нечестные и далекие от благородства обязанности маркграфа. Франц с радостью бы ухватился за план, сунул откат министерству финансов, отстегнул пару взяток и сэкономил миллион-другой, расщедрившись на премию казначею после моего воодушевляющего пинка.

При новой власти остается только молиться, чтобы мистер Эшфорт не узнал, кто надоумил казначейство на их гениальный план.

– Осторожно! – вскрикнула я, брыкаясь на руках мужчины. – Ректор прямо по курсу!

Старичок Вереск медленно шаркал ботинками по коридору, ища свои временные покои, которые ему выделили как дорогому гостю. Лорд-ректор в преддверии юбилея откровенно сдал и все чаще сваливал работу на преподавателей. Особенно выделял Винсента, ехидно посмеиваясь над его вялым сопротивлением. В ответ мистер Эшфорт требовал исправить дурацкое расписание у девушек-академисток, не позволяющее им совмещать важные факультативы.

Едва затормозив, ученый испуганно отпрянул от столкновения и, по закону подлости, оступился на последней ступеньке. Едрена пилорама!

– Мисс Фрол, – охнул он, немыслимым образом оказываясь снизу.

– М-мистер… – я уперла ладони по обе стороны от головы мужчины, нависнув над ним сверху.

Короткое падение закончилось мягко, горничные расстелили ковры. Императив слегка ударился спиной, а я вовсе ничего не почувствовала, кроме повторного прострела в лодыжке. Но глубокие васильковые глаза, глядящие на меня с замешательством и легким смущением, затмили эту надоедливую боль. Черт, кажется, все заходит слишком далеко.

Я показалась себе такой маленькой и легкой, что запросто могла бы спрятаться на груди этого мужчины, не отпустившего меня даже при падении. Хотелось продлить мгновение и разглядеть в глазах Винсента что-то важное… Тем большее раздражение вызвало вежливое «кхе-кхе» со стороны лорда Вереска.

– Винсент, не горячись, – ректор просительно откашлялся. – Я понял, все подпишу. Успокойся и медленно положи женщину на место. Обойдемся без угроз!

– Нет, вы не поняли, – с горем пополам вставая на пол, я поспешила успокоить старичка, пока его подчиненный отряхивал брюки. – Господин Винсент вовсе не собирался вас шантажировать.

– Отчего же? – внезапно бросил он, покровительственно положив ладонь на мое плечо. – Разумеется, собирался. Или вы думаете, я случайно нес попаданку в ваши покои? Живую, прошу заметить.

Чего-чего? Что за пассаж в сторону моей живости? По-хозяйски прижав меня к собственной груди, мистер ученый пальцами приподнял мой подбородок, заставляя глянуть на гостя свысока. Наверняка разновидность женского кокетства, иначе бы несчастный дедушка не закатил мутноватые глаза.

– Меня же обвинят в совращении иномирной гражданки, – содрогнулся ректор, со стоном запуская артритные пальцы в редкие волосы. – А я не могу жениться, мне послезавтра восемьдесят! Винсент, чудовищный ты интриган, пожалей слабое сердце начальства.

– Это подло, – поддержала я.

«Кто бы говорил, маленькая мисс Я-Знаю-Отличную-Схему», – с улыбкой прошептал мужчина, сжимая мою руку до фейерверка в сердце.

Меня не покидала идея поймать злоумышленника на живца в виде несуществующего раппорта. Кедра умело подогрела слухи о иномирном методе расследования преступлений, благодаря которому можно вычислить душегуба на раз-два. Две ночи мы не смыкали глаз у постели Франца, отослав и Мио, и дежурных, пока на третью ночь дверь не скрипнула.

Я затаила дыхание, подав служанке знак. Она должна зажечь свечу, если таинственный гость залезет в тумбочку, и перекрыть выход. Охрану из спальни мы убрали заранее, попросив лорда Йонга не задавать лишних вопросов. Он и не задавал, только посмотрел на меня голубыми до прозрачности глазами, вызвав толпу мурашек, и кивнул.

«Красивый, но странный и жутковатый», – подумала я в смятении, буквально сбежав от Карла. В рыцаре чувствовалась такая необузданная сила, что становилось страшно от одного его присутствия.

И спустя две тяжелые ночи кто-то набрался смелости, чтобы тайком проникнуть в покои маркграфа. Надеюсь, не с кинжалом за пазухой, иначе я остро пожалею о решении убрать охранника.

«Рано», – я едва заметно покачала указательным пальцем. Луна проникала сквозь незашторенные окна, давая возможность передвигаться по спальне и разглядеть невысокий силуэт вошедшего. Благодаря смекалке Кедры, расставившей кресла в тени, нас невозможно разглядеть, если не знать, в какой угол смотреть.

Тень постояла у входа, пытаясь сообразить, куда ей идти, и медленно просеменила к изголовью кровати. Дойдя до тумбочки, тень сделала неуловимое движение у лица, как будто сняла маску, и в лунном свете показался точеный профиль. Даже в темноте видно, что силуэт женский, – об этом мы догадывались с самого начала, надеясь справиться с девушкой своими силами. Когда ящик тумбы скрипнул, служанка ловко чиркнула спичкой.

– Какой сюрприз, – проговорила я медленно, скрывая настоящее удивление. – Графиня, почему вас тянет в мужские спальни по ночам?

Перепуганная Элианна вскрикнула, выронив из рук подшитые листы бумаги. Облаченная во все черное, девушка попыталась закрыть лицо, чтобы ее не узнали, но было уже поздно.

– Нет! – ахнула она. – Вы все неправильно поняли!

– Зачем же вы сняли маскировку?

– Дышать тяжело, – девушка смущенно вцепилась в черную косынку, заменявшую ей маску.

Леди Флора не врала, ее сестра действительно способна отколоть фокус в стиле авантюристов-ниндзя, будто сам черт толкает ее под руку. Бумага, упавшая на пол, поблескивала первозданной чистотой, только на первой странице чернели буквы. Кинув на них взгляд, графиня побледнела.

– «Я тебя нашла», – я с удовольствием прочла вслух. – Ваша светлость, если сейчас вы попытаетесь обосновать свое любопытство желанием отыскать преступника с помощью «иномирного метода», вам не поверят даже адвокаты.