Рыцарь испуганно отстранился, слизав кровь, и растерянно заморгал, как детсадовец, которого несправедливо отругали. Из породистого носа Карла тонкой струйкой потекли прозрачные сопли.

– У котика боли, у собаки боли, – сказал он, гладя мою руку. – У Кати не боли.

Озарение, словно вспышка, прочертило мой перепуганный разум.

– Твоя няня – Ирина Семеновна? Бабушка в платке с седыми волосами и бровями?

К нему ходит женщина… Разумеется, это няня. Кто более опытен в воспитании особенных детей, закономерно становящихся взрослыми, нежели кормилица-иномирянка?

Карл закрутил головой, предпочтя проигнорировать слишком сложный вопрос, и с детской непосредственностью устроил шторм. Пух и перья взлетели к потолку! От взмахов рыцарской руки мои волосы слегка затрепетали – столь рьяно он сотрясал воздух.

– Мы – гадкие пираты, найдем и заберем ваши сокровища. Маленький серебряный сундучок с богатством будет наш.

– Не будет! – засмеялся лорд Йонг, размазывая сопли рукавом. – Я его разломал!

– Фу, какая гадость. Сэр, ваш нос бьет промышленные рекорды по слизи. Быстро высморкайтесь. Ты разломал серебряный сундук с сокровищами? Наверное, оттуда выпало много золота и драгоценных камней?

– А вот и нет, – разулыбался Карл, ожесточенно ломая мой маленький кораблик. – Там скучная книжка. Даже картинок нет!

– Книжка? Покажи мне ее.

– А ты мне что?

– Настоящий конструктор, – порывисто предложила я. – Когда лорд Франц очнется и вернет меня домой, я дам ему конструктор для тебя. В сто раз лучше кубиков.

– Железный? – восторженно уточнил Карл.

– Круче, – экспертным тоном заверила я. – Готова спорить, о таком конструкторе не знает даже Ирина Семеновна… То есть няня Эриш. Только отдай мне книжку из сундучка.

Взволнованно подпрыгнув, лорд Йонг стремительно кинулся к разворошенной постели, достав из-под матраса серебряные обломки и маленькую книгу в черном кожаном переплете. Я с огромным удивлением взяла в руки современный ежедневник, отмечая, как бережно с ним обращались – на обложке ни царапины.

– Это почерк лорда Эшфорта?

– А? – пространно откликнулся Карл, впав в мечтательность. – Все умеют писать, кроме меня.

Франц наверняка лелеял этот блокнот снаружи и не щадил внутри – судя по толщине, книга распухла от записей.

– Кто же пишет за тебя?

– Питер, – простодушно ответил рыцарь.

– Твой паж?

Пока лорд де Йонг сбивчиво объяснял, кем является его паж и надзиратель в одном лице, дверь тихонько скрипнула. Я быстро сунула книгу под шаль, чувствуя адреналин, вскипевший в крови. В комнату заглянуло маленькое курносое лицо.

– Мисс Екарина? – воскликнула Мио, открыв пошире дверь.

Мы уставились друг на друга, одинаково ошарашенные встречей. Девочка держала кувшин, издающий булькающие звуки; на моем рукаве снова повис рыцарь, хныкая от того, что отсидел ногу.

– Что вы тут делаете? – опомнилась лекарка. – Посторонним нельзя беспокоить лорда Йонга.

– Иначе он заиграет постороннего до смерти?

Булькающий кувшин развеселил Карла, наконец отпустившего меня на волю. Мио спокойно поставила сосуд, подняла и свернула одеяло, заодно нежно погладив кудрявую голову рыцаря.

– У меня было предчувствие, что вы узнаете правду о нем. Попаданки талантливо влипают в проблемы, но, мисс, если бы я опоздала на полчаса – вас бы покалечили.

– Мио, я ничего не понимаю, – я обреченно вздохнула, растирая онемевшее запястье. – Почему Карл – ребенок?

– Мы с ним одного поля ягода, – ответила она, улыбнувшись только глазами. Прекрасными, холодно-голубыми глазами, точь-в-точь как у лорда де Йонга.

Двадцать пять лет назад.

– Ваша светлость! Ваша светлость, очнитесь!

Сокольничий не знал, как обращаться с обморочными графинями. Когда выездные слуги разбежались, на ходу теряя ноги и руки, он проклял час великой охоты. Тяжелый топор дрожал в руках, и пальцы соскальзывали с окровавленного топорища, вынуждая поднимать оружие выше.

– Графиня, придите в себя! О Тьма, как же все так обернулось?

Пышнотелая графиня де Йонг лежала на спине, запрокинув синюшное лицо к мрачному безжизненному небу. Ее бросили горничные, едва из леса послышалось рычание и хруст ломаемых костей вперемешку с предсмертными визгами охотников. Сокольничий Нил мучительно сглатывал слюну с привкусом железа и внезапно осознал, что его давняя мечта исполнилась – он получил шанс услужить благородным как настоящий герой, прославиться и получить награду.

Только благородные были не те, и в награду ему достанется смерть.

– Тьма, пощади. Помилуй!

– А-а-а-а, – тоненько застонала молодая повариха, взятая с собой на охоту ради пропитания.

Питаться ею предстояло храцам, чьи красноватые глаза светились в темноте леса. Девчонка, еще не успевшая отъесть телеса на хлебной должности, зажимала рваный бок, безотчетно запихивая в себя внутренности, выпавшие при беге.

– Умри уже! – рявкнул сокольничий, страшно не желая опускать лезвие на голову обреченной поварихи. Милосердно, конечно, но до сих пор ему не приходилось обрывать жизни людей.

Большая свита лордов усеяла опушку леса, как смятые бумажки – ученический кабинет. Повсюду валялось тряпье – бархат, атлас, лен – и сквозь ткань мелькала смуглая кожа слуг и белые пальцы господ. Гробовщикам придется много трудиться, чтобы сложить человеческие детали воедино, не перепутав ноги егеря с ногами виконта.

По сапогам различат, решил сокольничий, отчаянно боясь думать о чудовищах, шныряющих среди деревьев. Мертвые гораздо безопаснее живых, поэтому мужчина держался поближе к сломанным, искусанным телам и подальше от мрачного леса. Кровь и выдранные куски мяса его уже не пугали, только в лица мертвым он старался не заглядывать – перекошенные от боли, изломанные ужасом черты вызывали головокружительную панику.

– Ваша светлость, – сокольничий безнадежно позвал графиню, боясь отвести взгляд от красных огоньков. – Очнитесь, прошу! Если вы живы, а не померли от испуга, дайте знать. Если нет, зачем я тут вообще стою?!

Этот вопрос мучил его которую минуту: зачем он прикрывает собой чужую женщину, будь она хоть трижды аристократка? Чужая аристократка, предельно честно напомнил он сам себе. Граф де Йонг вместе с супругой, выводком и друзьями изволил охотиться в чужом лесу, принадлежащем лорду Эшфорту. Маркграф долго отговаривал придурочного графа, рассказывая о Тьме и видоизмененных зверях, но тот и слышать не желал отказ, клянча у старого друга формальное разрешение на охоту.

Нил был единственным, кого старый маркграф отправил с чужаками. Лично просил пойти, разговаривал со слугой по-человечески и даже награду дал авансом, чтобы сокольничий согласился на возможную смерть. По возвращении обещал сделать его старшим сокольничим и подарить настоящую треуголку, шитую золотом, лишь бы Нил не бросил лорда Йонга в чаще.

Тогда казалось, что маркграф ценит Нила больше других. Сейчас в голове забрезжила здравая мысль, что его обманули, как ребенка.

– Где… – внезапно раздалось сзади. – Где его светлость?

– Графиня! – вскрикнул Нил, заставляя себя не оборачиваться.

Судорожно закашляв, графиня де Йонг жадно вдохнула вкусный лесной воздух, не испорченный запахом нечистот. Сокольничий приготовился к рыданиям и женским причитаниям, но графиня потянулась к охотничьему ножу и с протяжным выдохом распорола тесный корсет на пышной груди. Клинок выпал из слабых пальцев, оцарапав саму графиню, но та безжалостно вытерла кровь о дорогое платье, с трудом приподнявшись с красно-черной земли.

Ее свалило обмороком, когда из чащи выполз безногий загонщик, оставляя за собой тошнотворный кровавый след. Не от зрелища – от новости, что на отряд охотников напала стая храцев, и лорд де Йонг вместе с сыном исчезли под лавиной хищников. Загонщик тотчас испустил дух, будто полз с одной целью и благополучно умер, едва рассказав о судьбе охотников.