Глаза леди Ланкрофт наполнились слезами. Сжав кулаки, девушка набросилась с обвинениями.

– Вы просто боитесь! Не хотите, чтобы мы сидели рядом на двух тронах, как муж и жена! Боитесь, что пойдут слухи и, если Франц очнется, разочаруется в вас!

– Убирайтесь, негодница, – повторил Императив, зло сузив глаза. – Никто не обязывал вас взваливать на себя обязанности жениха, вот и лежите дальше.

– Вы правы, я ни на что не годна! Но вы-то, вы, магистр?

Признаюсь, я объясняла вечные скандалы леди Ланкрофт с Францем ее недовольством своим женихом. Немудрено ополчиться на мужчину, кого не слишком-то любишь. Ха! Эта девица умеет трепать нервы всем, даже тем, кого любит давно и сильно. Если хотите знать мое мнение, ей действительно лучше остаться с Францем, он хотя бы будет терпеть ее заскоки. И мое уважение к Винсенту здесь вовсе не при чем. Только обидно, что она права.

Когда дверь громко захлопнулась, я вышла из тени.

– Странно обвинять других в трусости, когда сама притворяешься больной, чтобы избежать обязательств.

– Как вы здесь оказались?! – задохнулась Эла, в испуге отшатываясь назад.

– Ногами по коридору. Вам тяжело, но это не повод оскорблять других.

Леди сжалась, словно от оплеухи, и пристыженно опустила взор. Но минутное замешательство девушка потратила на то, чтобы заняться любимым делом – найти виноватого.

– Если бы не вы, мой жених остался бы жив и здоров! Ваши чары ужасны, бесчеловечны!

– Его сиятельство сам притащил меня в замок, – разозлилась я. – Если вы знали об «ужасных чарах попаданок», зачем рисковали?

– Мы ошиблись, – Элианна скривилась, теряя самоконтроль. – Падма была права, от попаданок одни хлопоты и неудачи. Надо было сразу вышвырнуть вас обратно, может… Может, вам бы тоже попался сломанный портал! – выпалила она.

Сказала – и мгновенно заткнула рот ладонью, в ужасе округлив глаза. Я почувствовала, как на меня наваливается чудовищная усталость от пережитого стресса, при котором ясное пожелание смерти – капля в бушующем море гадостей.

– Надеюсь, тебе стало легче.

– Это не… – леди растерялась, жалобно закусив губы. – Я не это имела в виду.

Слова Падмы заставили меня временно затолкать обиду подальше и подумать над их странной формулировкой.

– Значит, мисс Коста недолюбливает всех попаданок, а не только меня?

– Не от скуки, а за дело, – графиня по-девчоночьи замялась. – Она изначально была против вашего приезда.

– В прошлом ее покусала попаданка, и мисс приобрела фобию?

Эла насупилась, собираясь дать дерзкий хлесткий ответ на мой явный сарказм, но замерла с открытым ртом. На ее лице причудливо смешался праведный гнев за подружку и недоумение – графиня никогда об этом не думала.

– Уверена, у Падмы есть важные причины настороженно к вам относиться, – сердито сказала она.

Я мгновенно сориентировалась, подлив масла в огонь.

– Какие могут быть причины? Только зависть и страх, что на фоне умной госпожи попаданки мисс будет выглядеть бесполезной нахлебницей.

– Бред! – возмутилась она. – Падма очень полезна, она заведует младшими архивариусами и нотариальными делами четырех близлежащих деревень.

– Человек, получивший должность по блату, способен только на перегонку чаев и перемывание костей.

– О Тьма, вы сумасшедшая! Я прекрасно знаю Падму, она очень умная, всегда найдет выход из любой сложной ситуации.

Как правило, такие люди сначала находят туда вход, толкают остальных, а потом героически спасают простачков.

– Тогда почему вы не знаете, за что мисс Коста ненавидит попаданок? – съязвила я.

Элианна громко фыркнула, заворчав о девицах, сующих нос в чужой вопрос, и стремительно покинула этаж. Она виртуозно играла депрессию с потерей аппетита, никто не заподозрил лжи. Мои аплодисменты, леди Ланкрофт. Сколько еще талантов в вас таится?

– Кедра, ты здесь?

– Да, госпожа, – шевельнулась тень в углу.

– Все узнала?

– Железное алиби, мисс, – с сожалением вздохнула служанка. – За сутки до трагедии и по сей день мисс Коста дневала и ночевала на рабочем месте на глазах у десятка архивариусов.

Иногда человек настолько пытается скрыть свои чувства, что его лицо становится слишком фарфоровым, характерно пустым, исчезают не только эмоции, но и проблеск мысли. На последнем обычно и прогорает – окружающих напрягает чрезмерная глупость на гипсовой маске вместо лица. С алиби то же самое.

В полутьме чужих покоев мерцали пять свечей, разгоняющих серость утренних сумерек. Мистер Эшфорт с трудом оторвал голову от ладони и первым делом попросил:

– Мисс Фрол, молчите о том, что узнали.

– О чувствах Элианны к вам?

– О ее удовлетворительном здоровье, – поправил он и тут же нахмурился. – О чувствах?

– Бросьте, товарищ Императив, – я отмахнулась, занимая мягкий пуфик у окна. – Вы не сумеете убедительно солгать, а слушать неуверенное бормотание мне неинтересно.

Винсент стоически молчал о том, что его невестка дурит окружающих, изображая ужасную подавленность. Сначала он искренне за нее переживал, но каково же было его удивление, когда графиня пришла в ночи и впервые потребовала занять место младшего брата. Мистер Эшфорт не смог даже рассердиться как следует, мягко увещевая девушку вернуться в постель и принять лекарства. Но следующей ночью Эла вернулась снова, испытывая терпение Винсента и заведя старую шарманку.

– Почему бы вам не обличить ее вранье?

– Это бесчестно, – вздохнул мужчина. – Молодую графиню начнут осаждать королевские военачальники, требуя предоставить им рыцарей; потом рыцари, требуя предоставить им новое вооружение; кузнецы, требуя урезонить дерзких рыцарей; и, наконец, рудокопы, требуя осадить нетерпеливых кузнецов. Все это до завтрака, после которого начнется сущий кошмар.

– Значит, вы продолжите спорить друг с другом, кому тащить воз проблем, вместо консолидации и грамотного управления?

Ученый бросил на меня недовольный взгляд, будто я грубо вспорола ножом его защитный кокон, и принялся болезненно массировать лоб. Глядя на его закрытую позу, кричащую мне провалить к черту, я отчетливо поняла – никакие уговоры не подействуют. Тогда попробуем по-другому.

– Мисс… – Винсент остолбенел от неожиданности, почувствовав крепкие объятия.

Я бережно обняла его за плечи, позволив уткнуться в свое плечо, и тихо погладила мужской затылок. Мягкие темные волосы приятны на ощупь, и моя рука незатейливо зарылась в пряди, успокаивая господина Эшфорта. Казалось, Винсент вытесан из камня – до того скованной была его поза, но спустя несколько долгих минут напряжение отпустило.

– Вам хочется остаться здесь, под защитой одиночества и тишины. Делать то, что вы умеете лучше всего, – изучать злополучный портал, найти в нем поломку и, возможно, починить его. Но это уже не поможет ни Францу, ни маркграфству.

Услышав правду, мужчина сам отчаянно вцепился в меня, обвив талию руками. Я наяву почувствовала, как рухнуло его сердце, и единственное, что спасает мистера прямо сейчас – осторожные поглаживания по макушке.

– Поздно махать кулаками после драки. Совершенную ошибку не исправить, особенно чужую ошибку.

Наверное, так женщины утешают своих мужей, когда те ищут силы бороться с внешним миром. Против воли мое сердце забилось часто-часто, отдаваясь шумом в ушах. На Земле мне не доводилось испытать это странное чувство – быть нужной мужчине не как красивая девушка, а как его эмоциональный оплот и тыл.

– Я обещал себе не прикасаться к медальону маркграфа, – глухо сказал Винсент, не поднимая глаз.

– И избегать ответственности?

– Нет, – вскинулся он.

– Тогда оставьте титул брату, помогите ему сохранить власть и людей. Не хотите быть главным – не будьте. Но обязанности феодала, повисшие мертвым грузом, станут камнем на шее утопающего народа.

– Вы правы, – в голосе Винсента послышалась неимоверная тоска.

Ученый одновременно испытывал отвращение к идее принять власть и страх за людей, растерянных и паникующих без руководства. Мысленно упрашивая его не расцеплять объятий, я заговорила о приятном.