– Что для леди – данность, для вас – результат титанических усилий. Этикет, хорошие манеры, правильная осанка и ежедневное ехидство окружающих, напоминающих вам о вашем низком происхождении, – невидимые враги, с которыми вы сражаетесь изо дня в день, чтобы просто оставаться на уровне аристократии.

– Ступайте на обед, – Падма указала на дверь. Младшие писари вскочили с мест, быстро выбежав за дверь. – Госпожа Фрол, вы несете какую-то чушь.

– Я несу людям счастье. Не сопротивляйтесь. – Отрезала я. – Знаете, когда я устроилась на свою первую работу, мне помогала секретарша начальника отдела. Она была добра, вводила новичков в курс дела и часто шутила о чужом везении: у новеньких была она, у нее самой – не было никого. Эта женщина работала больше всех, и никто из начальства не замечал ее усилий – простая секретарша, девочка принеси-подай.

– И что?

– Начальник отдела был человеком придурковатым, желающим, чтобы Елена покупала подарки его любовнице, чудом доставала билеты на самолет за пять минут до вылета, выбивала невозможные встречи с первыми лицами области и превращала воду в вино, если ему вздумалось выпить после двадцати трех-ноль-ноль, когда алкоголь не продается.

Время шло, эта добрая молодая женщина умнела и в один прекрасный день сломалась. Проплакав в туалете сорок минут после очередного разноса, Елена пошла к вышестоящему начальству и попросила перевести ее в другой отдел. От нас уходила милая дама, туда пришла настоящая мегера. Она отвратительно работала, хамила каждому встречному, жаловалась по любому поводу и активно поддакивала новому начальнику, чтобы в результате получить всеобщее уважение, премии и похвалу.

– Возможно, вы тоже однажды сломались, решив вести себя как скандальная аристократка. Но в глубине души мисс Коста – добрая, разумная и порядочная девушка, не выдержавшая ужасного давления извне.

Впечатленная Падма нечленораздельно хмыкнула, стряхивая образы неизвестной ей секретарши и начальника-самодура. Откровенная лесть ее не размягчила, но с лица мисс исчезла открытая враждебность.

– Госпожа, я не претендую на ваше место рядом с обеими графинями. Вы его заслужили упорным трудом, – твердо сказала я. – Мне не нравится жить в мире Тьмы, и я вернусь домой сразу, как только лорд Эшфорт женится.

– На самом деле попаданки удачливы, – тихо ответила Падма после долгого молчания. – Я не хочу с вами дружить, госпожа Фрол. Мне противно, что существуют люди, которым благоволит судьба по факту рождения. Принцы, необычные способности, настоящая любовь – все к ногам таких одаренных, как вы, сколько бы дров ни было сломано в процессе, – скривилась она.

– Я вовсе не любимица судьбы.

– Элианна открыла вам свою тайную влюбленность в мистера Эшфорта, – резко усмехнулась мисс Коста. – И двух недель не прошло, как она доверилась попаданке. За какие заслуги? Мне она до сих пор не рассказала свою тайну.

– Но вы все равно в курсе?

– А как же. Тем не менее, леди Ланкрофт скрывает от меня правду, сколько бы я ни доказывала ей свою преданность, – в ее словах послышалась горечь.

Надо подобраться ближе и взять печать, заболтав ее, но как это сделать? Нельзя дать ей прочесть приказ, иначе посыплются вопросы.

– Это произошло случайно. Графиня Элианна высоко ценит ваш ум, и, мне кажется, она боится осуждения с вашей стороны. Вы помогаете ей разоблачать возможные интрижки жениха, так? Не бледнейте, я не в претензии за прошлый скандал. Думаю, Эла боится, что вы будете презирать ее за двойную влюбленность, поэтому шифруется похлеще шпиона.

Видя, что подозрительность Падмы не исчезает, я решила пустить в ход всю ту же сплетню.

– Кстати, вы не замечали ничего странного в ваших коллегах-мужчинах?

– Странного? – насторожилась она. – Чего странного?

– Симпатии, например. Тайных знаков воздыхания.

– Чего-чего? – обалдела она, мигом растеряв подозрительность. – Чепуха. Кто вам сказал? Чья симпатия?

У-у-у-у, вот оно! Рядом с двумя красотками-графинями сердечные дела толстушки всегда будут плестись в конце списка интересных тем. Элианна – главная героиня, Флора – первая подруга и перспективная леди, и бедняге Падме едва ли достанется мимолетное внимание мужчин. Наверное, из-за низкой самооценки, тщательно скрываемой за драгоценностями, Падме вряд ли приходило в голову самой обсуждать свой будущий брак с подругами.

– Ходят слухи, – я загадочно улыбнулась, незаметно беря печать. Оглушенная намеком мисс даже не заметила. – Кстати, графиня сказала заверить приказ для кузнеца, я тут внизу печать шлепну? Спасибо, спасибо, не беспокойтесь. Так были знаки-то?

– Нет, – растерянно ответила она, медленно крутя в руках возвращенную печать.

– Ну-с, подумайте на досуге, кто из вашего рабочего окружения ведет себя необычно: слишком лоялен или враждебен, слишком холоден или цепляется по мелочам ради вашего внимания. Все может быть сигналом.

Я подмигнула и, оставив снова заалевшую щеками девушку, поспешила вниз. Кузнец, хвала его золотым рукам, управился до вечера, сделав грубую, но качественную работу. Надеюсь, лорд Йонг не успел уничтожить содержимое шкатулки, как обещал, или хотя бы расскажет, что там было. Если я смогла добиться своего от Падмы, смогу и от рыцаря, главное, не дрейфить.

«Какое несчастье!», – сокрушалась я на следующий день, помогая подняться пажу лорда Йонга, которого скрутило жуткой болью прямо посреди коридора. «Срочно отправляйтесь к лекарке, она даст вам порошок от расстройства желудка».

– У вас будет не больше часа, госпожа, – сказала Кедра, собственноручно отмыкая дверь на нужный этаж.

Лорд Йонг со вчерашнего вечера не покидал своих покоев. Я медленно шла по выстуженному коридору, ежась под двумя слоями теплой шали, и отчего-то нервничала. Почему он живет в этом унылом холодном крыле? На закалку или тренировку духа не похоже, скорее, на попытку спрятаться ото всех.

– Лорд де Йонг? Я по поручению ее светлости, – бормотал мой язык, оттачивая речь.

Мягкий свет лился от факелов, ведя меня к единственным незапертым покоям. Осторожно постучавшись и толкнув дверь, я собралась с духом, готовясь выдать заранее придуманную тираду. Помни, Катюха, шестьдесят минут на все, пока преданный пес рыцаря не вернулся на пост и не прогнал тебя с позором.

– Лорд де Йонг, я по поручению ее светлости. Она требует, чтобы вы немедленно явились к ней и объяснили…

В комнате творился полный кавардак, будто капризный подросток в приступе злости выпотрошил подушку, сорвал дверцы шкафа с петель и раскидал свои детские игрушки. Какого черта здесь произошло? Я аккуратно переступила деревянные кубики, на носочках прошла по чистым островкам ковра, не задев кучи перьев, и толкнула приоткрытую дверь спальни.

На полу спиной ко входу сидел мужчина, шумно возясь с какими-то предметами, не видными с моей точки обзора. От дизайна спальни по спине побежали мурашки: тканевые обои были завешаны детскими рисунками, мягкие подушки в виде овечек грудой лежали на полу, соседствуя с цветными карандашами вполне современного производства. Отвлекшись на шум, Карл де Йонг повернул ко мне встрепанную белокурую голову, и я содрогнулась от его расфокусированного бессмысленного взгляда.

– Поиграем в кораблики? – спросил он, протягивая щепку, искусно заточенную под маленькую лодочку.

По мужественному подбородку рыцаря стекала тоненькая струйка слюны.

Ледяной пот каплями катился по спине, когда деревяшка настойчиво ткнулась в мою ладонь. Всучив мне кораблик, Карл расплылся в довольной улыбке, искренне радуясь внезапному гостю. Левый рыцарский клык отсутствовал, как у шестилетнего ребенка, познавшего на себе вероломство молочных зубиков.

– Я сделаю реку, – мужчина шумно втянул в себя слюну, отчего мой желудок скрючился в рвотном позыве.

– Не надо! – подавив тошнотворную панику, я замахала руками. – Лорд.... Лорд де Йонг?

– А? – откликнулся он, старательно прилаживая второй ладье парус из оторванного куска наволочки.