– Что в ней? Вы знаете, как открыть ее?

Сэр бережно вернул полку на место, мастерски игнорируя мои вопросы. Его взгляд снова стал холодным, льдисто-голубым, как будто мисс попаданка давно растворилась в пространстве, оставив после себя эхо. Никак не комментируя находку, лорд де Йонг двинулся на выход, с легкостью пресекая мою попытку преградить ему путь.

– Хотя бы скажите, кто велел вам забрать шкатулку! – я вцепилась в предплечье рыцаря. – Кто-то посторонний рассказал вам о тайнике? Если да, это предательство маркграфа!

– Нет, – Карл соизволил остановиться. – Он сам приказал.

– Как он мог приказать, если давно молчит?

– Давно, – рыцарь шутя освободился от моей крепкой хватки. – Сегодня прийти и забрать, когда никто не видит.

– Но я же видела, – пробормотала я, будучи сбитой с толку.

– О вас не говорил. Брат, жена, слуги, чужие видеть не должны.

– Разве я не слуга в вашем понимании? Эй, погодите! Что вы будете делать с этой шкатулкой?

– Уничтожить, – механическим голосом сказал Карл, выходя вон.

С той стороны его ждал паж, не имеющий права заходить в покои чужого сюзерена. Окрыленно бросившись за ними, я хотела любым способом вытащить из Карла информацию, но меня остановила Кедра, недобро глядя рыцарю вслед.

«Остерегайтесь его, госпожа. Лорд Йонг не подчиняется никому, кроме лорда Эшфорта, живет очень обособленно, и мне не удалось узнать о нем практически ничего», – прошептала горничная.

– Рассказывай все, что знаешь, – решительно потребовала я, на ходу строя план действий.

Кедра собралась с мыслями, выложив короткие сведения. Большинство дней лорд де Йонг проводит в походах, сражениях и тренировках, время от времени возвращаясь в замок Эшфортов, – здесь у него что-то вроде прописки. Родовые земли Карла давно присоединены к маркграфству, ему не нужно ими руководить и о своих фактических поданных рыцарь не заботится, доверив их Францу.

Слуги не убирают покои де Йонга, повара готовят ему отдельные блюда, которые забирает паж-оруженосец. Он же заботится о рыцаре с утра до ночи, не пуская прислугу в комнату хозяина. Что там комната! Кедра с трудом узнала даже этаж, где прописался Карл, и то по обрывкам слухов. Единственное исключение – лекарка, которая периодически осматривает Карла, но все сведения Мио хранит в строжайшем секрете.

– Говорят, к нему ходит женщина, – моя горничная неубедительно пожала плечами. – Но кто – неизвестно.

– Значит, он живет в неотапливаемом крыле? Подозрительно, там же можно насмерть замерзнуть. Зато практически нет свидетелей, особенно на верхних этажах. Как думаешь, если я внезапно нагряну в гости, Карл достаточно удивится, чтобы расколоться?

– Опасно. Рыцари вооружены и угрюмы, он не станет с вами церемониться, – предостерегла Кедра.

– Лорд де Йонг – единственный, кого не допрашивали, тайно не проверяли его вещи и вообще… Эла и Винсент ведут себя так, будто он неприкосновенен. Ты заметила, что они сразу переводят тему, стоит заговорить о Карле?

– Я пробовала разговорить лекарку, но она хранит тайны, как могила. Госпожа, если вы твердо решили навестить лорда де Йонга, с его пажом должен произойти несчастный случай.

Чтобы войти на нужный этаж, требовалось достать ключ. Просить его у ключницы – не вариант, поднимется хай и начнутся вопросы. Моя горничная предложила создать дубликат, ее внезапно потянуло сложным путем в дебри приключений. Меня это слегка развеселило, поэтому я с легким сердцем позволила ей действовать, с интересом ожидая, что придумает служанка.

«Кузнец увидит, что нужен ключ от внутреннего этажа, и потребует бумагу с разрешением на ковку», – Кедра взяла на себя добычу оттиска ключа, попросив меня достать соответствующее разрешение. Его могли предоставить ключница, экономка, дворецкий либо хозяева замка. Выбор пал на самую слабую жертву в списке потенциальных «разрешателей».

– Зачем вам моя подпись? – бегло поинтересовалась графиня Ланкрофт, витая мыслями вокруг подкинутой ей сплетни.

Оказывается, один из младших архивариусов безумно влюблен в ее подругу Падму и ночами задыхается от восторга, целуя портрет пышной снобки. Надеюсь, сам архивариус никогда об этом не узнает.

– Мелкий приказ по хозяйству, не обращайте внимания.

Бумагу надо заверить в библиотеке, поставив печать, и Эла собралась пойти со мной, чтобы лично посмотреть на влюбленного архивариуса, но я вовремя подставила ей подножку – намекнула, что ее прыть может обернуться трагедией.

– Какой трагедией? – напугалась она.

– Я слышала, что на госпожу Падму положил глаз кто-то из высокопоставленных гостей, – секретничала я, отчаянно надеясь, что графиня успокоится. – Представьте, если второй поклонник – лорд – узнает о любви какого-то запечного библиотекаря?

– Он уничтожит конкурента! – Элиана округлила глаза.

– Умоляю вас, никому ни слова, договорились?

Проколоться на лжи мне не грозило. Любовь – штука недоказуемая; даже если подружки припрут к стенке каждого архивариуса и закономерно услышат «Нет», спишут на застенчивость и еще больше поверят в чью-то влюбленность.

Для того, чтобы подобраться к печати, требовалось проскочить мимо злого дракона по имени Падма. Она может легко заверить мелкий приказ, но не станет, сначала изучив его вдоль и поперек, а потом обязательно пойдет к Эле, чтобы самой все проверить. Пришлось срочно придумывать, как быстро и безболезненно запудрить голову пышнотелой змее.

– Мисс Фрол, – неприветливо буркнула Падма, вперив в меня взгляд. – С чем пожаловали?

– С сердечной благодарностью, – я поставила на стол корзинку с пирожными. – Свитки, которые вы передали мне, помогли спасти Шмель от притязаний коммерсантов. Начались проверки на фабриках барона, семьям умерших детей назначена большая компенсация.

– Это лишь начало, они будут судиться… – мисс Коста попыталась меня осадить, но не тут-то было.

– Ваша доброта и забота о подданных маркграфства безмерны, поэтому лорд Эшфорт может спать спокойно… То есть спокойно проснуться и дальше управлять землями без страха быть обманутым проходимцами вроде Моринсель. Если бы не ваша проницательность, трудолюбие и верность долгу, деревенские дома уже бы сносили подчистую.

Падма слушала с открытым ртом, безуспешно пытаясь вставить хоть слово. Архивариусы и библиотекари выглядывали из-за своих столов, ловя каждую похвалу, и выражения их лиц менялись со скептических на ошарашенные. Видно, характерец мисс Косты здесь известен каждому.

– Вы что, издеваетесь? – прошипела она, краснея до корней волос.

– Не притворяйтесь злюкой, на самом деле у вас огромное доброе сердце, – я подмигнула ближайшему писарю, у которого из пальцев выпало перо. – Вы, наверное, и благотворительностью тайно занимаетесь: спасаете сирот, котят и экологию.

– Наша мисс Коста? – уточнил обалдевший писарь юных лет. Мальчишка вытаращился на Падму, как на инопланетянку.

– Да. Взгляните в ее добродушные бесхитростные глаза, сколько в них мудрости и понимания.

– Скорее, жажды убивать, – испуганно прошептал он, прячась за свитком.

– О суде не беспокойтесь. Разве ваш знакомый констебль не сможет арестовать их до того, как найдется состав преступления, опросят пострадавших и будет подано заявление? У него же большой опыт в подобных делах.

Цвет лица Падмы резко стал малиновым, с нехорошим предынфарктным оттенком. Она потянулась к графину, едва не опрокинув корзинку и чернильницу, и шумно опустошила стакан воды.

– Я знаю, что вы не хотели сажать меня в тюрьму. Вы планировали подержать попаданку в камере пару дней, чтобы она напугалась до чертиков и захотела поскорее домой, – прошептала я, наклонившись ближе. – Зачем? Боитесь, что ваше место рядом с графиней займет другая мисс?

– Вы… Вы… – Падма неожиданно утратила красноречие, начав заикаться. – Отойдите от меня!

Флора говорила, что мисс Коста легко вошла в их круг, как будто всегда была дворянкой инкогнито. Умеет подать себя, не лезет вперед Элы, по характеру – за любой кипиш, кроме голодовки, и найдет выход из щекотливой ситуации. Но так ли просто дается это самой Падме?