– Вы... – слова разом вылетели из головы.

«Он вооружен, и его жизнь стоит дороже твоей», – в висках билась настойчивая мысль. Я в испуге оглядела комнату рыцаря, с ужасом заметив обнаженный меч, которым Карл вспорол подушку. Как никогда сильно захотелось, чтобы меня поймали на горячем.

– Вы тут один? – чтобы привлечь его внимание снова, пришлось сесть рядом.

– Да.

– Разве за вами не должно приглядывать больше людей?

– Не знаю, – отмахнулся он. – Я всегда тут один. Ты другая няня?

– Нет, я... Катя. Вы помните меня?

Господи, лишь бы нет! Тогда можно принять строгий вид и быстро осмотреть комнату, взять шкатулку и дать деру. На глаза попался заваленный стол, испачканный цветным воском и пластилином, соседствующим с серебряным подносом – паж успел принести еду, но не успел покормить господина.

– А-а-а, попаданка! – глаза Карла радостно засияли. Кораблик мгновенно отлетел прочь.

Я перепугано вскочила, запутавшись ногами в изорванном постельном белье, как попало валяющемся на полу. Рыцарь полностью оправдывал свою репутацию, опередив меня на долю секунды, и с грохотом захлопнул дверь. Его исполинский рост нависал надо мной, как гора, вынуждая оторопело отступать вглубь спальни.

Он же был нормальный! Там, в покоях маркграфа, он смотрелся холодной красивой статуей, недосягаемой в своем рыцарском ореоле! Какого черта сейчас передо мной...

– Я люблю догонялки, – заявил мужчина, буквально припирая меня к стенке. – Сразу поймаю.

– Лорд, – прохрипела я, ощущая спиной каменный холод, проникающий сквозь обои. – Сейчас время обеда.

Лорд де Йонг пронзительно глядел холодным взглядом, в котором не было ни тени осознанности, только детское желание двигаться. Прыгать, бегаться, драться – рыцаря потряхивало от возбуждения и нездоровых судорог, как будто его конечности плясали сами по себе.

– Игра-а-ать, – протянул он, скорчив жалобную физиономию. В голубых глазах блеснули настоящие слезы. – Убегай!

«С радостью!», – мысленно закричала я, сдерживая мандраж. Только мысли о таинственной шкатулке, приговоренной к уничтожению задолго до трагедии, не давали мне сбежать. Карла прячут здесь, как государственную тайну, вряд ли его паж будет долго валяться на больничной койке, – значит, время утекает сквозь пальцы.

– Послушай, – я судорожно выдохнула, сдаваясь на милость ребенка. – Я слишком слабая, чтобы убежать далеко. Давай поедим, наберемся сил и поиграем в прятки. Ты водишь, я спрячусь.

Лорд на мгновение задумался, тихо прошептав под нос «Прятки», и раздраженно потер языком дырку от зуба. Обед рыцаря состоял из кукурузной каши с медом, маленьких тефтелей и нарезанных яблок, которых немедленно постигла печальная участь – Карл спрятал их за кровать, умно оставив на подносе маленький, якобы недоеденный кусочек.

Пока лорд ел, я сидела рядом с вежливой улыбкой. Не по доброй воле – рыцарь неожиданно схватил меня за подол, не отпуская от себя ни на шаг. Любая попытка встать пресекалась железной рукой, способной сломать мою шею, и детским нытьем.

– Карл, сколько тебе лет?

Рыцарь озадаченно отложил ложку, растопырил пальцы и принялся медленно считать. На десяти годах пальцы закономерно кончились, и мужчина поспешил снять носки. Край моего подола он предусмотрительно зажал коленом.

– Вот столько! – рыцарь гордо продемонстрировал мне конечности, растопырив каждый палец.

– Двадцать?

– Не... Тридцать. Няня сказала.

На секунду проблеск разума взял верх, и Карл аккуратно положил на колени салфетку, взяв деревянную кружку, как хрустальный бокал. Изящно отпив компот, рыцарь улыбнулся вежливой дежурной улыбкой, дарящей мне надежду. Возможно, только возможно, что...

– Ягодки! – закричал он, вновь теряя рассудок. На дне глиняного кувшина плавал изюм. – Хочу ягодки! Хочу, хочу!

– Сейчас достану, – я поспешила успокоить взволнованного ребенка. – Давно ты тут сидишь?

Лорд рассеянно вздрогнул, не поняв вопроса. Пришлось два раза повторить. После долгой мысленной работы рыцарь неуверенно показал на кровать.

– Я уже поспал.

– Значит, со вчерашнего дня?

– Да. А что такое «вчерашнего»?

Вытирая испачканное лицо рыцаря, я ломала голову, как освободиться и осмотреть комнату. Карл не хотел открывать дверь, начиная плакать каждый раз, когда я просила меня отпустить.

– Кто твоя няня?

– Няня, – бездумно повторил Карл, забыв про кораблики. Он почти разорвал мой подол правой рукой, боясь выпустить, левой же чиркал карандашом по столу. – Няня ушла вчера. Я вел себя хорошо, не ругай. Не ругай меня!

– Не буду, не буду. Почему бы тебе не отпустить меня?

– Уходишь? – две крупные слезы покатились по его щекам.

Вид взрослого мужчины, натурально рыдающего от грусти, полностью меня деморализовал до горестных душевных стонов. Остается надеяться, ему принесут ужин, и я смогу улизнуть, пусть даже подравшись с неизвестной нянькой.

– Нет, еще посижу, – прошептала я, чувствуя себя разбитой.

Теперь понятно, почему он достал шкатулку при мне – я не носила форму служанок, поэтому рыцарь не смог идентифицировать меня как слугу. Но Франц предупредил всех о моем прибытии и особом статусе – и не чужая, если рассуждать формально.

– Что в шкатулке, которую ты забрал?

Надеюсь, он сможет объяснить хотя бы на пальцах. Для Карла, сидевшего передо мной, сказать несколько сложных осмысленных слов – невозможно, поэтому очень интересно, как он общается с людьми.

– Я хочу играть в маму и папу, – рыцарь поднял на меня чистый наивный взгляд, напрочь игнорируя вопрос.

– У тебя есть куклы?

– Есть, – указательный палец грубо показал на меня. – Ты кукла.

– Что? – осеклась я.

– Кукла, – повторил он, заблажив, точно сумасшедший. – Папа-мама-кукла! Кукла-мама! Кукла-жена!

От избытка эмоций по подбородку рыцаря снова потекла слюна, которую он яростно размазал кулаком, и принялся подвывать на одной ноте, раскачиваясь из стороны в сторону. Я замерла, вновь ощущая предательскую панику, – лорд де Йонг стремительно становился неуправляемым. Щетина на его подбородке ясно говорила, что у мужчины все в порядке с организмом, в особенности с тестостероном, и физически он развит на зависть любому атлету. Не знаю, допускались ли к нему молодые женщины раньше, но я точно не хочу быть подопытным кроликом для проверки его зрелости!

Рыцарь схватил меня за талию, готовясь немедленно показать правила игры.

– Стой! Немедленно остановись! – гаркнула я, желая замахнуться, и тут же мысленно дала себе пощечину.

Нельзя бить детей, и это полбеды. Ребенок передо мной – полноценный воин, как сказали бы в Азии, настоящий бог войны. Он не только чудовищно силен, но и инстинктивно склонен сначала избивать, а потом разбираться. Вряд ли я переживу его попытку защититься от шлепка по попе.

– Будем играть в кораблики. Торговые. Давай сюда одеяло, наволочку и кубики.

Карл резко пришел в себя, радостно засуетившись вокруг шерстяного моря, накинутого мной на стулья. Рифы-кубики то и дело скользили по складкам, грозя потопить флот, и рыцарь умело маневрировал между ними, буквально перелетая пороги. Я машинально толкала свой кораблик, чувствуя как кишки скручиваются в тугой узел, – стальная хватка мужчины сжимала мое запястье.

Если он сдавит чуть сильнее, кость сломается. Немыслимо изворачиваясь, Йонг играл одной рукой, второй подтаскивая меня ближе.

– А теперь я буду пиратом, а ты – торговцем. У тебя есть серебряный сундук с сокровищами, и моя команда высадится на сушу, чтобы его отыскать.

– Не получишь! – возликовал лорд, рывком топя мой корабль.

От быстрого движения выбитая деревяшка прочертила глубокую царапину на пальце, я вскрикнула, и капелька крови пометила одеяло багровым пятном. Карл завороженно уставился на мой палец, где скапливалась новая кровь, и без раздумий поднес его ко рту.

– Что ты делаешь?! – взвизгнула я, ощущая, как влажный язык облизывает ноготь.