– Но это правда! – возмутилась Эла. – Вы… Вы все заранее придумали, чтобы заманить меня в ловушку!
– Конечно заранее. Какую еще причину может выдать невеста, совершившая покушение на собственного жениха и желающая узнать, насколько попаданка продвинулась в частном расследовании?
По правде, я блефовала. Элианна – вздорная, раздражающая, несносная и крикливая особа, сидящая в печенках у всех обитателей замка. Но ее слова о любви к Францу были искренними. Неуверенными, едва слышными, даже смехотворными на фоне возмутительной любви к Винсенту – и все же искренними.
Будь она подлой, начала бы врать мистеру Эфшорту о плохом отношении жениха, очерняла бы его как будущего супруга, чтобы вызвать жалость и оправдать свою эмоциональную измену.
– Мисс Фрол, вы сумасшедшая. Как невеста может убить своего жениха?
– Очень просто, – я усмехнулась, незаметно меняя положение. Из-за больной ноги приходилось много сидеть; выбор пал на стратегию Шерлока Холмса, распутывающего дела перед камином. – Леди Ланкрофт закончила факультет энергетики, изучающий порталы, и прекрасно осведомлена об их устройстве. Терзаемая неким мотивом , она готовит смертельную западню своему жениху, заранее испортив один из камней. Потом леди истерикой вынуждает жертву совершить путешествие в конкретный мир, цинично проводив его в последний путь, и, как только убеждается в успехе, эффектно лишается сознания. Не бежит за помощью для истекающего кровью человека, а ложится рядом.
Ой-ёй, чем больше я говорю, тем стройнее выглядит версия. Изначально планировалось просто припугнуть Элу, чтобы она выложила настоящий интерес к документам, но сейчас… Помнится, при бытовых убийствах первыми начинают подозревать именно супругов.
– Я сама свидетельница вашей искусной игры на чувствах окружающих. Вы ловко имитировали апатию, и обморок длился чрезмерно долго без видимых причин. По странному совпадению, лорд Франц пострадал в отсутствие брата, который мог по горячим следам найти улики.
– О каком мотиве вы говорите? – графиня отступила на шаг.
В тусклом свете огонька ее белое лицо стало желтоватым, как восковая маска. Девушка сцепила зубы и уставилась на меня загнанным в угол зверем, которого прямо сейчас безжалостно проткнут копьем. Я пристально поглядела на нее, легким кивком подтверждая, – все знаю.
Элианна глухо взвыла и отрицательно замотала головой, отказываясь верить, что ее секрет раскрыт. Бумага зашуршала под туфлями, графиня задрожала от стыда, сдерживая слезы, которые скопились в уголках янтарных глаз.
– Он рассказал вам, – прошептала она дрожащими губами.
Я не знала, искренни ее чувства, или девушка снова вышла на сцену, поэтому затолкала эмпатию подальше.
– Вовсе нет. Леди Ланкрофт, вы беспечны и выбираете неподходящие места для сердечных разговоров. Итак, мотив прост – вынудить мистера Эшфорта взять в руки регалии маркграфа и жениться на вас во имя старого договора о помолвке между могущественными аристократами.
– Магистр скорее пустит себе пулю в висок, чем женится на мне, – Эла устало привалилась к кроватному столбику. – Он считает изменой брату уже свою подпись под приказами, датированными сегодняшним днем. Мысль о женитьбе на чужой невесте вгонит его в могилу своей беспринципностью.
– Значит, вам уготована роль старой девы, если Франц не очнется.
– Это еще почему? – возмутилась девушка.
– Вы долго жили в поместье своего жениха без контроля родителей или старшей компаньонки. Винсент на вас не женится, а другим потенциальным партиям не объяснишь, что невеста также невинна, как ее увлекательные посещения мужских спален после заката.
Элианну затрясло от безвыходности ситуации. Глубоко вздохнув, девушка сползла на пол и спрятала лицо в ладонях, спасаясь от проблем, навалившихся на нее.
– Я знаю, – глухо произнесла она. – У меня не получается говорить также складно, как у вас, и строить мысли подобно журчащему ручью, но все это я знаю сама. Если Франц не выздоровеет, мы с Флорой будем обречены, заклеймены как падшие аристократки, живущие за счет милости магистра. Он не отправит нас домой, иначе обеих выдадут замуж за купцов, лишь бы не позорили семью. Я останусь здесь. Увижу, как один мой возлюбленный умер, а второй рано или поздно женится на другой, – закончила она с ненавистью.
Мы замолчали, думая каждая о своем. Тихое дыхание лорда Эшфорта было безмятежным, будто он просто спал, не зная, какие баталии и трагедии разворачиваются вокруг его неподвижного тела. Внезапно меня пробрало до мурашек: если бы Эла была убийцей, из груди Франца давно бы торчал нож.
– Вы же любите жениха? – с надеждой спросила я, чтобы развеять опасения.
– Люблю, – безнадежно кивнула графиня. – Он красивый, страстный, щедрый и умеет добиваться своего. Он любит меня, это не может оставить равнодушной.
– В моем мире говорят, что выбирать нужно нового. Любили бы первого – не полюбили бы второго.
– Это правильно и абсолютно невыносимо. Франц очень дорог мне, мы знакомы с раннего детства. Но он…
– Скорее надежный друг нежели возлюбленный?
– Да, – Элианна устало кивнула, машинально протянув руку и переплетя пальцы с женихом. – Я не прощу себе, если он погибнет. Но и мучиться чувствами к магистру – больно.
Едреные мощи из березовой рощи, хоть убейте, не могу представить эту девчонку мудрой и статной маркграфиней. Советом тоже не помогу, уверена, сестра и без меня прополоскала ей мозги. Не приходится сомневаться, что леди Флора осведомлена о любовной драме своей младшенькой.
– Зачем вы пришли сюда?
– Хотела выяснить, кто покушался на Франца, – Эла воинственно сжала кулачки, забыв о жалости к себе.
– Почему не спросили у меня напрямую?
– Мы не очень ладим, – девушка слегка порозовела, опустив глаза. – Я не так умна, как Падма, Флора или вы, госпожа, чтобы самой найти мерзавца.
– Хотела глянуть одним глазком и опередить меня утром, приказав арестовать подозреваемого, будто сама догадалась?
Эла застеснялась еще больше, отчаянно покраснев до корней волос. Сначала она терпеливо ждала решительных действий с моей стороны, но все лица из списка подозреваемых продолжали гулять на свободе, поэтому девушка пошла на риск с целью выяснить имя преступника и взять ситуацию в свои руки. Узнав, что история с мнимым раппортом – это ловушка-провокация, в которую она случайно попалась, графиня впала в уныние.
– Вам известны враги вашего жениха?
– Открытых врагов у него не было, только завистники и конкуренты. Вам известно, что маркграфство поставляет лен к королевскому двору, а также владеет семьюдесятью процентами ткацкой мануфактуры? Прямой конкурент – первый маркграф Лютериона, сэр Вильям де Гор. Он был рыцарем, но потерял руку в сражении и вплотную занялся выращиванием озимого льна.
– Такой существует?
– Сэр добыл семена из другого мира. К своим пятидесяти двум годам его сиятельство добился многого на поприще земледелия и ткачества, но за Эшфортами история, имя, и даже Тьма, да не падет ее гнев на головы нашей семьи.
Зря Эла сетует на свои коммуникативные навыки, у нее отлично поставлена речь и прекрасно развито ораторское мастерство. Противостояние двух маркграфств носило скрытый, умеренный характер: сэр Вильям высмеивал молодого Франца, ставя в почет свои седины, а лорд Эшфорт не давал ему спуску, любезно посылая почтой эскизы надгробных памятников и цветочные композиции, случайно напоминающие венки.
– А те дворяне, которые не признали его полноправным маркграфом?
– Старикашки, умеющие распивать ланьку, пока языки не начнут заплетаться, и вспоминать, как щупали девок на сеновалах, – скривилась графиня. – У них при виде Франца традиции зудят, сидеть мешают, но устраивать покушение… Нет, мисс, вряд ли.
– Миледи, вы плачете? – встревожилась я.
По щекам девушки катились слезы, тонкими струйками сбегая на подбородок. Графиня через силу улыбнулась, задрав голову к постели, с которой свесилась молочно-белая мужская рука.
