Ноа бережно повел Флору в ее покои. Я строго настрого запретила слабохарактерному де Рошу звать с собой других людей и заставила Карла считать складки на портьерах. Оба не сопротивлялись, только виконт удивленно поглядел на рыцаря, внезапно слушающегося женщину.

Сборы на охоту – дело медленное. Надо сменить одежду, заплести волосы и… еще раз обыскать комнату Карла. Утром рыцарь молча наблюдал, как я роюсь в его вещах и не дал мне внятных ответов на вопросы. Когда я попыталась поднять его матрас, Карл вцепился в мою руку и заявил, что ему скучно, пора играть в прятки.

– Кедра, за мной. Поднимешь матрас, я обшарю каркас кровати.

– Да, госпожа. Замечу, ваши частые визиты в холодную часть замка привлекают внимание.

– Засекут?

– Посчитают блудницей, раздающей себя и простолюдинам, и лордам.

– Меня сочли ею в первый же день, когда я показалась на глаза лорду Айкари, – я поморщилась. – Плевать, сначала соберемся.

Служанка одела меня в мягкое кашемировое платье, повязала сверху накидку в шотландскую клетку, заплела две косы и помогла обуть сапоги для верховой езды. Традиционно охота в мрачном лесу начинается с поляны Последнего Вдоха. Ужасное название! Размером с четверть поля, поляна давно оборудована под нужды аристократии: деревянные скамейки и навесы, грунтовая дорога для колясок, конная привязь и – с ума сойти! – газонная трава.

Мы с Винсентом проезжали мимо; скамейка под навесом – удобное место для работы. Как сказала Кедра, после трагичных событий с родителями Карла в землю под навесами закопали рдаговые кубы, сделав поляну Последнего Вдоха абсолютно безопасной.

Дорога к спальне де Йонга была гладкой. Слуги, занятые подготовкой к балу, не путались под ногами, и Кедра быстро отомкнула дверь. Я скользнула внутрь, запоминая, в каком порядке лежит скомканное постельное белье, – Карл вернется в доспехах, и обострившееся чутье воина мгновенно подскажет ему, что в комнате кто-то был.

– Почему кровать? – с кряхтением спросила Кедра.

Неожиданно тяжелый матрас дался ей с трудом. Мышцы служанки напряглись, на лбу вспухли вены, и Кедра уперлась плечом в поднятый край. Внутренности матраса подозрительно зазвенели.

– Дети часто прячут секреты в постели, рассчитывая, что родители туда не полезут. Если вспорю поролон, сможешь аккуратно зашить?

– Нет нужды, – прохрипела она. – Там его старые латы, по весу чувствую. Душевнобольной он, что ли, раз спит на железяках?

Ах да, она же не знает секрет рыцаря. Для Кедры произошла бытовая магия: попаданка вошла к рыцарю шпионкой, а вышла его приятельницей, к которой надо прислушиваться. Под матрасом лежали клубы пыли, рваные кожаные перчатки и заскорузлые салфетки в белых разводах. Господи, физически он действительно вырос.

– Пусто. Черт возьми, правда пусто!

Я расстроено махнула рукой, призывая опустить матрас. Наверное, рыцарь давно уничтожил второй дневник, ведь его не нашли при обыске личных вещей Франца. Серебряная шкатулка тоже исчезла. Проклятье, мы опоздали.

До мрачного леса решили ехать в четырехместной пролетке, править взялась Кедра, Карл отправился верхом. Флора собрала в дорогу корзину еды и бурдюк со сладким чаем. Как ее только не воротит от одного слова «чай»? Леди Торрес еще бледна, но держалась молодцом, только изредка подносила к носу платок, смоченный ароматной водой. Я изо всех сил скрывала уныние, с досадой поглядывая на умытое синее небо, яркое солнце и раздражающе зеленую траву.

Попробовать разговорить Карла? Нет, он может адекватно соображать только в доспехах и, парадокс, не выдаст секрета милорда Эшфорта. Без доспехов рыцарь станет болтливым, но страшно глупым ребенком с синдромом гиперактивности.

– Вы очень симпатичны, мисс, – Роббинс усадил меня рядом с Флорой. – В Эшфорт-холле мало свободных интересных привлекательных женщин. Либо заняты, либо боятся приключений.

– Я тоже боюсь приключений, ваша светлость, – сухо отрезала я. – Леди, помогите мне завязать амулеты вокруг шеи и талии.

Пока лакеи проверяли упряжь, во двор замка въехал мужчина верхом на белом коне. Темно-фиолетовый плащ развевался позади ездока, медные ножны светились на солнце, стража напряженно поприветствовала гостя алебардами. Увидев меня, всадник подъехал ближе.

– Лорд Янг, добрый день. Вы снова верхом, не по этикету?

– В могиле видал кареты, – Дарен скривился, коротко поклонившись аристократам. – Госпожа, Винсент у себя?

– У себя, но я бы к нему не совалась. Он зол и очень опасен.

– Почему? – удивился он.

– Э-э-э, – я запнулась, поглядев на Флору. Она молитвенно сложила ладони, призывая не болтать о ее недуге. – Его все бесят. Поголовно.

– Да? Разозлить этого святошу – надо очень постараться. Вижу, вы собрались на короткую охоту, лорд де Йонг? Разрешите присоединиться, давно не стрелял в медведей.

– Стреляли чуть больше недели назад, – возразил де Рош, ревниво поглядывая на Янга. Внимание двух девушек кое-как делилось на троих, четверым же будет маловато.

– А я о чем? Целую вечность не держал в руках арбалет.

Май вовсю цвел на лугах позади замка, благоухая ароматами меда и сладкой пыльцы. Пролетка обогнула сад и выехала на широкую дорогу, по обочинам которой приветливо росли ландыши и лютики, обработанные свежими удобрениями. Я посмотрела на беззаботного пастуха с дудочкой и целое стадо коров, бредущих от деревни в сторону леса. Не телятся, заразы.

По просьбе Флоры виконт направил лошадей левее, к пустырю с вытоптанной прошлогодней травой, присыпанной песком. Через десять минут глаза различили статную кобылицу в яблоках с десятком косичек вдоль шеи и хрупкую девушку, спешившуюся от усталости. Подъехав ближе, я уронила челюсть на пол.

Графиня Элианна была в брюках! Теплые твидовые брючины обнимали красивые бедра и подчеркивали осиную талию леди, отчего мужчины воспитанно отвели глаза.

– Сестра, где твоя юбка? – ужаснулась леди Торрес. – Так нельзя!

– Нельзя нарушать постельный режим, – Эла мгновенно нахмурилась. – Зачем ты приехала? Марш домой и срочно в кровать.

Влажные от пота рыжие волосы вились, и графиня небрежно завязала их в хвост, оголив изящную шею. Достав походный бурдюк, девушка без колебаний умылась холодной водой, показав доселе невиданное, – чистое лицо без следа косметики. Оказалось, брови Элианны тоже рыжие, а кожа покрыта веснушками – просто очаровательно!

– Вы такая красивая, – искренне сказала я, положа руку на сердце.

– Спасибо, – смутилась она. – Лорды, мисс, куда вы везете мою сестру?

– На охоту.

– Бесчестно использовать ослабленную леди в качестве приманки, – тут же попеняла нам Эла. Лица охотников вытянулись. – Шучу, будьте спокойны. Как будущая маркграфиня этих земель, я запрещаю вам идти дальше охотничьего домика Эшфортов. У оленух начался отел, нельзя нервировать рожениц.

– Сами знаем, – насмешливо ответил Дарен. – Умеете стрелять, миледи?

Карл нетерпеливо хлестнул поводьями, устав от разговоров, и направил коня к поляне. Будь он один, уже бы галопом мчался в чащу, жаждая голыми руками умертвить парочку диких темных тварей. Пролетка двинулась за ним, по бокам пристроились лорд Янг и Элианна, вежливо беседуя на светские темы.

Флора на ходу срывала цветы диких слив, которые свешивали ветви над головами, – только руку протяни – и образовывали естественную арку. Цветущая весна имела привкус печали. Сегодня я могла начать обратный отсчет до возвращения домой.

– Графиня, вы…

– Семнадцатое июня, – не раздумывая, ответила она. – Если я не выйду замуж через неделю, то перенесем торжество на семнадцатое июня. Я тщательно обдумала ваши слова, госпожа попаданка. Сколько бы времени ни понадобилось Францу, я его дождусь.

– А что было семнадцатого июня? – поинтересовался де Рош.

– Мой лорд принял регалии маркграфа. Он ненавидит семнадцатое июня, считает его проклятым и всегда говорил, что будь его воля – он бы переписал эту страницу своей жизни. Если Тьма будет к нам благосклонна, мы вместе изменим этот день.