«С детства ненавижу формализм», – бесновался лорд, вписывая мое имя в приглашение буквально на стене и капая чернилами на ковер. Кедра вежливо держала чернильницу, с тоской поглядывая на запачканный пол.

То ли Дарен сильно давил рукой, то ли стену давно не ремонтировали, – одна из внешне монолитных плит внезапно хрустнула. Маленькие осколки посыпались вниз, и Янг грязно ругнулся, проваливаясь ладонью в камень. Обалдели все: я, Кедра, стража, на глазах которой слегка сердитый воин буквально проломил каменную стену. Клянусь, в эту секунду они пожалели о своей принципиальности и любви к должностным инструкциям.

– Вечно забываю о тайных хранилищах, – оправдался он. – Столько лет прошло, каждый схрон не запомнить.

– Приглашение измялось. И порвалось. И вы его кровью заляпали, какая жалость, – я заглянула в дыру, ощутив ликование.

Внутри маленького тайника размером с кирпич лежали унары. Столбики монет рассыпались от грубого вторжения – до сегодняшнего дня с ними не обращались так нагло.

– В замке много тайников?

– Полно. В каждом помещении минимум один, а то и три-пять. – Дарен бросил уже никчемное, но исправленное приглашение в руки страже.

Дворянская тусовка была в самом разгаре. Я представляла себе чопорных дам и кавалеров, фланирующих по залу с грацией лебедей, неторопливые беседы, надменный аристократичный смех и задерганных до тика слуг. Слуги действительно были задерганы, но не господским произволом, а головокружительными па леди, винными соревнованиями джентльменов и попытками тихонько подмести разбросанные канапе. Музыканты третий час играли дикую смесь классики и рок-н-ролла, под которую дамы постарше хватались за сердце, а мужчины предпенсионного возраста подкатывали к молоденьким зажигающим девчонкам.

Меня уговаривали попробовать пузырчатый сок из белого, красного, черного, зеленого винограда; нет, лучше классику – тягучую, ароматную, полусухую; «Ах, мисс, бросьте это пойло, повышайте градус!» – и непременно звали танцевать.

– Мисс Фрол нельзя это пить, – строго цедила Кедра, забирая очередной бокал у доброхотов. Куда исчезали эти бокалы, оставалось тайной.

Совершенно неожиданно для себя я стала лучшей подругой половине замка. Вчерашние снобы тащили меня в кружок любителей фантов, садили за карточный стол, пытались научить танцевать твист и – небо помилуй – ничего не требовали взамен. Это пугало больше всего.

Разговорив лорда Янга, мне удалось вытянуть из него много полезностей. Бальный зал – тот самый, где стоял рабочий трон милорда – имел не только потайной вход, но и две фальш-плиты: рядом с окном и за троном. Дарен со смехом клялся, что тайники пусты, в молодости они с Винсентом обчистили их ради неодобренной покупки уникальных седел для ездовых котомо. Поскольку местоположение «дыр» стало известно наследникам, родители братьев Эшфортов решили отказаться от хранения денег и драгоценностей в этом зале.

Отлучиться с бала я не могла, поэтому решила начать отсюда. Кто же знал, что местные дверцы – не маленькие фальш-плиточки, как внизу, а огромные платформы размером с картину!

– Мисс Фрол, я помню, что вы грозили вырвать мне косы за вмешательство, но ваши действия привлекают слишком много внимания, – напряженно улыбнулась Элианна, бочком подобравшись ближе.

Нас разделяла бархатная портьера, тонкая кисея и уговор, согласно которому Эла не мешает мне творить странности, не ссорится с родителями и не выпендривается больше обычного. А я, так и быть, побуду подружкой невесты.

– Не врите, графиня, меня даже не видно. Что-то стряслось?

– Стряслось. Мисс Екарина, что мне делать? – совершенно убито спросила графиня, стискивая полный бокал.

Повод ее беспокойства маячил перед лицом. Лорд Герод и леди Марианна Ланкрофт, долгожданные гости, потенциальные родственники Франца, излучали интуитивно пугающую ауру. Мне было интересно взглянуть на старшую красавицу-графиню, леди Мари, и женщина оправдала мои ожидания: осанка, походка, голос – точь-в-точь зрелая копия Элы на пике волшебной красоты. Граф Ланкрофт тоже оказался хорош, от него Элианна унаследовала скульптурный профиль и густоту волос, искру во взгляде и головокружительную улыбку.

– У меня от твоей семьи мурашки по коже, – честно признала я без пиетета.

– У меня теперь тоже.

Ее лучезарные родители стояли на балконе с видом людей, которым абсолютно не знаком стыд. Отравление старшей дочери, тихая ненависть младшей, презрение Винсента отлетали от графов Ланкрофт, как грязь от ангелов. Старшая графиня лучилась теплой радостью, об которую можно было обжечься, и утешающее гладила поникшую Флору по голове, не отпуская от себя ни на шаг. Я бы почти поверила в материнскую искренность, если бы рядом не сидел Релье, глядящий на Элу с видом кота, мысленно сожравшего хозяйскую сметану.

Одной рукой утешать дочь, а второй здороваться с ее отравителем – что может быть лицемернее? Только речи графа-отца, прилюдно желающего Францу выздоровления и тайком уговаривающего Элу бросить искалеченного жениха и украсть у него половину замка, провернув какую-нибудь аферу. Он не давил на дочь, но одной его отцовской улыбки хватало, чтобы Элианна потеряла свою решимость и начала вздрагивать.

– Неужели ты всегда слушалась маму и папу?

– Всегда. – Графиня приложила усилие, чтобы не заплакать. – Раньше они не требовали чего-то столь отвратительного.

– Привыкай, девочка, это взрослая жизнь.

– Мисс Фрол, как бы вы поступили на моем месте?

– Я скажу вам позже, моя леди, а теперь идите к гостям.

Блин, блин, как мне не уронить эту плиту, будь она проклята!?

Тысячу раз сказано, не зная броду – не суйся в воду. Надо было уточнить у Дарена, что он имел в виду под «маленьким тайничком у окошка», а лучше втянуть его в это, притворившись, будто перепила и хочу проверить его слова на деле.

Наконец болтливая парочка ушла дальше, и я шумно выдохнула. Продержусь еще чуть-чуть, пока Кедра не приведет Дарена.

– Мисс Коста? – бархатно сказали за занавеской.

Кого опять принесло? Этот мягкий елейный голос несомненно принадлежит леди Марианне, графине Ланкрофт. Тяжелая поступь и легкое фырканье – Падме, сумевшей удивительно прихорошиться к балу. Будучи лучшей подругой невесты, она надела дорогущее платье с обожаемой опушкой из белого песца, – подарком Элы, хотя остальным женщинам было запрещено использовать белые элементы в нарядах. Я сдвинулась левее, чтобы видеть обеих через кисею, но спрятаться за бархатом.

– Ваша светлость, рада приветствовать, – заискивающе произнесла Падма. Низкорослая, неуклюжая – она будто стала еще более посредственной на фоне красавицы Мари.

– С кем вы пришли на бал?

– Я… Я пришла одна.

– Бедняжка, – сочувствующе произнесла Мари, ободрительно подняв бокал. – Выпьем за то, чтобы и у вас наконец-то появился достойный кавалер.

– Да, – пробормотала пышка, слегка покраснев.

Я сжала зубы, чтобы не застонать, и тихо привалилась плечом к стене. Не люблю быть свидетелем чужих разговоров.

– Мы живем в удивительное время, мисс Коста. Мистеры приглашают леди, лорды приглашают мисс. Признаюсь, я думала, лорд Янг пригласит на бал вас. – Продолжила леди с умиротворением. – Наверное, госпожа попаданка его перехватила. Ничего, повезет в следующий раз.

– Эта попаданка везде без мыла влезет, – скривилась Падма. – Наверняка, скоро придет с вами дружить.

– Неужели?

– Опасайтесь ее, леди. Мисс Фрол только на вид невинная чудачка, на деле – откусит руку по локоть.

А не надо было исподтишка тыкать в меня пальцем. Зубы слегка заныли от воспоминаний, как однажды я красноречиво клацнула ими перед лицом гневной толстушки.

– Буду иметь в виду, – чуть иронично ответила Мари. Совсем слегка, но Падма не заметила и яростно закивала. – Мисс Коста, я нашла для вас минутку, чтобы узнать ваше мнение.

Графиня открыла ридикюль, который носила с собой, и зашуршала бумагой. Следом она достала писчее перо в изящном футляре. Плотный серый лист, исписанный мелким почерком, заканчивался пустой графой и аккуратной печатью со знакомым гербом Эшфортов. Падма – не даром архивариус – мгновенно обратила внимание на печать и помедлила прежде, чем взять документ за самый краешек.