Поужинать в местном ресторане. Стать завсегдатаем. Увидеть динозавров.

В самом низу я замечаю строчку:

Найти крышу.

— Хочешь вычеркнуть что-нибудь? — спрашиваю я, возвращая телефон и выпаливая слова, пока не передумала.

— И оставить коллег? Я же душа компании.

Я бросаю взгляд на его стол, откуда доносится громкий хохот.

— Думаю, они выживут.

— Но, Ава, разве они не подумают, что мы занимаемся чем-то неприличным?

— Мы идем в Tesco.

— О. — он хмурится. — Не знал, что это в моем списке.

— Его там нет.

Вокруг громко, и мне приходится наклониться, чтобы он услышал:

— Слушай, у меня есть идея, но это предложение на один раз. Бери или оставь.

Его улыбка застает меня врасплох — она вспыхивает на лице и в глазах, как солнечный луч на небоскребе, неожиданно освещая хмурый день.

— Конечно, я беру. Но сначала отнесу напитки остальным.

Видимо, Жюльен следил за процессом приготовления напитков, потому что он появился у барной стойки как раз в тот момент, когда бармен закончил делать последние заказы Финна.

— Привет, Ава, — его голос по-прежнему бархатистый. — Скажи мне, что ты уже поняла, насколько этот человек щедр со своей кредиткой. Он всегда закажет тебе двойной, даже если ты из вежливости просишь одинарный. Это моя любимая черта в нём. — Он хлопает Финна по плечу и целует его в макушку.

— Вообще-то, я уже ухожу, — уточняю я. — Но учту на будущее.

— Всегда будет следующий раз, — Жюльен пожимает плечами.

Но следующего раза точно не будет, потому что его не случится.

— Стоп, это твоя любимая черта во мне? — переспрашивает Финн. — Не мой бесконечный оптимизм или энциклопедические знания в палеонтологии?

— Я сказал то, что сказал, — невозмутимо отвечает Жюльен.

— Ава согласилась помочь мне с моим списком желаний.

— Я помогаю с одним пунктом из списка, — поправляю я.

— И что он тебе пообещал за помощь? — Жюльен ловко подхватывает четыре бокала, и я невольно завидую его сноровке. — Он предложил какую-то оплату?

— Я подумывала потребовать обет молчания на всё время его пребывания в кофейне, но готова выслушать предложения.

Жюльен задумывается.

— А можно расширить этот обет до офиса? Я бы не отказался от тишины и покоя.

— Конечно, думаю, мы сможем договориться.

— Эй, не знаю, заметили ли вы, но я всё ещё здесь, — Финн поднимает руку. Он разворачивается, чтобы приложить телефон к терминалу для оплаты. — И подумать только, Жюльен, я хотел предложить тебе свой напиток, раз уж он теперь пропадёт. Видимо, придётся отдать его Рори.

На долю секунды мне становится неловко за то, что я увожу Финна от друзей, но он, кажется, не слишком расстроен.

— Я просто попрощаюсь, — говорит он мне, легко касаясь моей руки, прежде чем взять оставшиеся напитки и направиться к столу вместе с Жюльеном. Несмотря на постоянную толкотню, ни одна капля не проливается. Финн прощается в пять раз дольше, чем это сделала бы я — с театральными выражениями лица и размашистыми жестами, будто он играет в шарады. В конце концов он возвращается ко мне у стойки, и я указываю ему на дверь. Он открывает её и пропускает меня вперёд.

Мы нашли любовь в безнадёжном месте (холодильник с напитками в Tesco)

Ава

Как только мы выходим на улицу, где свет постепенно угасает, поворачиваем направо и пробираемся по узким, вымощенным булыжником переулкам в сторону Темзы⁹.

К моему ужасу, Финн не замолкает ни на секунду в течение этих вечностью наполненных четырёх минут.

— Куда ты меня ведёшь? Ты меня похищаешь? У меня уже набран девять-один-один, готов отправить.

— Я же сказала, — отвечаю я, задаваясь вопросом, не пожалею ли о своём спонтанном решении. — В Tesco.

Идти с Финном — всё равно что идти с очень длинноногим малышом. Когда мы добираемся до места, где Флит-стрит переходит в Стрэнд, он заинтересовывается статуей дракона, мягко освещённой последними лучами вечернего солнца.

— Что это? — он вытягивает шею, чтобы рассмотреть получше.

— Это знак, отмечающий границу между Сити и Вестминстером.

Он резко поворачивается ко мне.

— Откуда ты это знаешь?

— Я знаю много чего, — говорю я, дожидаясь, пока проедет машина, чтобы продолжить путь. — Но вообще, я как-то гуглила.

Он отрывается от статуи и переходит дорогу вслед за мной к нашей цели — крошечному Tesco Express, встроенному в ряд зданий XX века, выстроившихся вдоль улицы.

Переступая порог, я вдруг осознаю, что есть что-то невероятно интимное в том, чтобы находиться в супермаркете с кем-то, поэтому стараюсь ускорить процесс и направляюсь к холодильнику с напитками.

— Выбирай. Я должна тебя отблагодарить за то, что оторвала тебя от твоих дел.

Он открывает рот, будто хочет возразить против того, чтобы я платила, но, к счастью, молчит.

К сожалению, вечер пятницы, и выбор невелик. Вижу только банки с виски и колой.

— Хочешь разделить бутылку вина? — спрашивает он.

— Если хочешь? — раздаётся голос. — Я собирался взять пиво, но если ты предлагаешь…

Я резко поднимаю голову и вижу мужчину, который смотрит на Финна с полной серьёзностью. Я бы подумала, что он трезв, если бы не лёгкое покачивание в его позе.

На лице Финна на полсекунды мелькает растерянность, прежде чем оно расплывается в лёгкой улыбке.

— К сожалению, я спрашивал свою подругу. Но в любой другой день, обещаю, я бы согласился.

Я не знаю Финна хорошо, но уверена, что он говорит правду.

— А, — говорит мужчина, глядя на меня покрасневшими глазами. — Да, нет, конечно, пей с ней. Я не настолько красивый.

Финн хлопает его по плечу, и комплимент слетает с его языка так же легко, как дыхание.

— Не говори так. Ты невероятно красивый.

— Думаешь?

— Я видел много лиц за свою жизнь, и твоё — одно из самых прекрасных.

Кто бы мог подумать, что в Tesco Express на Флит-стрит разворачивается роман Джейн Остин?

— Обещаешь?

— Клянусь, — говорит Финн.

— Ну что ж. Приятного вам, — говорит мужчина, беря упаковку из четырёх банок пива. — Вспоминайте меня, когда будете пить.

Финн кивает с полной серьёзностью, и мы наблюдаем, как его новый друг направляется к полкам с чипсами, слегка задевая стеллажи по пути.

— Так это «да» насчёт вина? — спрашивает Финн, прислонившись к холодильнику и держа бутылку в другой руке, совершенно невозмутимый после этого разговора.

— Давай.

Когда его не отвлекают вывески и статуи, Финн легко подстраивается под мой шаг. Мы сворачиваем со Стрэнда налево и идём по боковой улочке, вдали едва виднеется река. Здания справа от нас бросают на всю улицу тень, поэтому, когда мы приближаемся к воротам в конце, я не могу разобрать, открыты ли они, и меня внезапно охватывает страх, что место, куда я его веду, окажется закрытым. Но когда мы в нескольких метрах, облегчение накрывает меня.

— Та-да! — говорю я, указывая на ворота у подножия бетонных ступеней, окружённые высокими каменными стенами.

— Лестница? Ава, не стоило.

Я качаю головой и поднимаюсь по ступеням. В какой-то момент оборачиваюсь, чтобы проверить, идёт ли он за мной, и, видя, как его голова резко поворачивается в сторону с виноватой улыбкой, задаюсь вопросом, не слишком ли внимательно он за мной следит.

— Ты хотел крышу — вот тебе крыша, — говорю я, пятясь, чтобы оценить его реакцию, когда он поднимается на последнюю ступень. — Мы не очень высоко, так что, наверное, есть места и получше, но мне нравится это.

В свете золотого часа Финн достигает верхней ступени, его взгляд скользит по округе, оценивая вид, прежде чем остановиться на мне.

— Мне тоже нравится.

Мы облокачиваемся на дальнюю стену, глядя вниз на дорогу, которая всё ещё оживлённа, несмотря на то, что час пик уже прошёл. Солнце рассыпает тёплые блики по поверхности Темзы за дорогой. Вдали Лондонский глаз¹⁰ совершает неторопливый круг, а позолота Биг-Бена¹¹ сверкает в последних лучах дня. За ними небо — словно полотно импрессиониста, где жёлтые и оранжевые мазки освещают лиловые облака.