— Он очень занят.

— А если я тоже занята?

Он наклоняет голову, глаза смеются за стеклами очков.

— Разве?

Я никогда не бываю занята, но какое он имеет право предполагать, что я готова перекроить свою жизнь ради него?

— Прости, просто не уверена, что в настроении для… этого.

— Без проблем, серьезно. Просто подумал, будет весело. Если передумаешь — дай знать.

Сегодняшнее свидание — очередной «финансовый парень», и это была моя ошибка, потому что первые тридцать минут мы провели в курилке, пока он затягивался вейпом и вещал мне о биткоине. Теперь, вернувшись внутрь, он перешел на NFT ⁶— тему, которая меня волнует так же мало. Я громко допиваю коктейль через соломинку, гадая, заплатит ли он за следующий раунд, учитывая, что первые два оплатила я.

— То есть это как если бы я купил концепцию джин-тоника, но никогда бы не попробовал его? И никто другой тоже не смог бы заказать его в меню? — спрашиваю я, опираясь о липкую стойку из красного дерева и опуская подбородок, чтобы встретиться взглядом с Оливером. Многие мужчины, похоже, уверены, что ложь о росте останется незамеченной при встрече. Видимо, они предпочитают быть лжецами, чем низкими. К сожалению, многие — и то, и другое.

— Ну, вообще да, примерно так, — отвечает он, разгрызая кубик льда и выплевывая его обратно в стакан, прежде чем наконец сказать: — Давай еще выпьем. Я угощаю.

Он щелкает пальцами в сторону бармена, и мне хочется провалиться сквозь землю, но вместо этого я спрашиваю:

— Когда ты начал работать в Лондоне?

— Пару лет назад. Был на схеме выпускников, потом пробился вверх.

— О, круто. Я тоже планировала...

— Здесь бесконечные возможности, понимаешь? Предприниматели, которые вдохновляют. Идеи на каждом углу. Ничто не сравнится. Если тебе скучно в Лондоне, тебе будет скучно где угодно. Если ты безработный в Лондоне — ты просто недостаточно стараешься.

Он размахивает картой перед барменом, который игнорирует его — намеренно или нет, я не могу сказать.

— Конечно, возможностей много, но не все так просто...

— Столько компаний, столько работы, а некоторые вообще ничего не делают. Ну типа, представь: учишься в универе, получаешь степень, а потом идешь официантом.

— Я училась в универе и работаю бариста, — перебиваю я, наконец вставив полное предложение. Это не совсем тот «ожог», на который я рассчитывала (учитывая, что я бросила учебу на втором курсе), но ему не обязательно это знать.

— Школам стоит продвигать экономику и бизнес, а не всякие пустяки вроде искусств и гуманитарных наук, — тянет он.

— Но если бы все получили экономические степени, был бы переизбыток таких специалистов на рынке, разве нет? Как выпускник бизнес-школы, ты же знаешь все про спрос и предложение, да? — заканчиваю я невинно.

Слева раздается тихий фыркот, и я краем глаза замечаю знакомую фигуру, прислонившуюся к стойке в ожидании заказа. Я быстро отвожу взгляд и пытаюсь слушать Оливера, который продолжает нести что-то о ленивых людях, упускающих возможности.

Меня спасает от его словесного поноса барменша, которая наконец замечает его, и он наклоняется, чтобы орать свой заказ ей в ухо на невероятной громкости.

— Не знаю, перехожу ли я границы, — раздается голос слева, — но обидишься, если я скажу, что этот тип — мудак?

Сначала я не смотрю на него, делая вид, что меня крайне интересуют бутылки на полке передо мной. Оливер все еще кричит барменше в ухо, размахивая руками и гипертрофированно выговаривая «п». Она украдкой вытирает с лица брызги слюны, прежде чем ответить, и я сдерживаю ухмылку, когда она орет ему в ответ так же громко.

Наконец я поворачиваю голову и встречаюсь глазами с Финном, который выглядит менее растрепанным, чем днем, и более расслабленным. Его взгляд скользит по мне, и я представляю, что он видит меня не в униформе, а в футболке и миди-юбке — как в детстве, когда случайно встречал учителя в магазине.

— Не обижусь, — начинаю я. — Это просто осечка. Потому что вообще-то я отлично разбираюсь в людях. Например, прямо сейчас я понимаю, что тебе стоит не лезть не в свое дело.

— Мне кажется, это выражение значит не совсем то.

Уголок его рта дергается в усмешке, когда Оливер снова обращается ко мне:

— Ох, это место просто убогое, у них нет моего любимого ИПА⁷. Ты можешь в это поверить?

— Ужасно, — отвечаю я без эмоций, подтверждая себе, что в людях я разбираюсь не так уж хорошо.

— Короче, э-э, у меня проблема с картой, и мне срочно надо отлить. Ты оплатишь? Ты же красотка.

Меня передергивает от «красотки», и, когда он уже отворачивается, я спрашиваю:

— Ты заказал и мне?

Он бросает через плечо:

— Не знал, что ты хочешь.

Он не извиняется ни перед одним из четырех человек, в которых врезается по пути в туалет.

Я замираю на секунду, потом ловлю взгляд Финна и говорю:

— Я могу его изменить.

Он смеется — по-настоящему, от души, так что его тело откидывается назад, как эти размахивающие надувные фигуры у автосалонов. Мне хочется сказать, что это не было так уж смешно, но у него один из тех смехов, которые проникают в кости, как солнечный свет, а мне, черт возьми, не помешало бы немного солнца.

— Скажи, что этот человек — деловой партнер, а не свидание.

Я снова щурюсь на бутылки, но чувствую, как Финн смотрит на меня.

— Деловой партнер… с Hinge⁸.

— Кажется, он очарователен.

Каким бы ни был Оливер идиотом, я не могу перестать думать об одной его фразе:

«Если тебе скучно в Лондоне, тебе будет скучно где угодно».

Мне не скучно. Правда? Звучит ужасно похоже на то, что Джози твердила последние недели, пытаясь заставить меня «использовать возможности города».

Барменша ставит на стойку виски со льдом, по стеклу уже стекают капли конденсата в липкой жаре зала.

— Откуда он...о. Вам что-то еще?

Она смотрит на меня настороженно, я секунду раздумываю над виски, потом качаю головой:

— Все.

Она пожимает плечами и пробивает заказ. Оливер заказал один из самых дорогих брендов. Дабл, разумеется. После оплаты я беру стакан, уже морщась от запаха.

— Это мое? — раздается скрежещущий голос Оливера еще до того, как я его вижу. Спорю, он даже не помыл руки.

— Было, — говорю я и одним глотком отправляю напиток в горло, тщетно пытаясь избежать кусочков льда, пока жжение распространяется по желудку. Провожу тыльной стороной ладони по губам и бормочу:

— Ненавижу виски.

— Ты только что выпила это как шот? Это же коллекционный! — у него круглые глаза.

Виски достаточно развязывает мне язык.

— Оливер.

— Можешь звать меня Олли.

— Оливер. Это не работает. Я ухожу.

— Что ты...

— Ты недостаточно высок, чтобы иметь такое эго, и я недостаточно пьяна, чтобы его игнорировать. Хорошего вечера.

— Тебе что-нибудь еще? — спрашивает Финн, сжимая челюсть, будто сдерживает смех.

— Нет, спасибо.

Он продолжает заказывать напитки, пока Оливер растворяется в толпе.

«Если тебе скучно в Лондоне, тебе будет скучно где угодно».

— Финн, что ты здесь делаешь?

— Заказываю выпивку…?

— Нет, я имею в виду, здесь, здесь. Ты с деловым партнером? Или, ну, «деловым партнером»?

Уголки его губ дергаются.

— Я здесь с коллегами.

Он оглядывается на группу людей за столиком у дальней стены — среди них Жюльен и тот долговязый рыжий с первого вечера. Вздыхает, заметив друга:

— Боже, Жюльен неприлично красив, да? Но почему ты спрашиваешь?

Я могу быть спонтанной. Сегодня я отказываюсь скучать.

— Покажи мне свой список желаний. — В последний момент добавляю вежливости. — Пожалуйста.

Он достает телефон, открывает заметки, и я пробегаюсь глазами по пунктам, не совсем понимая, что ищу. Они варьируются от расплывчатых до крайне специфичных. Большинство вообще не связаны с Лондоном, что делает список еще страннее.