Плед шелестит, когда я меняю позу.

— Спасибо, что сказала это. — я вздыхаю. — Ненавижу, что теперь такие разговоры вызывают у меня лишь легкую тошноту. Моя репутация будет разрушена, если кто-то узнает.

— Твой секрет в безопасности, мой нежный цветочек. — затем, закинув волосы за ухо, она наклоняется и спрашивает: — Ты счастлива, Ава?

Я тереблю ярлык на пледе, пытаясь заглушить часть мозга, которая твердит мне заткнуться насчёт чувств. Несмотря на все незавершенные дела и недостающие кусочки, мой разум впервые за долгое время спокоен. Он подарил мне умиротворение, о котором я забыла.

Меня больше не несет течением, жизнь больше не происходит вокруг без моего согласия. Я не цепляюсь за моменты радости, как за спасательный круг. Они существуют вопреки бурному морю. Я наконец плыву.

В конце концов, слова вырываются наружу, и я удивлёна их правдивостью:

— Да.

Смена сезонов

Ава

Я мгновенно пожалела, что не надела куртку, когда вышла на улицу в тонком красном платье без бретелек, которое Джози буквально заставила меня купить к открытию. К счастью, Uber высадил меня прямо у входа, и я успела зайти внутрь, не успев нанести своим конечностям непоправимый урон.

В фойе меня встречает огромный постер: «Искусство в движении: живое и дышащее». Я показываю билет сотруднику и прохожу в галерею, где гости с бокалами Просекко небрежно обсуждают экспонаты.

Никогда ещё я не видела пространство с такой продуманной навигацией — и это само по себе искусство. По полу извиваются тактильные линии, каждая ведёт своим маршрутом. На табличках под описаниями — текст шрифтом Брайля, а у некоторых есть кнопки, запускающие аудиогид, и QR-коды для тех, кто хочет изучить информацию в своём темпе. В дальнем углу замечаю Алину в бархатном костюме цвета морской волны — она машет мне, погружённая в разговор о скульптуре.

Чудом я пришла вовремя и успела на речь Джози, которая, подогретая Просекко, становится всё более бессвязной, так что сурдопереводчику рядом с ней приходится сдерживать смех. К концу она всё же берёт себя в руки, ставит бокал и жестикулирует с максимальной выразительностью.

— Прежде чем я опустошу ещё одну бутылку, хочу присоединиться к благодарностям: художникам, участникам исследований, всем, кто поверил в эту идею. Для тех, кто смотрит трансляцию или не смог прийти, мы запустили виртуальный тур — он бесплатный, но пожертвования приветствуются.

Я оглядываюсь на то, что создала Джози, на людей вокруг, и мне хочется толкнуть соседа и прошептать.

— Это моя лучшая подруга, между прочим.

— Выставка продлится несколько месяцев — расскажите друзьям, если вам понравилось. А если есть предложения, мы открыты для обратной связи. Спасибо, что пришли! Берите бокалы и прекрасно проводите вечер.

Это место — сенсорный шедевр. Я подхожу к инсталляции «Осязаемый звук»: на полу квадрат с высокими колоннами по углам. Сначала ничего особенного, но когда я встаю внутрь, происходит магия — тело преломляет звуковые волны, и при движении колонны издают фантастические звуки, будто я под водой.

Рядом — скульптура, часть которой твёрдая, а остальное двигается от прикосновений. Что-то в ней кажется знакомым. Нажимаю кнопку на табличке и узнаю, что Алина участвовала в создании.

Джози заканчивает оживлённый разговор с коллегами, размахивая рукавами с такой энергией, что, кажется, вот-вот даст себе по лицу.

— Это потрясающе, — говорю я, подходя. Она поворачивается, и я никогда не видела её такой сияющей — румяные щёки, блестящие глаза.

— Ты всё уже посмотрела? Ну как? Говори всё. Но если плохое — ври, как никогда не врала.

— Врать не надо. Пока больше всего понравился «звуковой квадрат». Я будто русалка…

— Точно! Все твердят про «космические вибрации», но мне тоже казалось, что он про море. Ты видела «Смену сезонов»? — Она указывает на дальнюю часть зала, где очередь выстроилась у круглой конструкции с таймером над дверью.

— Стой, это та самая твоя идея?

— Ты должна зайти. Но, — понижает голос, — подожди, пока очередь уменьшится. Так атмосфернее.

— Поняла. — Запоминаю проверить очередь позже. — Джози, ты просто стихия.

— Знаю, — улыбается она. — Но спасибо, что напомнила.

Очередь у круглой комнаты наконец рассасывается. Дверь открывается, несколько человек выходят с восторженными возгласами. Когда таймер снова начинает отсчёт пяти минут, я захожу.

Не знаю, чего ожидать. На табличке у входа лишь написано:

«Время идёт, жизнь продолжается, сезоны сменяют друг друга. Остановись и вдохни».

Внутри темно, но рельефные линии на полу помогают сориентироваться. По краям стоят скамьи, но я выбираю центральную, без спинки, сажусь спиной к двери, готовая «остановиться и вдохнуть», как советуют. Стены образуют круг, и когда я замечаю едва слышный гул и рассеянный свет, понимаю — вся комната экран, будто я внутри телевизора.

Похоже, я здесь одна. Непонятно, умиротворяет это или пугает — остаться наедине с мыслями в темноте. Но когда за секунду до конца таймера кто-то заходит и садится позади меня, я чувствую лёгкое облегчение.

Внезапно комната оживает: нас окружают образы весны — раскрывающиеся почки, ягнята, капли росы на траве. Звуки ветра, цыплята, пробивающиеся из яиц, блеяние овец. Даже свет похож на весеннее солнце — робкое, но многообещающее. Лёгкий ветерок, и… пахнет дождём? Человек позади тоже вдыхает, слегка двигаясь на скамье.

Я глубже вдыхаю этот землистый аромат, потом цветочный… и тут мозг с опозданием улавливает что-то неуместное.

Мускусный одеколон. Запах бассейна.

О.

— Как думаешь, мы встретились весной или летом? — голос сзади тихий, но я бы узнала его из тысячи.

Я не поворачиваюсь, давая сердцу пропустить несколько ударов.

— В конце весны. — Выдох дрожит, когда ветерок с запахом дождя проходит между нами. — Сезон новых начал.

— Ты права, — тихо говорит Финн. Я изо всех сил стараюсь не обернуться. Пение птиц заполняет паузу, прежде чем он спрашивает: — Как ты?

— Хорошо. — Слово слишком мелкое для того, как сильно я изменилась за эти месяцы. — А ты?

— Да.

Его присутствие оглушает, заглушая звуки вокруг.

— Что ты здесь делаешь?

— Ава. — От того, как он произносит моё имя, по телу разливается адреналин. Я резко поворачиваюсь, и сердце одновременно разрывается, расширяется и прыгает со скалы, когда я вижу его: он в костюме (и, если честно, это сбивает дыхание), в тех же очках, но с более короткими кудрями. Его взгляд осторожен, когда он говорит: — Я же обещал вернуться.

Мы изучаем друг друга, впитывая изменения, которые пропустили.

Интересно, заметил ли он, что я тоже подстриглась, что чёлка теперь короче, чем раньше. Его взгляд скользит ко лбу. Конечно, заметил.

Постепенно вокруг нас сменяются сезоны, и вот уже лето — крики чаек, аромат свежескошенной травы, золотистый закатный свет, заливающий комнату, точь-в-точь как в тот вечер, когда мы шли к лодке-бару. И я таю, как мороженое, под взглядом Финна.

— Я тебе не верила, — говорю я.

Что на самом деле значит: я не хотела надеяться.

— Знаю, — тихо отвечает он, и между его бровей залегает морщинка. — И сам всё усугубил тем, что так плохо поддерживал связь. Просто…

— Финн, всё в порядке. Я понимаю. Я тоже виновата. — Я слабо улыбаюсь. — Мы просто жили. Ты был занят.

— Нет, не был. — Он отводит взгляд от моего лица и смотрит на мою руку, лежащую на скамье. — Я годами общался с семьёй через сообщения и FaceTime. Для меня это норма. Но, чёрт возьми, мне никогда ещё не было так трудно смириться с тем, что видеть тебя можно только через экран. Я замечал вещи, о которых хотел тебе рассказать, думал, что они тебе понравятся… Дошло до того, что я набирал сообщение, переживал и в итоге не отправлял. Наверное, часть меня надеялась, что если я перестану пытаться, то смогу выкинуть тебя из головы. Но не вышло. Ты всегда была в моих мыслях. — Его лицо искажает вина. — И я всё думаю, что должен был остаться, быть рядом, пока Макс болел. Это было единственное, что я мог сделать… как твой друг.