— Что случилось? Только не мама… — прошептал он, чувствуя, как внутри все сжимается.

— С ней все в порядке, — отозвался отец. — Чтобы впредь так и оставалось, тебе придется взять себя в руки и пройти лечение. Мне казалось, я воспитал умного мальчика, с серьезными целями и светлой головой на плечах. Никак не ожидал, что допущу промах с тобой.

Слова отца вонзались в сердце, как гвозди. Коля почувствовал, что его слабая, еле теплящаяся опора рухнула. На пороге стояли самые близкие люди, но для них он казался чужим.

— Пап, если вы в прессе что-то прочли, не стоит тревожиться. Журналисты любят преувеличивать.

— Собирайся, сын. Сложи вещи первой необходимости: ты едешь в реабилитационную клинику. Тебе нужна помощь.

— У меня все под контролем.

Лева открыл мини-бар, и его глаза расширились от увиденного. Он не смог даже сосчитать бутылки:

— Брат, с таким «контролем» жизнь тебе уже не принадлежит.

Коля сглотнул. Слова на секунду застряли у него в горле:

— Мне просто нужно было время, чтобы отвлечься и все обдумать…

— В клинике времени будет предостаточно. Собирай вещи. — Папа с любовью смотрел на сына, но строгость в его голосе была необходимой мерой.

Слово «реабилитация» звучало как приговор, но Коля видел в глазах родных не гнев, а мольбу, смешанную с болью. Они боролись за него, даже когда он сам опустил руки.

— Пап, мне нужно увидеть кое-кого, это важно! Дай мне полчаса!

— Николай, тебе нужно увидеть медиков. Пообщаешься с друзьями, когда поправишься. Собирайся, — спокойно ответил отец.

Слова прозвучали тихо, но в них была такая сила, что Коля понял: его мир изменился в одночасье. Да, забыться действительно удалось, но пока он погружался в забвение, упустил нечто по-настоящему важное. Коля мельком взглянул на тетрадь, и сердце защемило от чувства мучительной недосказанности. Лада тянулась к нему даже сквозь страницы. Ее голос отзывался в каждом начерченном слове, точно крик, которому слишком долго не давали вырваться наружу. Ему нужно увидеть подругу и выслушать, во что бы то ни стало!

Галя не давала усталости взять над собой верх. Даже с тенями под глазами и сведенными от напряжения мышцами она оставалась воплощением решимости. Ее смена давно закончилась, но вместо того чтобы уйти домой, она снова раскрыла потрепанную пластиковую папку и сосредоточенно углубилась в детали расследования, застопорившегося на мертвой точке.

— Трудно бороться со злом, когда главным врагом становится не преступник, а бюрократия, — процедил Чипилов, искренне удивляясь, откуда напарница все еще черпает энтузиазм. Сам он, несмотря на то, что давно потерял надежду докопаться до истины, ни разу не оставил ее одну в этом затянувшемся сражении.

— Вова, иди домой. Выглядишь так, будто тебя переехал бульдозер, — бросила Галя, не поднимая глаз от своих заметок.

— Это называется брутальность, — мрачно ответил он, листая засмотренные до дыр файлы.

Поиски девушек превратились в бессмысленную бумажную волокиту, отчего руки опускались все ниже. Каждый раз, когда команде казалось, что они близки к разгадке, они наталкивались на преграду, возведенную их же союзниками.

— Добрый вечерочек! Здорово, что я вас застал! — Дейлаков, чье бодрое настроение резко контрастировало с атмосферой, царившей внутри отдела, ворвался в кабинет. Чипилов и Галечка даже не удостоили его вниманием. Марат в недоумении замер на пороге, растерянно оглядывая напарников. — Смотрите! Это разрешение на командировку в Москву! Только что подписали!

Чипилов сжал челюсти, устало переводя взгляд с Марата на документы:

— И что это даст? — сдерживая раздражение, спросил он. — Там и без нас хватает людей, чтобы повторно опросить свидетельницу.

— Ее еще надо найти. Связаться с Ладой у меня не получилось. Это та самая девушка, которая принесла в полицию Екатеринбурга вещдок. Она популярная актриса. Наш «любимчик» Обломов выступил тогда перед ней с фееричным сольным концертом: запер в камере без всяких оснований. Теперь менеджеры и на шаг не подпускают к Ладе полицию без официального постановления. Но у меня есть большие надежды на ее приятельницу! Ветриана Громова — очень решительная гражданочка. И она уже знакома нам по организации поисков в Екатеринбурге. Практически в одиночку она координировала волонтерский отряд и круто справлялась. Может, удастся встретиться с Ладой через Громову, а может, поговорим с Колей Бордером. Это из его дома в Екатеринбурге исчезла Майя! Вот-вот соберем пазл воедино!

При упоминании имени Майи у Чипилова встал ком в горле. Еще одна несчастная девушка, попавшая в ловушку. Звезда или нет, она едва старше остальных подростков и так же уязвима. Майор был в шаге от артистки, говорил с ней той злосчастной ночью, но роковая оплошность унесла его по ложному следу.

— Вносите «Оскар»! Гениальная режиссура… И как мы с ними встретимся? Еще скажи, что пригласим на чай, — буркнул Вова, скрестив руки на груди.

— Ну, если будем сидеть сложа руки, вообще ничего не получится, — отрезал Марат. — Явимся на студию и попробуем пообщаться хоть с кем-то.

— Москва, значит… «Мосфильм». — Оскароносное выступление неутомимого напарника вдохновило Галю, и в ее глазах зажегся огонек.

Светало, когда команда следователей из Красноярска прибыла в Домодедово. Уставшие и измотанные, они за несколько часов добрались до центра столицы. Напарники почти не говорили друг с другом. Каждый был погружен в свои мысли, словно собирался с силами перед новым поединком. Тишину лишь изредка прерывал приглушенный шелест документов, которые Чипилов упрямо перелистывал, надеясь увидеть то, что раньше могло ускользнуть.

Дейлаков плавно нажал на тормоз арендованной машины, пропуская тонированный джип, выезжающий с территории «Мосфильма». Где-то в глубине души шевельнулось острое желание преградить автомобилю путь и попросить прижаться к обочине: вдруг внутри те, кого они ищут. Но он подавил необоснованное стремление. Время было еще раннее, и нужные свидетели, скорее всего, спали в гостиничном крыле, не подозревая, что от их показаний может зависеть успех операции.

— Лада наверняка утратила всякое доверие к властям после того, как ее бросили в камеру, — сказала Галя, не отрывая взгляда от здания. — Полиция должна была защищать свидетельницу, а что они сделали? Оставили девочку взаперти наедине с ее страхами и догадками. У нас нет постановления — она не решится сотрудничать.

— Хорошо хоть добились отставки Обломова. До чего никчемный тип. — Чипилов бросил взгляд на знаменитую киностудию и выдохнул. — Нам нужен план.

— План простой: заходим и делаем все, чтобы получить автографы. — Дейлаков унывать отказывался. — Ой, информацию!

Здание «Мосфильма» возвышалось исполинским, холодным и почти угрожающим монстром. Стены хранили тайны тысяч судеб, сокрытых блестящей завесой славы.

Показав пропуска на проходной и осторожно справившись о том, каким образом можно переговорить с Громовой или Бордером, следователи остались в угрюмом ожидании. Начальник отдела безопасности неприветливо встретил сослуживцев: его задача — обеспечивать благополучие подопечных, а незапланированная встреча с властями, не имеющими на руках надлежащих документов, сулила обратное.

Тем не менее спустя несколько десятков минут в сопровождении суровой женщины в деловом костюме появилась Ветриана. Непокорная копна волос резко контрастировала с формальной строгостью ее спутницы, лицо было бледным, а глаза — тусклыми, словно вся энергия, некогда светившаяся изнутри, исчезла без следа.

— Вы из Екатеринбурга? — с ледяной настороженностью уточнила агент, обводя полицейских взглядом, от которого каждому захотелось выпрямить спину.

— Мы из Красноярска, — произнес Марат с мягким обаянием. — Ветриана нужна нам всего на пару слов. Много времени это не займет.

Галя, стоявшая в стороне, изящно изогнула бровь, удивляясь тому, как переменился голос Марата. Его подчеркнуто вежливый тон и внезапно проявившийся талант переговорщика произвели на нее впечатление.