— Мне нужно, чтобы ты остановила абсурд, которым занимаешься! Сейчас не время притворяться детективом, выводить из себя сотрудников полиции и бродить по ночам в безлюдных местах. Ты понимаешь, какой опасности подвергаешь себя? Понимаешь, что ты делаешь со мной?

— Колли… — Лада опять не успела вставить фразу.

— Я очень рад, что тебя здесь заперли! Это лучшее, что случилось за последние дни! По крайней мере, теперь, когда ты в изоляторе, я точно знаю, что найду тебя ровно в том месте, где оставил.

Лада поднялась на ноги, посмотрела на парня извиняющимся взглядом и легко толкнула створку камеры подушечками пальцев. Петли заскрипели, дверь отворилась. Коля не сразу понял, что произошло. На миг показалось, будто спиртное сыграло с ним злую шутку. Лада вышла из клетки, обвила друга руками и прижалась к его груди, почти полностью скрывшись под распахнутой курткой.

— Как ты открыла замок?

— Должны же быть у меня хоть какие-то таланты.

— Лада, все, что происходит вокруг, — не шутка, не игра и не приключенческий фильм. — Колю трясло, но он обнял несносную подругу и прижал к себе. — Это реальность, и мне никогда не было так страшно. Я не понимаю, как защитить тебя. Пожалуйста, оставь свои выходки.

— Я была в полной безопасности в поисковом отряде. И когда ты нашел меня в парке — тоже. Он уже забрал Майю. Ему нужно лишь по одной из каждой зоны.

У Коли застыл воздух в груди — ему пришлось сконцентрироваться и размеренно посчитать про себя, чтобы наладить дыхательный процесс. Лада взяла тетрадку из его рук и открыла на странице с самодельной контурной картой.

— Видишь, осталось всего две часовые зоны. — Она провела пальцем по очерченным цветом территориям Российской Федерации. — Сейчас он сфокусируется на них.

— Л-лада… — Коле было нехорошо. Он с трудом выдавил из себя слово, но Лада была слишком увлечена рассказом.

— Все началось с того, что в Калининграде пропала старшеклассница. Это «первая» (I) часовая зона России. Вторая школьница пропала на Камчатке — часовая зона номер «одиннадцать» (XI).

Лада услышала, как Коля сделал несколько глубоких вдохов подряд, и поспешила пояснить догадку:

— Я понимаю, тут не видно связи. Преступник будто пересек страну от края до края, но калининградское время — единственное из всех, где часы не прибавляются к московскому времени, а отнимаются. Дальше все следует по порядку: третья пропала в Магадане — номер «десять» (X).

Колли приложил руку к солнечному сплетению, зажмурился и сделал большой глоток воздуха. Лада продолжала:

— Затем Владивосток — «девять» (IX), Якутск — «восемь» (VIII), Иркутск — «семь» (VII). — Лада вела пальцем по карте с востока на запад, приближаясь к Москве. — Красноярск (VI), Омск (V) и вот, Екатеринбург (IV). Здесь он забрал Майю. Осталось две зоны: Самарская — номер «три» (III) и Московская — номер «два» (II). Самара почти по дороге, если ехать на авто…

Колли стал резче вдыхать носом, а Лада все никак не отрывалась от чертежей:

— Если отправишься домой на самолете, это будет твой последний рейс. Состояние на грани. Давай совместим проверку моей теории с автопутешествием? Зацепка действительно весомая, я не могу оставаться в стороне. Если мне суждено что-то изменить, сейчас — самое время… Колли? — Лада наконец отвлеклась от зарисовок, дыхание друга напоминало свист.

Коля пытался хватать воздух ртом, но паническая атака блокировала доступ к кислороду.

— Боже, дружок, как тебе помочь? Я посчитаю до четырех, а после — задержи дыхание.

Тим и Лева разобрались с документами и залогом, после чего дежурный сержант, не прекращая поток язвительных насмешек, вывел Ладу и Колли на свободу. На Бордере не было лица. От недостатка кислорода его колотило, но приступ плавно затихал. Лада боялась издать хоть звук. Хлынул дождь.

Утром на город опустилась непроглядная мгла. Природа помогала звездной компании собраться в путь, скрывая детали обрушившегося хаоса за густым туманом. Лука пригнал автомобиль к дому Бордеров и, безэмоционально облокотившись на водительскую дверь, наблюдал за суетившимися ребятами. На его носу красовался бандаж, а надоедливая ухмылка не сползала с лица. Остап вынес чемодан Майи и погрузил в багажник. За ним вышел Коля с сиреневым рюкзаком в руках.

— Надо выдвигаться, пока журналисты не налетели за свежими сплетнями. — Лука не помогал в сборах, зато командовал отлично.

Спотыкаясь, Лада выскочила из дома. Она неслась к автомобилю, на ходу засовывая в сумку свои вещи. Лука хотел повыделываться и грубо схватил Ладу за шкирку:

— Куда намылилась, ходячая проблема? — Молнией своего рукава он ненароком зацепил тонкую кожу Лады — на шее проступила кровь.

Лада даже не взвизгнула, но Коля среагировал мгновенно. С силой он швырнул обидчика в сторону, и Лука, не успев сгруппироваться, рухнул спиной на капот собственного автомобиля. На металле остались две вмятины, а неудавшийся задира кубарем скатился на землю, где и остался сидеть в замешательстве: не вступать же в поединок с другом. Левая рука Луки неестественно изогнулась, и он осторожно ощупал ее правой.

Окружающие опешили и с испугом уставились на музыкантов. Ветриана ринулась в гущу событий, норовя наподдать Луке дополнительных тумаков, и Тим проворно схватил ее за капюшон, словно за поводок. Кира поспешила к Луке.

— Не многовато ли тебе сломанных костей за одни выходные? — Голос Коли был настолько холоден, что по коже ребят пробежали мурашки.

Лука же оказался обладателем железных нервов. Он не спешил разжигать конфликт и хранил безмолвие, во все глаза уставившись на друга.

— Неужели надо объяснять, что ты должен сделать дальше? — Коля сверлил приятеля яростным взглядом.

— Не нужно. Лада, извини, — Лука отчетливо произнес фразу и посмотрел Ладе в глаза. — Такие уж у меня шутки.

Лада кивнула, стремясь поскорее сгладить накал. Слова и жесты Луки ее не тронули. Но что действительно обескуражило — это состояние Колли. Он был не в себе. Раньше он никогда бы не бросился на друга, даже за серьезный проступок. Коля всегда находил способ мирно восстановить справедливость.

Обойдя авто, Лада попыталась закинуть рюкзак в багажник, дно которого было устлано светлым ковром с длинным ворсом. «А это для каких еще пассажиров?» — подумала она, рассматривая неуместную деталь. Колли прервал размышления, ловко подхватив ее сумку и отставив в сторону. Лада метнула в друга вопросительным взглядом, но ответа не дождалась. Вместо этого он молча достал аптечку, коротко кивнул в сторону сада и, не дожидаясь ее реакции, направился туда.

— Твой билет у Тимы. Постарайся поспать по дороге в аэропорт, а затем в самолете. — Колли осмотрел царапину и обработал перекисью. — Больно?

Лада отрицательно покачала головой:

— Коль, я поеду с тобой! В машине полно места!

— Нет. Мне нужно, чтобы ты безопасно добралась до дома и как следует отдохнула перед походом к врачу. — Он натянул сползший рукав пуловера Лады ей на плечо: утро было прохладным.

— Я не могу отправиться в лечебницу. Кураторы узнают об отказе от препаратов по первым же анализам и запрут меня в сенсорной комнате.

— Ягодка, это единственная просьба. Постарайся ради себя и ради меня. Ты же видишь, что я не справляюсь. Мне страшно потерять тебя. Лекарства и помощь профессионалов вернут все на свои места. Уверен, для меня ты бы сделала то же самое.

— Пёсь…

— Мы поговорим снова, когда выполнишь это простое условие.

Самолет разгонялся по взлетной полосе, а окружающий пейзаж превратился в пеструю ленту, сочетавшую в себе до боли полюбившиеся оттенки весны, навсегда ассоциируемые с Екатеринбургом, семьей Бордеров, их улицей, садом, домом и сияющими лицами. Лада не могла разобрать свои чувства: все, что произошло с ней и ее близкими в поездке, являлось непостижимой катастрофой, но она увозила в сердце тепло, любовь и еще одно ощущение, похожее на чувство осознания своего предназначения. Самолет оторвался от земли.